– Надо полагать, у меня не получится? – Спросил я.

Амерон вдруг остановился и повернулся ко мне. Я тоже замер, бросив взгляд на Рыжика, который шел следом. Теперь я старался держаться от него подальше, невольно терзаясь виной, будто мой друг был болен, а я его избегаю.

– Мне бы не хотелось разрушать ваши надежды, но уверяю вас, в том пророчестве, которое вы видели, нет ни слова о вашем ребенке, а если и было когда-то, то до нашего времени, увы, не сохранилось.

Амерон чуть улыбнулся, пожав плечами:

– Впрочем, я не возражаю, если вы желаете убедиться лично.

Теперь я был уверен, что ничего толкового не найду в пророчестве и скорее всего потому, что Амерон об этом уже позаботился. Сколько правды было во всех его речах про ритуал и прочее? Чем больше я об этом думал, тем больше убеждался, что не могу пойти у него на поводу…, не могу отдать свою душу и оставить Санрайз с ним наедине.

– Желаю, – Ответил я.

Буквально через пару минут и пару коридоров мы, наконец, добрались до лаборатории некроманта, которая внешне полностью оправдывала свое назначение. Я не мог не заметить некоторого сходства с мастерской Салима, хотя здесь присутствовало не мало мерзостей, ярко демонстрирующих разницу между Наматханом и Амероном. Я сразу нашел оранжерею, о которой мне написала Санрайз, и кажется, даже заметил синий пучок зильмеца, но пока не мог придумать, как его добыть. Мы прошли совсем рядом в соседний зал, залитый красновато-сиреневым светом с колонной в центре и я мигом забыл об оранжерее. Вот он! Мой взгляд сразу приковал медальон Эольдера. Мне хотелось броситься к нему и позвать Санрайз, услышать ее и окончательно убедиться в том, что наш разговор не привиделся мне в бреду. Но Амерон повел меня дальше, позволив лишь на время услышать знакомый шелест в голове. Я в безмолвном изумлении разглядывал стены зала, каждый сантиметр которых был исписан какими-то тезисами, рунами, рисунками, а на стене слева и вовсе переливались самые натуральные плоские голограммы! Их вид настолько поразил меня, что я невольно отклонился от маршрута и, сделав пару шагов в сторону, разинул рот от удивления: голограммы изображали моих друзей! Все в странных доспехах и с признаками высокомерия на нарисованных лицах. Те самые картины, о которых мне рассказывала Санрайз, и которые изображали людей, чьи тела, по мнению Амерона, мы заняли! Последовательно изучив описания под полотнами, я задумался, насколько правдива версия Амерона. Андрей и Пиксель зашли в игру сразу после меня и биографии их персонажей отличались от того, что написал под картинами Амерон, но и биография Санрайз стала мне известна лишь спустя какое-то время, а до этого я понятия не имел, чем она жила до встречи со мной. И все же, что-то здесь не сходилось. Если эти люди были похоронены в Асагрионе, то мои друзья должны были начать игру именно там. Голова полнилась вопросами, но я даже не надеялся, что Амерон мне ответит. Впрочем, один вопрос я все же задал. Я вспомнил историю предка Санрайз и повернулся к Амерону, нетерпеливо ожидавшему в стороне:

– А почему здесь нет портрета Сивеан? Ведь она должна была участвовать в ритуале.

Я не мог понять, зачем мне ее портрет: чтобы найти какое-то сходство с Санрайз? Увидеть какой была ее бабушка? Или я надеялся, что сумею каким-то образом доказать, что раз нет портрета то и никакой Сивеан не было, а значит и Санрайз не причастна к ритуалу? Но у Амерона нашлось вполне себе здравое объяснение:

– Вероятно, портрет был утрачен или хранится в самом Асагрионе.

Вздохнув, я заметил за спиной Амерона еще одну картину, о которой говорила Санрайз. На ней были весьма условные силуэты трех Всадников. Все, как описывала Санрайз. Взглянув на колонну, я без труда представил ее, сидящей тут и разговаривающей со мной. Меня невыносимо тянуло к медальону, дико хотелось услышать ее голос снова. Но Амерон напомнил мне о цели визита, указав на витрину под картиной с Всадниками:

– Столь важную и хрупкую находку я не часто извлекаю из футляра, тем более, что у меня есть копии, но, уверен, в качество моих копий вы не поверите, – Амерон криво улыбнулся мне и, достав какой-то ключ из отворота мантии, открыл футляр с клочком бумаги, за которым мы гонялись по всему миру, на который так надеялись, когда мечтали вернуться домой. Он действительно выглядел невзрачно и быть может поэтому я не испытал никакого трепета. С одной стороны, мы надеялись на пророчество Тиллария, а с другой, именно из-за него у нас столько проблем.

– А я могу доверять подлинности этого пророчества? – Спросил я.

– Можете не доверять, – Поморщившись, разрешил Амерон, – Но я его добыл из могилы самого Тиллария..., вместе с амулетом Эольдера.

Некромант бросил взгляд на колонну, где призывно висел медальон:

– В то время как прочие были написаны доморощенными бардами уже после его смерти, на основе слухов, постоянно окружавших Тиллария и его труд.

Черт, если бы мы сами смогли найти могилу этого Тиллария, в одном из квестов или еще как-то…, возможно мы бы опередили Амерона и этот амулет сейчас был бы у меня! Я бы гораздо раньше смог общаться с Санрайз и все, что мы пережили…, все было бы иначе! Но может Амерон разорил могилу Тиллария еще до нашего прибытия в этот мир…. Утешив себя этой мыслью, я склонился над ветхими листами, отмечая читаемые слова. Таких было не много и действительно ни одного о ребенке или душе ребенка. Зато я впервые понял, откуда взялись имена Всадников: «Подобно вестникам конца, они возникнут из Бездны возвышенные над тварями злокозненными и принесут покой в наш мир: Буран посеет смерть, Тайга зацветет кровавыми цветами, Асмодей соберет урожай душ…».

– Как видите, здесь есть простор для толкований, – Заметил Амерон, – Кому именно принесут смерть Всадники? Людям или монстрам? Какой покой обещает пророчество? Безмятежный или вечный? Даже в этом подлинном пророчестве Тилларий точностью не отличался, а сотни других, исковерканных в угоду красному словцу и вовсе полны нелепиц и расхождений. На этом и распускаются многочисленные споры и распри между пьянчугами в трактирах, продажными девками, вельможами всех родов, королями и как следствие, королевствами.

– Как по мне это тоже ерунда какая-то, – Пренебрежительно отозвался я.

Я действительно был разочарован. В пророчестве не было ответа на вопрос, как выбраться из этого мира, даже намека. Конечно, все самое интересное мог прибрать к рукам Амерон, но, только представив себе, что нам нужно было собирать осколки прошлого по всему миру, я невольно испытал чувство признательности к Амерону за то, что он сделал это за нас, а нам осталось только найти ошибки в его трудах.

Амерон лишь улыбнулся:

– Но вы убедились, что о вашем ребенке здесь нет ничего?

Я только молча отвел глаза. Вся эта история с пророчеством вернула меня к давно и намеренно отложенному вопросу – в игре ли я? Если все-таки да, то, какое значение для всего происходящего имеет ребенок Санрайз? Эти вопросы вызывали ощущение, будто я пытаюсь заглянуть внутрь собственного черепа, я скривился, ощущая, как подступает тошнота.

– Как вы себя чувствуете? – Вежливо спросил Амерон, заметив мою гримасу.

– Х…ево, – Признался я.

– Простите?

– Бывало и лучше.

Амерон усмехнулся:

– Даже демону не просто приходится в теле беременной женщины.

Он бережно убрал пророчество на место и закрыл футляр. Я боялся, что он тут же велит мне возвращаться в комнату и окинул взглядом зал, пытаясь найти повод остаться.

– Надеюсь, вы удовлетворили свое любопытство? – Спросил Амерон.

– В этом пророчестве нет ни слова о ритуале Эольдера. Если ты намерен вернуть меня домой, я хочу знать, как это произойдет.

– Понимаю, но боюсь, времени просвещать вас, у меня нет…

– Я могу сам здесь осмотреться,

– Думаю, вам лучше вернуться в свои покои и отдохнуть. Если вы сказали правду, то мне не придется искать ваших друзей долго, но даже в этом случае потребуется время.

– Я не устала…, не устал.

Поджав губы, я поборол тошноту, невольно прикидывая, на каком сроке сейчас Санрайз и каковы мои шансы познать все радости родов. Вряд ли при нынешнем раскладе я их застану, но моя задача, чтобы они непременно случились, и ребенок вместе с Санрайз выжили.

– Я не хочу дожидаться смерти в постели, – Твердо посмотрев на Амерона, сказал я, – И имею право знать, почему оказался в этом теле.

Амерон на мгновение замялся, так же окинув взглядом зал, затем его взгляд уперся в Рыжика, который замер в стороне, словно неандерталец в Эрмитаже.

– Что ж, тягу к просвещению следует поощрять. Возможно обретя знания, вы сумеете поделиться ими и со своими друзьями, примирив их, наконец, с неизбежным.

Я чувствовал, как в груди колотится сердце, предвкушая разговор с Санрайз.

– Я покину крепость ненадолго, – Повернулся ко мне Амерон,

Его глаза стали совсем темными и недобро прищурились:

– Только убедиться, что ваши друзья там, где вы указали.

Он многозначительно повел бровью:

– Смею надеяться, что вы не солгали мне, в противном случае, если мне не удастся найти Всадников в Эглидее, нам придется пересмотреть условия нашей сделки.

Словно опытный гипнотизёр, он смотрел мне в глаза:

– Итак, ваши друзья в Эглидее?

Я смотрел в ответ на Амерона, стараясь не моргать и почти уняв дрожь в голосе, ответил:

– Насколько мне известно, герцог Слидгарт намеревался вернуться туда.

Мне хотелось как-то защитить Санрайз от мести Амерона, если я вдруг ошибаюсь, поэтому я добавил:

– Ты забрал меня из Скирата, разлучив с остальными, и я не могу ручаться, что они добрались до Эглидея.

– Понимаю, но мне достаточно и направления, указанного вами. Мне известно, что ваши друзья воспользовались восстановленным порталом Мисталира и мне всего лишь нужно знать их дальнейшие намерения. Если вы мне не солгали, я их найду и все это закончиться очень хорошо для всех. А я почти уверен, что вы мне не лжете, ведь не разумно обманывать в вашем шатком положении.

Столь явная угроза меня не удивила и только утвердила в мыслях, что Амерон не позволит ребенку Санрайз выжить при любом раскладе. Было ли дело в том, что он не все рассказал о ритуале, или же в том, что он просто не знал, как спасти ребенка, лишив жизни Санрайз, но мне казалось, что душа ребенка его интересует даже больше, чем душа Санрайз. Возможно, он не уверен, что Разлом закроется, если род Сивеан не прервется и если это так, то самым верным решением для него будет принести в жертву и Санрайз и ее малыша. Тогда все будет наверняка…. Я почти видел эти мысли в его глазах, и во мне все крепла уверенность, что нам с Санрайз необходимо любыми способами выбраться отсюда, прежде чем он вернется.

– Вы согласны?

– Согласен, – Выдохнул я.

Амерон улыбнулся, почти отеческой улыбкой, после которой обычно следовали дружелюбные похлопывания по плечу, но к счастью не в этот раз.

– Прекрасно. В таком случае, чувствуйте себя как дома, но ничего не трогайте и самое главное: не покидайте этот зал…

Мне и раньше сложно было почувствовать себя здесь как дома, а после такого требования тем более!

– Эта крепость терпит лишь тех гостей, за которыми я присматриваю лично и в мое отсутствие, коридоры для вас не безопасны, – Пояснил Амерон серьезным тоном.

Он посмотрел на Рыжика:

– Ваш верный спутник присмотрит за вами, чтобы вы не навлекли на себя беду.

Пока в моей голове крутились мысли исключительно о разговоре с Санрайз, мне было все равно, хотя я понимал, что это сильно усложнит мне побег.

– Все только ради вашей безопасности. Впрочем, я уверен, что вы не станете понапрасну рисковать жизнью ребенка.

Амерон снова повторил свои магические пассы и пол заиграл вокруг него так же как в комнате, вздыбился, обрел форму кресла и стола, на котором тут же из маленьких порталов появились блюда с едой и графин с вином:

– На случай, если ожидание затянется, – Улыбнулся некромант, – До встречи, демон Дима.

Амерон направился к выходу, а я с тревогой смотрел ему вслед, ожидая, что он заберет медальон и я больше не смогу поговорить с Санрайз. Но он прошел мимо колонны, даже не замедлив шаг и не оглянувшись. На мгновение в голове мелькнула мысль, что Амерону известно о моих планах, но я и не думал, что выбраться отсюда будет просто. По крайней мере, он оставил медальон. Возможно, он брал его в Скират, потому что планировал оттуда сразу направиться в Асагрион. Мне вспомнился портал, в который он собирался нас затолкать силами Кранаджа. Может быть, тот портал как раз и вел на границу с барьером. Теперь, после всего, что я узнал, план Амерона в Скирате казался почти безупречным. Он установил с нами магическую связь с помощью камня, потом бы убил, обратил в нежить, и мы бы стройными рядами потопали в портал к Разлому…. Мой взгляд скользнул на рисунок с шестью алтарями, расположенными в виде чудного цветка. На мгновение я задумался, не стоит ли действительно изучить все заметки Амерона, в поисках ответов, но тут же напомнил себе, что времени у меня совсем не много и его следует потратить на побег отсюда.

Лишь мельком взглянув на Рыжика, я подошел к выходу из зала и прислушался, пытаясь уловить шаги Амерона. Едва я оказался в зале сокровищ Амерона один, как все тело начало зудеть от ощущения, что за мной кто-то наблюдает. Мне пришлось убедить себя, что, несмотря на технологичность местных интерьеров, камер здесь не было, а наблюдал за мной только Рыжик. Стоило Амерону выйти, как мой мертвый друг тут же заинтересовался мною и теперь не сводил с меня глаз. Сейчас при свете он походил на жуткий манекен и вроде даже не моргал. Да и зачем ему теперь? Стараясь игнорировать его, словно ничего плохого не замышляю, я направился к колонне с медальоном, мысленно взывая:

– «Санрайз!».

Шелест ворвался в мою голову и почти тут же обрел форму слов, отступил на второй план и я отчетливо услышал взволнованный ответ:

– Дима!