Парнишка несмело глянул на меня, а потом нерешительно выпрямился.

– Ана та ва… ёкай? (Вы демон?)

Я хмыкнула. А ведь понимаю его. Жалко, выучиться говорить на японском так и не смогла.

– Нет, не демон. Нет, я сказала! Нечего опять бухаться! Так… давай по–простому! А то ничего не понятно! Понял?

И о чудо! Парень кивнул. Он и правда заговорил на русском!

– Я… Мамору Оши.

– Очень приятно. Я Лена. Давай без деловой этики. По–простому. Как друзья. Итак… давай ты мне расскажешь, чего это ты удумал? Вижу, что вот с этой фоткой у тебя много неприятных воспоминаний.

Мамору окинул фото у своих ног печальным взглядом и кивнул.

– Это Хару. Моя девушка. То есть… была моя девушка. Мы поругались несколько недель назад. И она решила расстаться. Я был против! Но когда я шёл просить прощения, она уже была с другим. Я так расстроился, что не ходил в университет несколько дней. Это очень сильно меня подкосило. Я не мог понять и не мог её простить. А потом вдруг понял, что не могу жить без неё…

– Угу…

– Вы улыбаетесь?

– Да. Это смешно. Разве нет?

– Но… как это может быть смешным?!

Я сложила руки на груди. Мамору был очень обижен моим таким поведением. Значит, не всё потеряно.

– Ты хочешь лишить себя жизни, потому что какая–то девка отказала тебе? Не слишком ли глупо? Ты поступаешь эгоистично. Кроме неё у тебя есть ещё кто–то?

– Э–э… моя семья. Мама, отец, две сестры и старший брат.

– Для тебя их любовь значит больше, чем её?

– Ну… да. Думаю, да.

– Ты едва не отнял это у себя, – мрачно сказала я. – Ты хотел отнять у себя же любовь своей семьи, Мамору. А теперь подумай, что сказала бы твоя мама, если бы узнала, что с тобой случилось? А твои сёстры? Что бы стало с твоей семьёй?

Мамору побледнел и схватился за голову. Видимо, понял. Совершить непоправимое и ради чего? Люди не должны так умирать…

– Я… даже не знаю, о чём я думал! Как… как мне вас благодарить?!

– Будь счастлив, – улыбнулась я. – Думаю, этого будет достаточно.

Я помогла Мамору собрать его вещи, свернуть палатку, и мы легко (!) дошли до туристической тропы. Мамору поблагодарил меня ещё раз и обещал, что больше не будет так бездумно рассуждать о своей жизни. Он назвал меня проведением богов. Лестно, однако.

Я помахала ему рукой, и парень скрылся из виду. Странное чувство начало тревожить. Что–то не так… здесь что–то не так…

А когда я обернулась, то снова увидела палатку Мамору… в груди всё ухнуло куда–то вниз с огромной высоты. Я снова была на том же самом месте. Лес снова сыграл со мной злую шутку. Снова…

Никого я не спасла. Этот парень давно умер. А здесь теперь бродит его потерянная душа, которая будет вечно страдать…

Я сглотнула и, сделав несколько шагов к палатке, остановилась. Внутри было тихо. Дрожащей рукой я откинула полог в сторону и тут же отпрыгнула обратно, зажимая рот рукой. Ужасная вонь…

Тело Мамору лежало на старых матрасах, в обглоданной зверями и насекомыми руке зажата фотография той самой девушки. Вокруг тела разбросаны таблетки.

Никого не спасла…

– Ой–ой… вы гляньте, кто тут гуляет… без охраны.

Мир вокруг меня изменился в мгновение ока!

Лес потемнел. Сгустился туман. Сколько я ходила тут в поисках Модару? Неужели так долго, что не заметила, как наступила ночь!

Сверху раздался смешок. Я закинула голову. В ветвях дерева сидел мужчина. Не старше Модару. Однако у него было совсем другое выражение лица. Он смотрел на меня так, будто желал оторвать кусок побольше…

У незнакомца было чёрное кимоно, небрежно падающее с плеч на локти, оголяя безупречно белую кожу. Волосы были белыми, как снег, и струились по ветру, будто волшебное полотно. Лицо хоть надменное, но очень красивое. Незнакомец имел глаза цвета янтаря! А когда он увидел, как внимательно я его рассматриваю, он усмехнулся, обнажив клыки. На его поясе небрежно висел длинный японский меч. Обуви незнакомец не имел. Видимо, из–за того, что на ногах были длинные когти…

– Э–э… простите…

– Простите?! – незнакомец залился радостным смехом. Было жутковато. Тем более складывалось впечатление, что он меня знает.

Я понимала, что лучше вообще ни с кем не говорить, и лучше уходить, пока не поздно. Но ноги приросли к земле. От страха я не могла и шага ступить. Во рту пересохло, как после долгого бега. А сердце бешено колотилось. Вот–вот споткнётся и…

– М–м… боишься?

Незнакомец сполз с ветки, на которой сидел, и, как большой ловкий зверь, сделал прыжок. Он закинул меч в ножнах себе на плечи и стал подходить ко мне. Почему я не могу убежать…?

Его холодная рука властно подняла мой подбородок, заставляя смотреть в его безумные янтарные глаза.

Улыбка снова скривила его лицо.

– Похожа. Как две капли воды… но, видимо, на этом сходство кончается.

Я смогла разлепить холодные губы и кое–как проговорить.

– Кто… вы такой?

Незнакомец слегка наклонил голову, будто наслаждался моим состоянием. Он отнял руку и отошёл от меня.

– Как некрасиво с моей стороны… передо мной хранитель, а я даже не представился. Меня зовут Широ Ино. Я ёкай.

Я не знала его имени. Я вообще мало знала тех, кто мог представлять опасность для меня. А ведь могла спросить! Могла! И опять пошла в лес одна! О чём я только думаю!

– А ты… – его рука взяла прядь моих волос. Раздался свист!

Отрезанные волосы красиво выскользнули из его руки на землю. Я стояла белее снега. Это могла быть моя шея!

– Ты внучка Хитри… – не то сказал, не то прошипел он. – Какая удача, что ты решила погулять тут одна…

– Меня будут искать… – тихо сказала я. Хотя это скорее было успокоение для меня самой. Но незнакомец лишь усмехнулся.

– Тебя не найдут. Видишь ли, я могу по своему желанию создавать такое место, где время течёт иначе.

Он вдруг замолчал и принюхался к воздуху. Какие–то у него… собачьи повадки. Он дух собаки? Может, он знает Модару? Однако спросить я его не успела. Он взглянул на меня и снова улыбнулся.

– Какая у тебя догадливая няня… уже ищет. Зовёт тебя… Елена–сан, Елена–сан…

Меня перекосило. Я представила, как бедная Миюки бегает по лесу и зовёт меня. А может, даже плачет…

– Что тебе надо? – не ожидала, что мой голос может быть таким холодным.

Широ усмехнулся и снова залихватски закинул меч на плечо.

– Я на днях встретил Юки–ону. Она поведала мне интересную историю о том, что у Хитри, оказывается, есть внучка… И что она унаследовала от своей бабушки её божественную силу. Я подумал, вот ерунда. Как слабый… м–м–м… человечек может наследовать такую силу? М?

Он обошёл меня кругом, и каждый раз, когда он говорил, я чувствовала его дыхание то на шее, то на щеке, будто он перемещался независимо от того, как говорил и двигался.

– А потом… я услышал, что мой друг… Нуэ… решил поиграть с ней. Проверить. Но этот похотливый ёкай был слишком туп. Модару снёс его тупую башку с плеч, как перезревший овощ. И я понял тогда… что госпожа леса очень, очень, очень… слабая и беззащитная.

Его язык прошёлся от шеи ко лбу, заставляя меня вздрогнуть всем телом и зажмуриться, что есть сил.

– А когда ты выгнала свою ручную зверушку, это было мне на руку… – усмехнулся он, наматывая мои волосы себе на кулак. – Ведь Модару, пусть и сидел на цепи, но был сильным союзником… а теперь, когда его нет… я могу сожрать тебя.

Мир перевернулся. Я оказалась лежащей на спине. Моё кимоно, так заботливо выглаженное Миюки ещё сегодня утром, разлетелось, как листва на ветру… лишь свист послышался и холодный блеск меча. Стало холодно. Но руки окаменели от страха. Я не понимала, что со мной. Такое ощущение, что в мою голову поселился кто–то посторонний. И что бы я ни делала, мои усилия пресекались тут же. Руки не слушались, голос мне не подчинялся. Я могла только смотреть…

Ёкай навис надо мной, укрывая весь остальной мир покрывалом из своих белых волос.

– Кричи для меня, человечек…

Знакомо ли вам тотальное погружение в ужас? Когда ничего не чувствуешь, кроме бешеного стука сердца, а всё тело превращается в оголённый нерв? Когда ночной кошмар начинает душить вас, и вы не в силах открыть рот, чтобы позвать на помощь?

Мой лифчик давно был просто порван и выброшен. Резкое движение его руки – и у меня на животе растут длинные кровавые полосы. Какой толк умолять, – вдруг спокойно подумала я. Он решил убить меня. Разве мольбы человека способны отрезвить его жажду крови? На секунду его лицо скрылось, и я почувствовала, как горячий язык жадно вылизывает раны на животе. От удовольствия он чуть ли не урчал. Его рука крепко сжимала моё плечо, впиваясь в кожу когтями. Вторая обвилась вокруг правого бедра, не давая пошевелиться.

Я прикрыла глаза. Я умру здесь. Вот так и умру. Глупо получилось. Бабушка верила в меня, но я не оправдала её надежд. Может, Модару был прав. Я ни на что не гожусь. Я не Хитри.

Я вздохнула, будто принимала всё, как оно есть. Вдруг Широ остановился. Он удивлённо заглянул мне в лицо. Он был весь перепачкан моей кровью, но его взгляд был осмысленным и ясным.

– Почему? Почему ты не кричишь? Не зовёшь на помощь? Не плачешь?

– Мне некого звать на помощь, – ровно сказала я. – А плакать я не хочу.

– И… тебе не страшно?

– Страшно, – не стала я врать. – Но я уже привыкла.

Он как–то странно усмехнулся. И мне показалось, что он вовсе не злой. Что вовсе не тот, кем хочет казаться.

– Ты смотришь на меня, и что видишь, внучка Хитри?

– Пустоту.

Не знаю, почему я так сказала. Но слова вырвались сами! Будто их сказала не я! Однако янтарные глаза удивлённо расширились.

На этот раз он смотрел на меня по–другому. И руки у него были тёплыми. Он наклонился надо мной и едва слышно проговорил.

– Так кого же ты позовёшь на помощь…?

Его губы едва–едва коснулись моих, и я прошептала его имя.

– Широ…

Свист! Будто ветер превратился в меч и ударил изо всех сил. Раздался грохот. Меня подняли, как безвольную куклу. Тёмно–синее кимоно тут же окутало меня, как драгоценную вазу. Одна рука прижимала меня к груди, а вторая держала меч, направляя его на Широ, который стоял неподалёку и усмехался, как безумец.

Я подняла воспалённые глаза. Рыжие волосы обвивались вокруг его лица, как огонь. Зелёные глаза метали молнии. Я так рада была его видеть…!

Модару лишь взглянул на меня, чтобы понять, как мне досталось, и кого он порубает на фарш сегодня.

– Ты не сильно пострадала?

Я еле видно покачала головой. Однако Модару шумно выдохнул, а его рука на моём плече сжала меня сильнее.

– Модару… – голос Широ пробрал до костей. – Как приятно видеть тебя в добром здравии. Я так понимаю, что ты пришёл сюда за ней… что ж, я заманил её, как ты просил. Теперь исполни своё обещание. Ты говорил, что позволишь съесть её…

– На это уговора не было.

Что…?

Широ рассмеялся.

– Ну же, старый друг, неужели наша дружба стоит какой–то человечки? Ты так долго страдал от Хитри. А теперь, когда ты снова свободен, ты отказываешься?

– Я передумал. Я не хочу её смерти.

Что…?!

– Тогда мы не договоримся…

– Думаешь, я не видел, что ты хотел сделать, ублюдок! – прошипел Модару.

Широ улыбнулся и пожал плечами.

– А какая тебе разница? Ты больше не её хранитель.

– А ты подходишь на эту роль ещё меньше!

– Не тебе решать, мой друг, – отмахнулся от его слова Широ, закидывая меч на плечо. – Ты говорил, она слабачка. Что боится любой тени в тёмной комнате. Что она хрупкая, как побег лотоса. Но я… ничего этого в ней не увидел.

Я почувствовала, как в Модару поднимается гнев.

– На меня смотрели глаза, полные решимости. Нет страха… только решимость. И это были… просто потрясающие глаза…

Модару взревел, как раненый зверь. Мечи мелькали в воздухе, как две молнии. А я не могла понять, за что они сейчас сражаются.

– Хватит…

Я лишь прошептала. Но звон мечей утих. Итак… Модару с Широ знаком. Видимо, волк ходил жаловался на свою судьбу. Когда он стал свободен, они договорились избавиться от меня. Широ должен был меня убить. Но он не стал этого делать. Он хотел что–то другое. И это Модару не понравилось. Вступился. А теперь они дерутся, чтобы выяснить, кто тут самый крутой…

Я встала, держа края кимоно крепче. А потом просто пошла прочь от них.

Спустя какое–то время я услышала за спиной шаги. Они оба шли за мной. С Модару я ещё поговорю… убить меня он хотел. Ну–ну…

А как быть с Широ? Что он хотел сделать? Что не понравилось Модару? Пока ответов у меня не было. Зато вдалеке уже была видна крыша храма. А по тропинке, растопырив руки в стороны, бежала заплаканная Миюки…

– Госпожа… ваша одежда! А ваши руки?! Вы… вся в грязи! Что произошло?

Я молча приняла ванну и переоделась. Накидка Модару лежала около двери аккуратно сложенной.

Миюки хлопотала около меня, но я была слишком сильно погружена в свои думы. Широ… мои мысли возвращались к нему снова и снова. Простой ёкай водил дружбу с Модару. Но, зная нашего волка, я не поверю, что он стал бы водиться с кем–то вроде Широ. Модару слишком горд. А тут…

Их дружба продолжалась уже не один год. Интересно, знала ли моя бабушка о Широ? И я решила спросить Миюки.

– Миюки…

– Да, госпожа?

– А этот Широ… кто он вообще такой?

Миюки вздохнула и отложила в сторону мочалку, посмотрела на меня.

– Широ был когда–то… таким же слугой, как и Модару.

– Значит, он тоже служил моей бабушке?!

– Нет… не вашей бабушке. Вашей маме. Он был личным хранителем госпожи Ханны.

Я удивлённо расширила глаза. Но в письме и даже на фотографиях о Широ не было и слова! Почему о нём ничего не известно?

– А как получилось, что он был хранителем моей мамы?

– Ну… ещё до вашего рождения госпожа Ханна должна была принять силы госпожи Хитри. Она училась. Старалась быть во всём похожей на госпожу Хитри. И однажды, гуляя по лесу, она встретила раненого ёкая. Это и был Широ. Она сжалилась над ним, вылечила раны, дала ему пищу и место для ночлега. Но Широ был немного нелюдим… он не хотел ни с кем говорить. Постоянно прятался ото всех. С трудом выполнял поручения госпожи Ханны. Всё время говорил, как ненавидит людей. Я могу лишь догадываться, но мне кажется, Широ был таким же духом, как и Модару. Полагаю, именно поэтому они много времени проводили вместе. Широ разговаривал откровенно только с Модару и больше ни с кем. Даже меня сторонился. Проходило время. Широ стал больше улыбаться. Он будто оттаял. Какие только проделки они с Модару не делали! А как ругала их госпожа Хитри! Весь храм трясся и ходил ходуном!