Я гулко сглотнула. Почему–то горло перехватило. И такая странная боль появилась в груди. Всё щемит и щемит…

– Модару обозлился, – мрачно продолжила Миюки, смотря куда–то в сторону. – Когда–то светлый дух стал демоном. И потом, после многих лет скитания, он оказался в Аокигахаре. Стоял на тропе у входа в храм и жаждал уничтожить его.

– Зачем? Ведь это дом для многих духов!

– Тогда он не знал этого. Он знал, что храм построили люди для духов и богов. И хотел уничтожить его, чтобы люди не сделали это первыми. Ведь, по его мнению, они всегда так поступают. Сначала превозносят, а потом, получив желаемое, забывают.

Миюки грустно вздохнула и прикрыла глаза. Может, зря я этот разговор затеяла? Видимо, Миюки тоже тяжело вспоминать об этом. Однако лиса тут же улыбнулась мне.

– Я огорчила вас…

– Нет, что ты! – тут же сказала я. – Пожалуйста, продолжай! Я хочу узнать о вас больше!

Миюки улыбнулась.

– Хитори–сан преградила ему дорогу. Она была молода. Как вы сейчас. Я до сих пор помню, как она стояла, уперев руки в бока, и твёрдо стояла перед Модару. Она его не боялась.

Модару попытался устранить преграду и не воспринял Хитори–сан серьёзно, за что и поплатился. Хитори–сан уже тогда обладала большой духовной силой. Бой был коротким и быстрым. Хитри–сан тогда сказала, что если ему охота громить всё, что он видит, то пусть убирается прочь. Но… если он здесь, чтобы обрести семью, то она примет его. Конечно, на своих условиях.

– И… он вот просто так согласился? – удивилась я, подозрительно сморщившись.

Миюки рассмеялась.

– Конечно нет. Сначала он ушёл, побитый и оскорблённый, поклялся отомстить госпоже. Но сколько бы раз он ни нападал на госпожу, сколько бы раз ни выслеживал её и ни заманивал в ловушки, он проигрывал каждый раз. И это так его злило, что он просто не мог уйти.

– Понятно. Потому он и остался, да? – хмыкнула я. – Чтобы когда–нибудь смог отомстить?

Миюки кивнула и тут же погрустнела.

– Хитори–сан дала ему семью, которую обещала. И она всегда относилась к нам с Модару как к своей семье. К сожалению, после смерти госпожи Ханны Хитори–сан не смогла оправиться от душевных ран. Она стала быстро таять, как свеча… а когда она умерла, Модару ушёл на целый месяц. Я думала, он не вернётся. Я уверена, что он горевал. Мы потеряли не просто госпожу, мы потеряли члена своей семьи.

– Миюки… – я сидела, зажав рот рукой, и просто не могла остановить слёзы, которые катились из глаз.

Лиса поражённо открыла рот и тут же бросилась ко мне.

– Госпожа, что с вами? Вам больно?!

– Нет… – я кое–как разлепила дрожащие губы. – Я не знаю, что это…

Миюки растерянно держала меня за плечи, и тут я просто разревелась. Мне было так больно. Но боль была не физической. Я будто ощутила груз, который копился в груди моей бабушки. И это было тяжело. А Модару… козлина!

Миюки обнимала меня и разрешила вволю нареветься. Поэтому я не заметила, как она посмотрела на тонкие раздвижные двери, за которыми появился и исчез мужской силуэт.

Волк спустился на первый этаж храма и растерянно сделал пару шагов. И так понятно было с самого начала, что лиса растреплет о нём часть истории. Но Модару не думал, что эти дни встанут перед глазами, как живые. Он ненавидел Хитори за то, что она была такой! А какой, Модару и сам не мог объяснить, он просто чувствовал это. Но его раздражало, что она давала кров и ночлег каждому встречному–поперечному демону или духу! Потом его стала раздражать её невозмутимость. А потом… потом просто она вся стала его раздражать! Как она говорит, и как смотрит, и как двигается! Но почему–то просто уйти он не мог. Не мог он её оставить. И дело было даже не в договоре, из–за которого он теряет силу за пределами леса. Дело было в самой Хитори. Понимала ли сама Хитори, что он к ней чувствовал? Но на этот вопрос ответа не будет никогда. Она умерла и так подло оставила его одного…! Снова одного!

Модару сжал кулаки и зарычал. А эта девчонка…!

– Модару–сан…

Осторожный голос раздался за углом от лестницы, по которой спустился демон. Но он не обернулся.

– Что ещё?

– Ночь сегодня неспокойная. Прикажите охранять госпожу?

– Наша госпожа и сама прекрасно справится. А нет, так туда ей и дорога.

Волк почувствовал это замешательство спиной. Незримые стражи храма поклялись Хитори, что будут охранять всех её потомков ценой собственной жизни. Так пускай выполняют свою работу сами без его подсказок.

Модару больше не удостоил духа вниманием. Он направился к главному входу в храм и вышел в тёмную осеннюю ночь. Вокруг было тихо. Ни шороха. Внутри храма, в другом крыле, всегда бурлила жизнь. Постояльцы были всегда. Хорошо, что Миюки пока не разрешает этой сумасбродной девчонке ходить тут везде.

Волк развернулся к храму и, сделав всего несколько лёгких прыжков, оказался на крыше. Это было только его место. Ну и Хитори тоже… она тут частенько была вместе с ним. Раздражала его.

Далеко внизу мелькали огни города. И кто бы мог подумать, что люди станут строить такие большие города. Как же быстро прошли старые времена.

По верхушкам деревьев прошёлся промозглый ветер. Он был каким–то скулящим. Будто выл от боли. Ветер взъерошил волосы демона и умчался прочь. Но волк напрягся и всем своим существом ощутил тревогу, которая затаилась в природе. И правда, ночь сегодня неспокойная…

Поужинав, я стала готовиться ко сну. Миюки суетилась около меня и вместе с мелкими маленькими духами подготавливала мне постель. Я была очень смущена, что лиса видела мой выплёск эмоций, да я и сама не знаю, что это было такое! Обычно меня не просто заставить плакать, а тут…

– Елена–сан, постель готова.

Я кивнула и, встав на ноги, тут же встретилась глазами с лисой. Но она была спокойна и даже не показала, что что–то не так.

– Миюки…

– Да, госпожа?

– Я бы хотела завтра поехать в бабушкину квартиру.

Миюки напряглась, и я это заметила. Но пока я ничего не стала говорить. Лиса тут же справилась с собой и спросила.

– Конечно. Вы хотите забрать кое–какие вещи?

– Я бы хотела остаться там… на некоторое время.

Глаза лисы предательски дрогнули. И она побледнела. Она… боится, что ли?

– Миюки?

Лиса растерянно кивнула и улыбнулась, но улыбка получилась наклеенная и фальшивая. Что тут творится? Мне очень не нравится, когда меня пытаются обмануть или скрыть что–то.

– Миюки, возможно, ты хочешь что–то мне сказать?

Лиса растерянно посмотрела на меня и пыталась изобразить удивление.

– Нет, что вы. Раз вам так угодно, то я попрошу Модару, и он отвезёт вас.

– Миюки, ты ведь понимаешь, что я согласилась быть смотрителем в храме, если не найду себе замену. А как мне это делать, если я постоянно тут. И потом, мне надо посетить квартиру бабушки. Возможно, там есть важные сведения о моей семье.

Лиса вздохнула.

– Вам нет нужды оправдываться передо мной, госпожа. Если вы так пожелали, то мы всё сделаем. Но очень вас прошу не задерживаться. Вы нужны нам и здесь.

– Я обещаю тебе, что не задержусь. И вернусь сразу же, как только это будет возможно.

Миюки мне не поверила. Она, конечно же, кивнула и улыбнулась, но не поверила. Видимо, её часто обманывали, поэтому верить другим она не спешит.

Я легла в постель, и огоньки под потолком тут же погасли, лишь изредка мелькая, как звёзды на ночном небе.

Я задумчиво смотрела в потолок и слушала, как шумит ветер за окном. Неужели Миюки думает, что я могу их бросить и уехать? Ведь я обещала им… или нет? Не помню, чтобы я что–то такое говорила. Но это чувство никуда не пропало. В любом случае, мне надо привести мысли в порядок. Да и цивилизация не повредит. Неужели я смогу принять душ в простой ванне?

С этими мыслями я и уснула. А потом, сквозь дрёму, я стала слышать осторожное шипение и, кажется, даже различала слова в этом звуке.

– Милая… с–с–сладкая… такая юная… совсем дитя. Как же будет приятно выпить твой с–с–страх до с–с–самой последней капли… милая… с–с–сладкая…

Я моментально проснулась. Но пошевелиться так и не смогла. Лишь ощутила, как горит щиколотка, будто от укуса. Змея! Может, меня укусила змея, и я парализована?!

Шипение приближалось. Сердце колотилось о рёбра. Мне было страшно. Такого страха я никогда не испытывала. И готова поспорить, это странное существо почувствовало, что я боюсь. Шипение быстро приблизилось ко мне, и одеяло было сорвано.

– Ах, ах… как и ожидалось… красавица… ох, как тяжело дышит… прости за это, дитя моё. Укус моих змей лишает воли на некоторое время. Пришлось немного схитрить.

Я не могла даже говорить. Это чудовище было огромным. Морда змеи и чешуйчатое тело переходило в сильные тигриные лапы. Кто это такой?! Под его кимоно цвета алой крови болтался длинный хвост, который всё время шипел и извивался.

– Ах, ах… как твой страх приятно пахнет. Будто сотни пионов распустились вокруг.

Эта тварь приблизила ко мне свою морду, и длинный скользкий язык обвился вокруг моей шеи, скользнув глубже в вырез халата. Я прерывисто вздохнула, и чудовище, видимо, решив, что мало просто убить меня. Лёгкая ткань скользнула с плеч, и тяжёлая лапа тут же накрыла грудь, впиваясь длинными когтями. Я почувствовала, как по коже заструилась кровь.

В этот миг дверь с грохотом разлетелась в стороны. Мелькнул меч, который держал Модару. Глаза демона светились жёлтым безумным огнём.

Я так обрадовалась ему, что, кажется, даже заплакала. Тварь, которая нависала надо мной, исчезла, будто её и не было. Я прерывисто дышала, горло перехватило сильнее.

Модару был около меня в тот же миг. Он так быстро взял меня на руки, будто я ничего не весила. Он громко закричал кому–то. Потом везде зажглись огни. Кто–то бегал и суетился. Модару раздавал приказы, но не выпускал меня из рук. Я слабо улыбнулась. До самого конца не выдаёт своих эмоций. А ведь он в бешенстве. Интересно, он чувствует, как моя кровь струится сквозь его пальцы…?

В тот момент я отключилась окончательно.

Потом была какая–то душная темнота. Нечем было дышать. Я всё время звала Модару. Не знаю почему… Меня кто–то заботливо поил водой, менял на лбу мокрые тряпицы. Я металась в постели из–за жара. Казалось, что я не выдержу этого и вот–вот умру.

– Ей хуже.

– Сам вижу.

Миюки сдвинула брови.

– Надо что–то делать, Модару. Она может не пережить эту ночь.

Волк нервно встал и отошёл в сторону, но Миюки встала следом за ним и продолжила говорить, хотя видела, что волк не настроен на разговоры.

– Мы можем снова потерять нашу госпожу! Храм останется без хранителя снова! И мы… мы будем одни! Опять, Модару!

– Думаешь, я не понимаю этого?! – зло вскричал Модару, обернувшись к лисе.

Миюки вздохнула и снова повернулась ко мне. Я была бледной и дышала еле слышно. Яд химеры быстро распространялся в моём теле. И каждое промедление стоило мне жизни.

– Она сильная… борется.

– Если бы была сильной, то давно встала на ноги.

– Модару!

В комнате повисла тишина. Волк стоял спиной к лисе, но она прекрасно чувствовала его настроение и понимала, что ещё немного, и он придёт в бешенство. За окном мерно раздался раскат грома. Осень всё ближе.

Модару обернулся к лисе. Миюки вздрогнула от взгляда Модару.

– Не вздумай…

– А что ещё остаётся делать? У тебя есть другие предложения? Нет? Тогда молчи.

– Но… как мы это объясним?!

– Ничего не надо будет объяснять. Это наше с Нуэ дело. Он пытался убить мою госпожу. Я обязан отомстить ему. Никто не скажет обо мне плохо за этот поступок.

Миюки молча смотрела на волка. Его пальцы побелели, сжимая рукоять меча. Казалось, он готов вот прямо сейчас сорваться с места и искать химеру.

Лиса кивнула и проговорила.

– Что ж, хорошо. Иди. Я останусь с госпожой. Но у тебя не очень много времени. Её духовная сила пока не так сильна. И, скорее всего, утром её уже не станет.

– Не говори так.

– Я говорю тебе это, чтобы ты понял, в какой опасности мы теперь все находимся. Если ты убьёшь Нуэ, то сразу поползут слухи. О Елене–сан узнают все! И тогда за её головой начнётся настоящая охота. Все ёкаи, призраки и духи будут жаждать завладеть её силой.

Модару шумно втянул воздух.

– Что ты предлагаешь?

– Не убивай Нуэ. Нам нужно всего лишь противоядие.

Модару усмехнулся и нервно сложил руки на груди.

– Если я хоть немного знаю эту химеру, то он уже всем растрепал о том, что внучка Хитори слаба, как новорождённый котёнок.

Миюки покачала головой.

– Нуэ сам захочет сделать это. Он уже раз попробовал, и ему понравилось. Он не будет ни с кем делиться своей добычей. А значит, он пока будет молчать. Модару, прошу тебя…

Волк тихо рыкнул и, вздохнув, кивнул.

– Хорошо. Я попробую уладить это дело миром. Но…!

– Если он сам того захочет, ты можешь вызвать его на поединок за честь госпожи, – согласно кивнула лиса. – Это не только тебя касается, Модару.

Волк кинул взгляд на кровать и согласно прикрыл глаза.

– Я буду до наступления утра. Присмотри за госпожой.

– Всё будет сделано. Можешь идти и не переживать о ней.

Модару кивнул и, поправив пояс с мечом, вышел из комнаты.

Волк вышел во внутренний двор храма и взглянул на небо. Ночь была полна влаги. Где–то шёл дождь. Погода может подвести, и тогда Нуэ будет труднее найти. Модару повёл рукой, и вот на месте человека уже стоит огромный рыжий волк. Он сорвался в темноту леса бесшумно, как призрак. Ночная тьма леса проглотила его, будто была живой.

Запахи струились по земле тонким шлейфом. Модару мчался вперёд, едва улавливая тонкие вибрации земли, и еле чувствуя нужный запах – старая змеиная кожа и дорогой шёлк.

Снова гулко прогрохотал гром.

Шло время, а волк всё никак не мог выйти на чёткий след. Когда он понял, что Нуэ просто водит его кругами, было уже поздно. Эта старая химера решила поиграть с ним?!

Модару замер на огромной поляне и, обернувшись человеком, громко сказал.