– Пока есть храм…!

– Забудь о храме! – громыхнул волк, и Миюки удивлённо смолкла. Нет, она не испугалась, но такие вспышки гнева от волка в её сторону были довольно редки.

Модару снова взглянул на Миюки.

– Что ты будешь делать, девятихвостая лиса Миюки Оси? Куда пойдёшь? Кому будешь служить?

Лиса молчала. Модару тоже не спешил говорить. Лишь ехидно улыбался, полуприкрыв глаза.

Спустя какое–то время Миюки просто повернулась и молча пошла к храму. Вопрос остался без ответа, но для Модару это был более чем откровенный ответ. Лиса не хочет думать о будущем. Она хочет думать о том, что происходит здесь и сейчас. Правильно. Будущее пугает. Оно пугало, когда к ним пришло осознание, что Хитори не вечна. Пугало, когда они поняли, что она умрёт очень скоро. И пугало, когда они искали её внучку по всему свету. Сейчас ничего не изменилось. Будущее было ужасным.

Миюки приходила ко мне в комнату. Но я запретила ей входить. Не хочу, чтобы она на меня такую смотрела. Что–то я раскисла. Давно со мной такого не было. Можно ли сказать, что он меня обидел? Но я всегда спокойно реагировала на жёсткие слова. Что же теперь изменилось…

– Госпожа…? Елена–доно?

Я устало вздохнула и, вытерев заплаканные глаза, приподнялась в кровати.

– Да?

– Ужин… госпожа Миюки и господин Модару ждут вас.

Ждут.

Стоило лишь вспомнить взгляд волка сегодня утром, как к горлу подкатывал ком обиды и грозил разорваться тут же. Глаза снова защипало.

– Нет… – шёпотом сказала я. – Я не голодна. Они могут начать без меня.

Я почувствовала за дверью волнение Сёкити, но он не посмел войти. Только было слышно, как тихо он ушёл.

Наверное, вы подумаете, что я веду себя как сопливая девчонка. Что ж, я тоже так думаю. В моей жизни никогда такого не было. Вдруг мысль о том, что мне надо уехать, показалась мне ещё более заманчивей. Но сделать это надо так, чтобы никто не был в обиде. Я напишу всем письма, скажу как есть и попрошу прощения. Миюки поймёт меня. Модару… ну, тут не уверена. Скорее разорвёт письмо, дьявольски захохотав, исчезнет в ночи. А может, кинется в погоню, чтобы оторвать мне голову. Правильно, чего заморачиваться…

Я слегка усмехнулась.

Что может сделать простая девушка в японском храме, наполненном призраками? Ничего хорошего. Полагаю, из–за меня проблем прибавилось значительно. Миюки говорила мне, что я важна и что без меня храм снова опустеет. Но… оставаться здесь я тоже больше не могу. Я вообще больше ничего не могу. Хочу домой. В свою маленькую, но уютную квартирку. Там всё было понятно. Там не надо было думать о каких–то непостижимых вещах.

Я снова вздохнула. Пусть всё летит коту под… нос. Уеду. Завтра соберу вещи. Ночью попрошу Сёкити вывести меня из леса. А там пусть всё будет как будет.

– Она что?

Кажется, даже огоньки на стенах прижухли, когда Модару всего лишь шёпотом сказал эти слова.

Миюки недобро повернулась в его сторону.

Сёкити мялся с ноги на ногу. Лиса повернулась к нему и спокойно спросила.

– Что ещё сказала Елена–сан? Она здорова? Почему она не хочет ужинать?

– Госпожа сказала, что не голодна, и чтобы вы, уважаемые хранители, начинали без неё.

Модару тут же бухнулся за стол и начал есть. Лиса возмущённо упёрла руки в бока. Сёкити поспешил уйти, чтобы не попасть никому под горячую руку.

Миюки разгневанно встала прямо напротив стола Модару.

Волк поднял на неё взгляд, не отрываясь от трапезы.

– Что?

– Ты…! Ты бы хоть сделал вид, что жалеешь о своём поступке!

– А тебе не надоело опекать её как малое дитя? Мне вот надоело.

– Тебя никто и не просит этого делать! Ты её хранитель! Но так поступать…! Модару, сейчас она не пришла на ужин с нами, а потом что? Она же просто уйдёт!

– Да скатертью дорога, – пожал плечами волк. – Дверь там.

Миюки вздохнула, но какой смысл в ругани. Модару всё равно будет стоять на своём. Лиса спокойно села.

– Ты можешь хотя бы прощения попросить… ей страшно. Она одна в незнакомой стране. У неё никого нет, кроме нас. Модару… чем же она отличается от тебя?

Чашка с сакэ полетела на пол. Рассыпался рис в красивой пиале. В воздухе ещё висел звон опрокинутой посуды.

Миюки спокойно подняла взгляд на волка. Тот стоял над ней, как скала перед морем. В глазах молнии.

– Не смей сравнивать её со мной, Миюки.

– Почему? Разве это не так? Ты был один и был брошен. Хитори смогла дать тебе дом и семью. Теперь надо отплатить ей. Теперь эта обязанность лежит на нас с тобой! Если тебе дорога Хитори и память о ней хоть что–то значит для тебя, ты попробуешь вести себя достойно хранителю храма. И в первую очередь попросишь прощения у своей госпожи.

Волк молчал. Губы побелели. Он просто молча развернулся и ушёл. Только взметнулись полы красивого бирюзового кимоно с лилиями. А ведь он одевал его лишь для Хитори когда–то…

Миюки лишь усмехнулась своей догадке.

Я давно собрала вещи. Уже давно. Вечер сменился ночью, а я сидела на полу и смотрела на свой рюкзак. Я взяла самое необходимое. Документы на храм я оставила на красивом чёрном лаковом комоде с журавлями. Там же было и письмо для Миюки. Писала на русском, но уверена, она поймёт. Миюки придумает что–нибудь, я уверена. Документы на квартиру бабушки я положила поглубже в рюкзак.

Не скрою, мне было не по себе. И, наверное, страшно. Снова что–то менять… нет, снова бежать. Я кисло усмехнулась. Я считала себя сильной. Всегда думала, что на шаг впереди обстоятельств. Но как же я ошибалась. Нечего теперь лить слёзы. Выбор сделан, и надо его принять.

Я встала и, повернувшись к двери, позвала…

– Сёкити!

За дверью тут же раздались осторожные шаги.

– Госпожа?

– Мне надо, чтобы ты меня вывел из леса.

Я почувствовала замешательство.

– Ты можешь войти.

Дверь медленно отъехала в сторону, пропуская тануки внутрь. Он несмело поднял голову. Кажется, он был напуган не меньше моего.

– Госпожа, я…

– Не волнуйся. Мне просто надо, чтобы ты помог мне выбраться из леса.

– Но госпожа… Елена–сан, хранитель не должен покидать храм…

Я раздражённо вздохнула. Но парень ведь просто делает свою работу. Он меня охраняет, и понятно, почему так переживает.

– Сёкити, кто я?

Тануки недоумённо взглянул на меня. Видимо, ожидал от вопроса какого–то подвоха. Я повернулась к нему, и он с готовностью ответил.

– Вы – Елена–доно! Моя госпожа! Хозяйка храма и защитница леса Аокигахара!

– Тогда не задавай лишних вопросов.

– Как прикажете, госпожа!

Сёкити с готовностью преклонил голову и опустился на колено.

Я не особо хорошо помню, как мы шли по тёмным тропинкам леса. Всё было как в тумане. Лес любил играть с воображением. Но Сёкити уверенно шёл вперёд, держа в руке фонарик на длинной жерди, освещая им путь. Моё тело сопротивлялось враждебной обстановке вокруг, хотело бежать и не оглядываться, но я заставляла себя идти спокойно. Мимо метались тени обречённых душ, какие–то звери мелькали в тумане. Везде слышался какой–то шёпот и смех. Будто лес насмехался надо мной, что я вот так вот бегу, спасая свою жизнь. Ведь Хитори была не такой…

Я сжала зубы. Я не моя бабушка! Я это я! Во мне нет никакой силы, которая смогла бы послужить на благо этого места! Я бесполезна!

– Мы пришли.

Я встрепенулась от своих мыслей и оглядела пустынную ночную дорогу. Вдали была автобусная остановка, и горели фонари, освещая её.

– Спасибо…

Я благодарно пожала руку тануки и, перехватив рюкзак, пошла к остановке.

– Госпожа…

Мне не хотелось оборачиваться. Но голос Сёкити был таким печальным и даже молящим…

Я повернулась. Он стоял один и такой потерянный. Будто испугался того, что наделал.

– Всё хорошо, Сёкити. Возвращайся в храм.

– А…

– Модару и Миюки можешь рассказать всё как есть.

Наступила тишина. Лишь ветер гулял среди деревьев. Лес Аокигахара всё ещё смеялся над моей беспомощностью.

– Вы ведь вернётесь?

Я сжала зубы. Говорить правду не хотелось, да и лгать тоже. Поэтому я лишь улыбнулась ему и, развернувшись, пошла прочь. Когда я оказалась на автобусной остановке, я взглянула на то место, где был тануки. Теперь там был лишь туман, который выползал из леса.

Я даже не успела обдумать свой поступок, как подъехал небольшой красивый автобус и приветливо распахнул свои двери передо мной. Ночных пассажиров было мало. Я прошла мимо сонного водителя, заплатив за проезд, и села в самый дальний угол на свободное место. Обхватив рюкзак руками, я уткнулась в жёсткую ткань и силилась не разреветься. Но почему мне хотелось плакать, я так и не поняла.

Лиса положила письмо на колени и взглянула на волка. Оба были в моей комнате и, видимо, наконец, стали понимать, что происходит.

– Она ушла.

Модару зло кинул взгляд на Миюки, но возразить было нечего. Ушла. Оставила. Бросила!

Красивые двери в комнату выбило с такой силой, что с потолка щепки посыпались. Но лиса и глазом не моргнула.

– Теперь поздно сожалеть, Модару.

– Я в ярости!

– И для этого поздно, – вздохнула Миюки. – Елена–сан ушла.

Волк раздражённо ходил из стороны в сторону и, наконец, подошёл к лисе. Вырвав письмо из рук Миюки, Модару пробежал по нему глазами и, скомкав, отшвырнул.

– Почему она написала только тебе?!

– Может, потому что я была с ней добра?! – раздражённо воскликнула лиса, подбирая письмо. – А ты даже не мог попытаться это сделать! Знаешь, что она написала? Что не может больше здесь находиться! Потому что не может заменить нам Хитори! А всё ты! Ты сравнивал её с ней постоянно!

– Ты осуждаешь меня?! – глаза Модару потемнели от гнева. – Я – демон! Мне не нужна хозяйская рука! И раз уж она решила убежать, то пусть так и будет! Хитори бросила нас, и её внучка ничем не лучше!

Удар был жёстким. Но на этот раз Миюки не ограничилась пощёчиной. Модару получил в живот сильный удар, отчего его протащило по полу и согнуло пополам.

Волк усмехнулся и, разогнувшись, посмотрел на лису. Девять хвостов яростно извивались, а глаза светились нехорошим светом.

– Даже сейчас я сильнее тебя, Модару. Хотя ты демон. Ты черпаешь свою силу от потомков Хитори. Пока она жива, ты обязан ей жизнью. Иначе любой призрак мог бы содрать с тебя шкуру! А теперь пораскинь мозгами! Храм не долго выстоит в этом месте без хранителя! Кому тогда ты и я будем служить?! Ты умрёшь первым, потому что ослабнешь настолько, что даже себя защитить не сможешь! А потом умру я, потому что буду защищать твою жалкую жизнь!

Модару молчал и больше не улыбался. Миюки была права во многом. Договор с Хитори не выпустит его из леса. А без девчонки он обречён на медленную смерть от созданий пострашнее, чем Миюки. Многие хотели бы его голову в качестве трофея. Волк понимал, что шансов у него нет.

Модару вздохнул и сел там же, где и стоял.

– Она вышла из леса. Где теперь её искать?

– Не моя забота.

– Что?!

– Ты её обидел, ты и проси вернуться обратно!

– Но… я же…!

– Если бы не твой дурной характер, постоянные подколки и шуточки, Елена–сан могла бы быть здесь! Она просто человек, Модару! Ей страшно! Она одна, и у неё никого больше нет, кроме нас! Хитори бы удавила тебя на месте, если бы видела, что ты вытворяешь!

Модару сжал зубы и отвернулся.

– Была бы она вполовину такой же, как Хитори…

– Закрой пасть, – проникновенно посоветовала лиса, посматривая в сторону волка. – Именно из–за твоего постоянного сравнения Елена–сан и не выдержала. Будь я на её месте, тоже бы не захотела ни минуты быть под крышей с тем, кто так дурно обращается со мной.

Модару фыркнул и встал на ноги.

– Можно подумать, она такая мягкотелая, что могла воспринимать мои шутки всерьёз…

Миюки нехорошо улыбнулась.

– Да, Модару. Твои шутки воспринимались всерьёз. А знаешь почему? Потому что они не были шутками!

– Я всего лишь говорил, что видел.

Миюки вздохнула и, будто обессилев, осела по стенке на пол. Она обхватила себя за плечи бледными руками и мелко дрожала. Модару было дёрнулся к лисе, но вовремя подавил этот порыв.

Миюки всхлипнула.

– Я не хочу больше никого терять… это больно! Будто душу выдирают живьём! Я знаю, что ты тоже это чувствуешь, Модару. Что бы ты ни говорил. Она должна быть с нами, а мы с ней…

– Если я её верну, я хочу, чтобы она освободила меня от договора.

Миюки вскинула глаза на волка. Но он говорил серьёзно.

– Мир изменился, Модару. Как ты сможешь жить в нём?

– Тебя это уже касаться не будет. Ты лучше подходишь на роль её хранителя, чем я.

– И что ты будешь делать?

– Продолжу свой путь.

Миюки молчала. Это его желание. Если он так хочет…

– Хорошо. Я уверена, Елена–сан даст тебе свободу. Найди её…

Из окна смазанной тенью вылетел громадный белый волк с красными знаками по всему звериному телу. Он быстро взял след и отправился на охоту…

А я была там, где мне хотелось оказаться больше всего – в бабушкиной квартире. Господи, не думала, что так соскучилась по простой ванной! Я с наслаждением залезла в ванную и просто стояла под душем около получаса. Но радость от даров цивилизации быстро испарилась. На её смену пришла горечь и печаль.

Я оделась в чистое и вышла в комнату. Низкие потолки, тонкие стены, раздвижные двери… обычная бюджетная квартирка в Японии. Стояли старые шкафы, набитые бумагами. Старый комод около балкончика. На нём стопкой лежали письма и какие–то счета. Всё. Больше мебели в комнате не было. Я прошла к старому шкафу и открыла стеклянные створки. Бумага ворохом посыпалась на пол. Последним бухнулся старый альбом и взметнул кучу пыли. Я присела около него и долго думала, стоит ли сейчас открывать его. Ведь теперь мне ничего не надо, кроме возвращения домой. Но любопытство взяло верх. Я осторожно открыла альбом и сразу же ощутила некое родство с людьми на снимках.

Сначала фото были черно–белыми. Какой–то старый храм, непонятные мне люди и моя бабушка впереди. Я узнала её. Она была очень похожа на меня. В красивом кимоно, такая уверенная. И Миюки с Модару тут же. Надо же, они ничуть не изменились…