Мне на память пришли пытки, которые нам с Андреем приготовили эльфы-извращенцы в Ксали-Тран, но что-то подсказывало, что Кранадж в этом плане предпочитал более консервативные методы.

Король обвел нас взглядом убеждаясь, что смысл речи мы уловили и объявил:

– Что ж. С бывшего альдерга и начнем. Смею надеяться, что заключение в тюрьме освежило вашу память и вам будет что добавить к рассказанному ранее. К примеру, я бы очень хотел узнать при каких обстоятельствах вы, милорд Пиксель, были лишены звания альдерга? Почему, вопреки исполнению обязанностей альдерга, оставили короля и допустили его гибель? Почему здесь стоите вы, а не Кеол Гилентигор?!

Кранадж выплевывал вопросы словно гвозди и мне казалось, что под таким натиском, Пиксель не только потеряется в ответах, но и забудет, как его зовут. К счастью, этого не произошло. Как на экзамене, Пиксель выбрал самый удобный вопрос и уже хотел ответить на него, как Кранадж вскинул палец:

– Помните, что чем искренней будут ваши ответы, тем милосердней смерть.

Уверен, не только у меня одного на языке вертелся вопрос о том, чтобы обойтись без «смерти», но памятуя о стражниках за спиной, никто не решился его озвучить.

Пиксель начал рассказывать свою версию событий, которая в общем совпадала с тем, что пережили мы все. Он рассказал о предательстве эльфов Кельморна, о том, как вошел в город с армией и спас Кеола. С его слов выходило, что нас там как будто и не было, но поправлять мы не стали, поскольку история выходила нам на руку и в целом отвечала действительности. Далее мы оказались в Сантерии, где ради обещанной помощи анасмеров, ввязались в битву с маршакри. Пиксель сообразил акцентировать внимание Кранаджа на том, что все решения Кеол принимал самостоятельно и лично мы, те, кто сейчас стоял перед эшафотом были заинтересованы прежде всего в том, чтобы добраться до Разлома. Не знаю, где Пиксель нахватался мозгов, но я буквально заслушался его историей и время от времени даже кивал, молчаливо подтверждая сказанное. Ступор у него возник лишь один раз, когда предстояло ответить Кранаджу, почему он отказался от должности альдерга в пользу убитого позднее в поединке Лергоса. Решив, что сильно не соврет, а правда вреда не принесет, Пиксель взглянув на меня, ответил:

– Санрайз планировала скорее направиться к Разлому и Кеол назначил меня ее телохранителем, поэтому я не мог больше занимать пост альдерга.

Кранадж молчаливо поглядывал то на меня, то на Пикселя. Затем перевел взгляд на герцога, который неопределенно повел плечами, допуская, что такое могло быть и добавил:

– Кеол освободил миледи Санрайз от обещания выступить с ним на Север. Тогда многие сомневались, что мы сумеем до него добраться и мы стояли перед выбором: следовать изначальному плану или же направиться к Разлому. Кеол, разумеется, не желал оставлять Оскернелий на растерзание мертвецам некроманта, а миледи…, – Слидгарт взглянул на меня, – Пожелала скорее добраться сюда. Каждый хотел сражаться на своей стороне, верно, миледи Санрайз?

За вопросом скрывался явный намек на правильный ответ, и я помедлив кивнул:

– Верно.

Переварив этот вариант событий, Кранадж позволил Пикселю продолжить. Много времени для этого не потребовалось, поскольку в момент финальной битвы с саргом Ансиреем в Анасмере, пути Кеола и Пикселя разошлись. О гибели короля Серега узнал уже позже, когда благодаря Джеймсу, он с армией скабенитов отыскал тело Кеола в пустыне.

– Я призвал скабенитов к мести, и мы направились к оазису Наматхана, чтобы истребить всех маршакри и их лидера.

Кранадж снова посмотрел на герцога, на этот раз вслух озвучив вопрос:

– Ты был там, верно, кузен?

– Был, – Кивнул герцог.

– Так все и было?

Тогда Пиксель с Андреем, Джеймсом и Вероникой рвались спасти меня и Дарлиса из лап Салима, который оказался вовсе не злодеем. Историю о мести Пиксель сочинил уже после и Слидгарт мог бы об этом вспомнить, но либо не вспомнил, либо решил не упоминать.

– Да, Ваше величество.

Если бы Кранадж узнал о том, что Пиксель пытается спасти меня и Дарлиса, то вероятно решил бы, что Пиксель спасает своих соратников Всадников, призванных уничтожить мир.

– Весьма удачно вышло, что альдерг Лергос погиб, – Поджал губы Кранадж, – Его свидетельство было бы кстати.

– Поединок был честным, – Вступился за Пикселя Слидгарт.

Это был спорный вопрос, поскольку Пиксель просто швырнул в противника топор и многие скабениты сочли подобный прием подлым, хотя если бы риск Сереги не оправдался, он бы остался безоружным против Лергоса.

– Возможно. Но меня больше интересуют причины этого поединка.

– Его затеял Лергос. Милорд Пиксель настаивал на дороге сюда, в Скират, как и было оговорено королями в Агрине, – Снова засвидетельствовал Слидгарт.

Я опасался, что в угоду своему кузену он будет сочинять про нас небылицы, но видимо после угроз Кранаджа решил говорить даже не особо удобную правду.

– Лергос же планировал вернуться в Оскернелий.

– Он решил, что здесь помогать уже некому, – Добавил Пиксель, с каждым словом герцога будто расправляя плечи.

По лицу Кранаджа было заметно, что версия Пикселя даже со свидетельством герцога ему не по душе, но возразить он ничего не мог.

– И в очередной раз вы предпочли направиться к Разлому, а не на Север, куда с самого начала двигался Кеол.

– К тому времени наши силы уже серьезно поубавились и их не хватило бы чтобы отбить Север, – Произнес Слидгарт, невольно заделавшись адвокатом для всех нас. Возможно он опасался, что, уличив в злодеяниях моих друзей, Кеол за компанию приговорит и меня.

Кратко расспросив Серегу о возглавившем скабенитов Саргосе, уведшем северян на юг, Кранадж оставил Пикселя в покое и переключился на стоявшего рядом Андрея. С ним было проще, поскольку он мог подтвердить все то, что говорил Пиксель и ему не пришлось долго выдерживать на себе взгляд короля. Как и Пиксель, он не присутствовал при гибели Кеола и ничего добавить по существу не мог. Я все ждал, когда колкий взгляд Кранаджа обратиться ко мне, но похоже меня он решил оставить на десерт и теперь пожирал глазами Веронику:

– В отличие от остальных, вы и ваш спутник мне не знакомы. Когда и при каких обстоятельствах вы присоединились к армии Кеола?

– Нам было просто по пути, – Пожала плечами Вероника.

Кранадж нахмурился, явно не удовлетворенный ответом, тогда Вероника вздохнув добавила:

– Как и Кеол мы сражались с маршакри. Оказались по одну сторону баррикад.

– И так же не видели, как он погиб?

Вероника кивнула, но соврать не решилась:

– Я не видела, но Джеймс был там.

Кранадж перевел взгляд на канадца:

– Ваш спутник, милорд Джеймс, не говорит на общем языке… Откуда он?

По глазам короля можно было прочесть, что он уверен, будто Джеймс прибыл не из местной заграницы, а прямиком из преисподней. Где-то потерял своего адского скакуна и теперь автостопом добирается до Разлома. Джеймс, не выдержав этого взгляда обратился к Веронике за помощью в переводе и через нее выдал вполне традиционную отмазку, нечто похожее я в свое время использовал в разговоре с Рыжиком.

– Он из Канады, это небольшое государство далеко на юге…

– Никогда о нем не слышал, – Прищурил глаза Кранадж, – А ты, Слидгарт?

Герцог, помедлив, покачал головой:

– Не доводилось.

– Возможно потому что такого государства не существует?

Стало как-то обидно за Канаду…

– Ну это они называют свои еб…ня государством, на самом деле это них…я не государство! – Вздохнула раздраженно Вероника, – Так, поселок в три халупы и сарай!

Несмотря на наше скверное положение, я едва удержал смех, заметив, что остальным это тоже с трудом удается. Я уже ожидал, что король подловит Джеймса на лжи, но Вероника решительно продолжила, сочинив товарищу едва ли не целую биографию:

– Там люди толком и разговаривать не умеют. Мычат как Чубака и хрен их кто понимает.

Пиксель решительно опустил взгляд к земле и поднес скованные руки ко рту, кашлем подавляя рвущийся наружу ржач.

– Но…, – Кранадж нахмурился, растерявшись от таких подробностей, – Но вы понимаете?

– Довелось там побывать и немного освоить язык. Джеймса оттуда выкрали работорговцы, а я его спасла. Он решил отплатить добром за добро и присоединился к нам. Вот покончим с Разломом и рванет он назад в свою Канаду.

Вероника бросила взгляд на Джеймса, поведя бровью и подавая какие-то невербальные намеки. Джеймс улыбнулся и кивнул королю.

Кранаджу потребовалось какое-то время, чтобы переварить услышанное. Мы ожидали от него новых вопросов с подвохом, но все, что он придумал, это уточнить род занятий Вероники и Джеймса.

– Мы телохранители. Нанимались в разные караваны и разъезды, пока не добрались до Анасмера, где встретили короля Кеола.

Удовлетворившись этим ответом, Кранадж, наконец, перевел взгляд на Дарлиса. К этому моменту, люди вокруг нас уже расслабились, камни попрятали и слушали наши показания как бабкины сказки. Мне хотелось верить, что они усомнились в наших преступлениях, но допрос Дарлиса мог переменить их мнение. Казалось, столетие назад Дарлис свидетельствовал против Кранаджа, заявив, что получил от него заказ на мое убийство. Теперь было самое время припомнить ему это. Кранадж долго изучал Игоря взглядом, подбирая самый каверзный вопрос и, наконец, выдал:

– С самого начала решение Нартагойна в Агрине вызвало у меня удивление. Наемный убийца, пойманный в Эглидее после покушения на жизнь миледи Санрайз, избегает наказания и выдается на поруки самой миледи Санрайз. Вероятно, я чего-то не знаю и уважая волю Нартагойна оставлю этот вопрос в стороне… до поры. Впрочем, имея ввиду ваше темное прошлое, милорд Дарлис, мне особенно интересно узнать какую роль вы сыграли в злоключениях моего брата. Из рассказов ваших спутников мне известно, что как раз-таки вы присутствовали при его гибели.

– Да, – Не стал отпираться Дарлис.

– Как и наш канадский гость милорд Джеймс и…, – Кранадж посмотрел на меня, – Вы, миледи Санрайз.

Я понятия не имел, что Санрайз успела рассказать Кранаджу о гибели Кеола, про которую узнала от меня и Дарлиса. Еще больше вопросов вызывал рассказа герцога, который, не будучи свидетелем, мог насочинять свою версию событий. Но учитывая криминальное прошлое Дарлиса, я счел, что уж лучше мне рассказать, как все было, нежели позволять Кранаджу мусолить Дарлиса скользкими вопросами.

– Я могу рассказать, как все было, – Твердо заявил я.

Кранадж улыбнулся:

– Видите, как я и говорил: клетка зачастую освежает память, позволяет припомнить новые подробности. Я вас выслушаю, миледи Санрайз, но прежде, я бы хотел познакомить присутствующих с интересными записями, обнаруженными у вас в комнате.

Я ощутил, как по телу пробежала дрожь, когда Кранадж поднял руку с пергаментами в ней. Проклятье! Это могло быть что угодно, но я был уверен, в руках короля послание Санрайз, которое я так и не получил! Несколько прежде свернутых листов бумаги, которые она явно планировала оставить мне. Черт! Черт! Черт! Какой же я идиот! Если я очнулся в камере и не обнаружил письма от Санрайз, значит его просто выкрали! Она не могла оставить меня без подсказок, но по чудовищной иронии, лучше бы все-таки в этот раз оставила…

Я смотрел на письма в руке как завороженный, не сразу сообразив, что мой взгляд о многом может рассказать Кранаджу. Спешно облизав губы, я взглянул на остальных, заметив, что они красноречиво смотрят в ответ. Им так же не сложно было догадаться, что за письма обнаружил Кранадж в комнате Санрайз.

Оценив нашу реакцию, король произнес:

– Возможно вы скажете, что это не ваше или вы не помните подобного письма, но смею вас заверить, что подложить его вам не могли и вы в этом убедитесь, поскольку содержание его весьма специфично. Я зачту, с вашего позволения, дабы освежить вашу память.

– Нет!

Слово сорвалось с моих губ прежде, чем я успел оценить последствия своего протеста. Дабы мой возглас не выглядел совсем уж подозрительным, я уже спокойней добавил:

– Я помню содержание.

Проклятье, мне бы следовало все же отпереться и заявить, что письмо подбросили. Но если оно действительно от Санрайз, то мои спутники об этом узнают. Я с удивлением и отчаянием осознал, что это пугает меня даже больше, чем сведения, которые из писем может подчерпнуть Кранадж. Потому что Кранадж ничего не знал о моих чувствах к Санрайз, а мои друзья знали. На самом деле, желание Кранаджа напомнить мне содержимое письма было кстати, поскольку в этот самый момент я пытался вспомнить, что и в какой форме написал Санрайз. Да, после разговора с Вероникой я старался больше не писать о личном, но полностью этого избежать не мог. К тому же, в руке Кранаджа мог быть ответ Санрайз, о содержании которого я даже не догадывался. Проклятье!

Я ощутил на себе пронзительный взгляд герцога. Он хмурил брови, будто пытался проникнуть мне в голову и прочесть мои мысли. При этом в глазах ярким огнем светилась тревога. Вероятно, по моей реакции он догадался, что защищать меня перед Кранаджем ему будет крайне непросто…, а может и не стоит.

– И все же я прочту, – Улыбнулся Кранадж, – Судебная формальность требует оглашения свидетельств перед всеми участниками процесса.

Я оглянулся на толпу, собравшуюся на площади, скрежетнув зубами оценивая, что участников собралось через чур много. Невольно я поймал себя на мысли, что охотнее бы выслушивал обвинения как Дарлис: привязанным к позорному столбу посреди небольшого зала в компании исключительно заинтересованных лиц. Хотя, быть может, после того как Скират не дождался подкрепления, заинтересованными Кранадж считал всех местных жителей.

– Потребовалось время, чтобы разобраться, что к чему, – Произнес Кранадж, разглядывая письма, – Но мне удалось установить, что в наши руки попали письма двух человек. Один из них вы миледи Санрайз, а второй некто, по имени Дима.

Я снова ощутил на себе взгляды друзей, в этот раз на меня похоже, уставилась вся присутствующая толпа.