Подняв письмо перед собой, словно изгоняющую бесов литанию, я медленно подошел к другу.

– Эй, приятель, помнишь это? – Ощущая, как уходит время, спросил я.

Черт, если это все, что я способен придумать, Санрайз обречена! Моя голова снова наполнилась шумом, но в этот раз я надеялся, что Санрайз меня не слышит.

Рыжик смотрел куда-то сквозь пергамент, и я нетерпеливо потряс им прямо перед его носом.

– Ну же, Рыжик, твою мать, вспоминай! Ты же еще там, в этом теле!

Я смотрел в чуть светящиеся глаза мага, невольно представляя его тело как заброшенную квартиру. Хозяин еще жил в ней, но уже не мог ни ходить, ни говорить…, а может и слышать. Он забился в какой-то темный чулан, дожидаясь, пока стены его тела рухнут. Должно быть, только так я смогу избавится от его компании. Я попытался вспомнить интерьер лаборатории, предметы, которые успел заметить, все, что могло сойти за оружие. Конечно, кидаться на мага с мольбертом было так себе затеей, но других идей у меня не было. Пока я размышлял, Рыжик внезапно дернулся. Его взгляд, наконец, заметил письмо перед носом. Я, разинув рот, наблюдал, как он поднимает руку, его пальцы коснулись листа в моей руке.

– Да, Рыжик, – Тихо зашептал я, словно в эротическом экстазе, – Возьми, это твое.

На мгновение мой голос отвлек его, и взгляд снова переместился на меня, но рука по-прежнему держалась за письмо.

– Это от Санрайз, – Так же тихо выдохнул я, глядя в его глаза.

Взгляд Рыжика снова вернулся к пергаменту, и я тут же выпустил его. Письмо осталось в руке Рыжика. Я не знал, насколько хватит его интереса к бумажке, но был уверен, что ненадолго. Возможно он вообще решил, что я передаю ему приказ Амерона или взял этот лист только потому, что некромант не оставил никаких инструкций для подобных ситуаций. Но мне хотелось верить, что он вспомнил меня и это письмо, просто потому что иначе я не выберусь отсюда. Насколько возможно бесшумно, я стал отступать к выходу. Мне не верилось, что нелепое клише сработало! И как оказалось, не зря…

Едва я добрался до выхода из зала, как раздался треск молнии. На одном лишь инстинкте я нырнул в лабораторию рыбкой, ощутив, как в воздухе ощутимо запахло озоном. Могло запахнуть и менее приятно, если бы мене не избавили от некоторых особенностей организма. Еще в полете, я услышал шаги Рыжика и едва коснулся пола, как тут же отскочил в сторону оранжереи, укрывшись за столами с рассадой. Новый разряд угодил в стеллаж с законсервированными кусками монстров, от чего они полопались, извергнув свое содержимое во все стороны. Да уж, если я не прикончу Рыжика, то это точно сделает Амерон! Спешно окинув взглядом мастерскую, я уже на всякий случай приготовился пожаловаться ему, что Рыжик еб…лся и решил меня убить, но Амерона в лаборатории не было. Кроме того, я сомневался, что его бы взволновала моя претензия.

Какое-то мгновение я всерьез раздумывал, броситься к выходу, забив на зильмец, но бросить медальон, я не мог. Сердце в груди бешено колотилось. Спрятаться, несмотря на изобилие всякого хлама вокруг, было негде. Мысли в голове носились с фантастической скоростью, и одна из них внезапно озарила меня! Рыжик сохранил свои способности, но даже при жизни, его магия не была бесконечной и требовала подзарядки! Вряд ли мертвый Рыжик в этом отношении отличался. Мне всего-то нужно выжать из него все соки! Фу, бл…ть…. Не позволив себе ни на секунду усомниться в верности решения, я вскочил и тут же замер… Прямо у меня перед носом торчал синеватый пучок зильмеца! Секунду или две я, как идиот разглядывал его, отмечая сходство с рисунком Санрайз. Затем на его фоне плавно как в фильмах ужасов возникла тень. Сквозь пушистые веточки я разглядел жуткий силуэт Рыжика и тут же бросился бежать. В этот раз одна из цепких щупалец молний коснулась меня, ощутимо дернув и изменив мой маршрут. Запутавшись в ногах, я рухнул прямо под алхимический стол, на котором лежало все необходимое для приготовления зелья…, кроме зильмеца. Зато я мельком успел заметить серп!

Поступью все того же терминатора, Рыжик обогнул стол с ростками, он воздел руку и я понял, что у меня нет ни единого шанса дотянуться до серпа. Я вжался спиной в стол, презирая самого себя. На фоне всех моих планов, этот оказался самым тупым, а все потому, что я думал только о Санрайз, воображал, как спасу ее, вытащу из этой дыры и, быть может, ее чувства ко мне перейдут на новый уровень. Не тем местом я думал, бл…ть!

Рыжик протянул ко мне руку. Я знал, что стоит мне дернуться, как он тут же атакует и меня внезапно озарило: что если он всего лишь намерен загнать меня обратно в зал, из которого я не должен был выходить?! Я медленно поднял руки, забормотав:

– Постой! Я…, я вернусь назад.

Взгляд Рыжика нисколько не изменился, но и молнии он не метнул. Я, все так же удерживая руки перед собой, стал подниматься, опираясь спиной на алхимический стол. Все это время я смотрел Рыжику в глаза, и мне вдруг показалось, что там светится что-то кроме потусторонней злобы. Его челюсти подрагивали, как бывает у стариков, отбивая едва слышную трель, а голова чуть отклонялась в сторону, будто он пытался прислушаться к собственным мыслям в голове. Ощутив край стола, я медленно опустил руки и одним движением за спиной, прихватил серп, приговаривая:

– Я не знал, что мне нельзя выходить…, я возвращаюсь.

Мой взгляд метнулся к зильмецу, но срывать его заранее не было смысла, приготовить его без стола за моей спиной не выйдет. Пока Рыжик здесь, я ничего не смогу сделать…

– Все, я уже иду, – Подняв свободную левую руку, максимально умиротворяюще приговаривал я, словно колыбельную.

Я сделал шаг от стола, потом второй. Моя нога еще не коснулась пола, когда в руке Рыжика снова затрещала молния, при этом он как-то особенно сильно дернул головой, словно по его телу прошла судорога. Искры между пальцами внезапно унялись, а взгляд на какое-то мгновение будто потерял меня. Уверенный, что лучшего шанса у меня не будет, я бросился к другу и взмахнул серпом. Добраться до его шеи и прикончить одним ударом я не надеялся, поэтому нацелился в руку. Мне очень повезло, что серп оказался очень острым и с весьма неоднозначным чувством удовлетворения я отсек Рыжику правую кисть. Инстинкт и адреналин велели на этом не останавливаться, и второй удар я нанес уже по шее друга. Я ощутил, как позвонки на мгновение замедлили кончик серпа. Рыжик качнулся и отступил от меня, вознося левую руку, чтобы защититься. В его глазах мелькнуло что-то живое, сродни страху, который трупу был неведом. На мгновение меня захватила жалость к Рыжику, вся, которая осталась во мне, с тех пор как я попрощался с ним в Скирате, но к счастью, тело Санрайз действовало на уровне инстинктов и срубив Рыжику и вторую кисть, я отбросив все мысли сократил дистанцию и второй раз ударил его по шее.

В вырвавшемся из его разорванного горла звуке мне послышалось облегченное «госпожа». Он повалился на мольберты, размахивая культями, все еще живой, но уже не способный мне навредить. Перед моим глазами мелькнул его образ в отвратительной мантии цвета хаки, его восторженный взгляд, с которым он так часто смотрел на меня. Теперь он смотрел в потолок, дергаясь всем телом, хрипя и заливая все вокруг темной кровью. Перед моим глазами промелькнуло невероятное путешествие, которое я пережил вместе с ним, все те мгновения, что он был рядом и выручал меня. К горлу подкатил ком, а глаза защипало от слез:

– Прости, Рыжик.

Я склонился над другом и одним движением отсек его голову. Я не хотел видеть, как она катится прочь от тела и опустил глаза. Мои взгляд скользнули на грудь Рыжика, где за отворотом мантии я заметил знакомый измятый листок. Вдохнув, я положил руку на грудь друга, в безмолвном и окончательном прощании, затем смахнув слезы, убрал письмо Вероники поглубже, в карман, из которого достал однажды. Не знаю, чего она желала добиться своей подлой шуткой, но это письмо пусть ненадолго, но сделало Рыжика счастливым, и спасло жизнь мне. А если я отсюда выберусь, то не только мне.

Я был уверен, что Рыжик бы простил меня, ради Санрайз он бы не колеблясь сделал со мной то, что я сделал с ним. Вот и не осталось со мной тех, с кем я начинал этот путь. Игзигаль, хоть и погиб почти сразу, успел мне запомниться. Дрезию мы похоронили вместе с Рыжиком, а теперь и Рыжик оставил меня. Да, погиб он раньше, на башне Энастур, но до сих пор я ощущал рядом его присутствие. Теперь не было и его.

Двигаясь как зомби, я добрался до оранжереи, осознавая нелепую сюрреалистичную мысль, что дрался на смерть с другом ради синеватого цветка, напоминавшего одуванчик. Встряхнув головой, я выбросил из нее лишние мысли и сосредоточился на рецепте зелья. Сорвав цветок, я вернулся к алхимическому столу и принялся за дело. Времени было в обрез не только потому, что в любой момент мог вернуться Амерон, но и потому что зильмец годился в употребление не дольше десяти минут, а после накапливал в себе яд, вроде трупного сока. По крайней мере, не придется как в Гарри Поттере, ждать целый месяц.

Глава 19

Огонь! Я с улыбкой безумного гения таращился на свою руку, объятую синим пламенем. Минуту назад я выпил горькое зелье из зильмеца и теперь чувствовал, как во мне оживала магия. Вместе с ней во мне росла уверенность, что я выберусь из крепости Амерона. Но сперва нужно забрать медальон!

Погасив огонь, я бросил взгляд на Рыжика, вздохнул и спешно направился обратно в зал откровений.

– Я здесь! – Выпалил я, едва в моей голове снова зазвучал шум.

– Ты цел? У тебя получилось?! – Тут же отозвалась Санрайз.

Не в силах удержать самодовольство в голосе, я с улыбкой ответил:

– Магия снова с нами! Еще я набрал силен-корня и зелий. Неплохо бы найти броню и оружие…

Мой взгляд скользнул на серп, зажатый в руке. На нем еще были следы крови Рыжика. Я спешил и не успел их вытереть. Мое самодовольство тут же растаяло.

– А Рыжик? – С ноткой беспокойства спросила Санрайз.

– Мертв. Теперь уже окончательно.

Я не стал рассказывать Санрайз подробностей, а она не стала спрашивать. На это у нас не было времени.

– Ты должен уходить!

– Сперва заберу медальон...

Я уже потянулся к нему, но Санрайз неожиданно остановила меня:

– Постой! Если ты заберешь его, уверена, Амерон тут же об этом узнает! Лучше его оставить и бежать, пока он не вернулся.

Я думал об этом, когда готовил зелье. С медальоном отсюда точно выбраться будет сложнее, но и оставить его я не мог. Была мысль сперва найти выход, а потом вернуться за медальоном, но я боялся, что не успею его забрать. Он был нужен Амерону, а значит, его лучше сразу прихватить с собой. И куда важнее для меня было то, что с его помощью я мог общаться с Санрайз. Я не мог так просто отказаться от этого.

– Он нужен для ритуала и другой возможности его забрать у нас может не быть.

Я осознавал, насколько этот медальон может быть важен для моего возвращения домой, но думал лишь о том, что он позволяет мне слышать Санрайз. А ради этого я на многое был готов пойти. Но Санрайз готова не была. Она ответила не сразу, но от переполнявшей голос тревоги, я уже был готов уступить ей:

– Как бы важен он ни был для ритуала, для меня он никогда не будет важнее жизни моего ребенка.

Стиснув зубы от досады, я оглянулся назад, ощущая, как утекает наше время, но не в силах найти подходящие слова, чтобы переубедить Санрайз. Возможно, потому что она была права…

– Дима?

Я бы мог забрать медальон и больше не отвечать Санрайз, убедив ее таким образом, что медальон остался на месте, но рано или поздно она узнает и от одной единственной лжи, рухнет с таким трудом выстроенное доверие между нами. Она решит, что медальон для меня оказался важнее безопасности ее ребенка. Черт, да кто сказал, что без медальона выбраться будет легче?!

– Ты здесь?

Голос Санрайз задрожал от волнения. Я представлял, как неведенье убивает ее. Мое молчание могло значить что угодно: от обиды, до того, что Амерон поймал меня, и я больше не могу ответить.

– Я здесь, – Выдохнул я, не желая мучить ее.

– Дима, прошу тебя, беги! Медальон защищен магией, Амерон узнает, если ты прикоснешься к нему и будет поздно! Ты обещал, что защитишь меня и ребенка…

Теперь в ее голосе мне слышалась мольба, а я все смотрел на медальон, с ужасом представляя, как отрекаюсь от возможности слышать этот голос, отвечать Санрайз… проклятье!

– Хорошо, – Вздохнул я, – Я…, выходит, это последняя возможность сказать тебе прощай.

– Мне бы тоже не хотелось возвращаться к письмам, но, если ты вытащишь нас из этой западни, у нас еще будет возможность ими обменяться. Поэтому, я не стану прощаться. Уходи, Дима. Уходи, пока он не вернулся!

– До встречи, Санрайз, – Помедлив, ответил я.

Во мне все кипело от негодования. Мне казалось, я прощаюсь с Санрайз навсегда, а ведь между нами столько всего не сказано! Я словно опять оказался в обычной игре, перед тяжелым выбором: отказаться от могущественного артефакта ради блага любимой девушки или завладеть им ради не менее великой цели. Прежде я всегда мог переиграть такие моменты. Возможно и теперь, если после смерти воскресну прежде, чем вернется Амерон, я смогу попробовать поступить иначе! Эта мысль, словно яд проникла в мой мозг, искушая и призывая к действиям, за которые Санрайз могла меня возненавидеть. Я надеялся получить все и ни оставить Амерону ничего! И чем быстрее я все это проверну, тем больше шансов, что у меня получится.

– Прощай, – Повторил я и поднес руку к медальону.

Больше я не скажу ни слова, пока не выберусь, и Санрайз с ребенком не окажутся в безопасности. Уже почти коснувшись медальона, я качнул головой и протянул к нему кончик серпа. По нему тут же словно ударило током. Меня едва не отбросило от колонны, а серп вырвало из руки и отшвырнуло к самому выходу. При этом свет, за который цеплялась цепочка медальона, налился красным и сквозь тихий шелест у меня в голове послышался звук, напоминавший тяжелый вздох. Я замер, в панике оглядываясь, уверенный, что сейчас рядом со мной из воздуха возникнет Амерон, и я в полной мере расплачусь за свою глупость. Не я у него, а он у меня заберет все! И Санрайз проклянет меня навеки, возненавидит себя за то, что доверилась мне! Но Амерон не появился…, по крайней мере, в поле моего зрения. Повеяло загробным холодом, свет в зале потускнел. Тишина, которая и раньше сковывала крепость, стала какой-то абсолютной, а шум в голове зазвучал, словно треск радио в безмолвной глуши.