– Тебе знакомо это имя, Слидгарт? – Спросил король.

Герцог кивнул:

– Миледи Санрайз утверждала, что это имя общего друга ее спутников.

Об этом я забыл упомянуть своим друзьям, поэтому сейчас они были несколько удивлены. Герцог узнал о моем имени от Рыжика, но в расспросы по его поводу углубляться не стал, и я решил, что буря миновала. Вот только теперь мне видимо предстояло иметь дело с последствиями этого признания.

– Интересно, – Почти промурлыкал Кранадж, – Что ж, судя по этому письму, неизвестный Дима приходится другом не только спутникам миледи Санрайз, но и ей самой…, а может даже и не просто другом.

В меня уткнулся взгляд исподлобья, и король без пауз зачитал:

– «Мы придерживаемся прежнего курса. Герцог с Рыжиком остались позади. Не стану оправдывать поступок Слидгарта, но уверен, что Рыжик лишь по глупости и наивности оказался втянут в историю с разрушением портала Мисталира. Он предан мне и вне всяких сомнений не желает зла, в то время, как герцогу вполне хватит вероломства использовать Рыжика в личных интересах…».

У меня пересохло во рту. Кожа зудела от множества взглядов. Особенно от взгляда герцога, который отчетливо покраснел, явно припомнив конфликт с Санрайз. Впрочем, куда больше меня волновало мнение моих друзей. Я опасался повернуть голову направо, туда, где стояли остальные и опустил глаза к земле. Король зачитывал историю нашего путешествия от Мисталира к деревне Нэвиан. Поначалу ничего особенно примечательного, но я знал, что будет дальше. Кранадж явно читал мое письмо не впервые и был готов к тому что герцог лишний раз упомянет мое благородство, когда речь зашла о спасенных нами беженцах:

– Обрати внимание, кузен, что данное письмо написано от мужского лица.

Король небрежно протянул руку с посланием в сторону герцога не сильно заботясь о том, чтобы Слидгарт мог удостовериться в его словах. При этом Кранадж не отрывал взгляда от меня:

– Поначалу я решил, что это письмо написано кем-то из ваших друзей, – Король перевел взгляд на остальных, – Но это письмо не осталось без ответа и он, вне всяких сомнений, принадлежит вашей руке, миледи Санрайз.

– Нам пиз…ц, – Лаконично заметил Андрей.

– План «Б»? – Тихо предложил Дарлис.

Я не представлял куда прозорливость Кранаджа нас заведет, но точно не желал, чтобы наши с Санрайз письма таким позорным образом стали достоянием общественности. Я был готов выхватить меч и жечь обитателей Скирата пламенем, вот только меча при мне не было, а колдовать не давали антимагические наручники. Все, что я мог и в принципе уже был готов сделать, это разбежаться и насадить себя на копье ближайшего рыцаря. Даже если из-за этого окажусь на другом сервере…, возможно и к лучшему. По крайней мере мне не придется краснеть перед друзьями, которые останутся здесь.

– Но давайте закончим с этим письмом, прежде чем обратимся к ответу на него, – Будто развлекаясь предложил король.

Кранадж начал читать и с каждым словом я все ближе приближался к воплощению отчаянного желания покончить с собой. Люди вокруг притихли и внимали моим словам, полным искреннего сожаления, будто трогательной поэме местного трубадура. Но хуже всего было то, что содержание этого послание теперь не было тайной для Вероники. Ее брови уползли наверх и оставались там, пока Кранадж зачитывал:

– «Вероника узнала о моих чувствах к тебе…. Я не знаю, как так вышло и наверно не хочу знать, потому, как только тебе в них признавался. Вероятно, я слишком небрежно спрятал какое-то из писем, и его содержание стало известно Веронике. Так я объясняю это себе и надеюсь, что это правда. Мне нелегко дались слова, которые я написал тебе, поскольку я прекрасно осознаю свои шансы и всю безысходность собственного положения. Мы идем к Разлому и там, вероятно, расстанемся навсегда. Ты не представляешь, как меня грызет эта мысль и еще более, осознание того, что другого выхода для нас нет. Я пишу тебе об этом, потому что взял на себя смелость и позволил себе прикрыться твоим именем только для того, чтобы вытянуть правду из Вероники. Прости меня за это. В какой-то момент все зашло слишком далеко».

Король оторвал взгляд от письма и посмотрел на меня:

– Если эти слова принадлежат руке вашего друга Димы, то выходит, что все это время он путешествовал с вами. Где же он?

В этот момент, когда Кранадж таращился на меня своим въедливым холодным взглядом, я был готов выпалить всю правду о том, кто мы, откуда и зачем. Не потому что Кранадж владел каким-то особенным взглядом, нет…, только лишь потому, что других идей у меня не было. Но благо, Дарлис как всегда сумел сохранить хладнокровие, хотя, как и все, впервые услышал, как именно я общался с Санрайз:

– Ваше величество, это мое письмо.

Его внезапное заявление заставило меня взглянуть на него. Дарлис ответил мимолетным взглядом. Стражник уже занес древко алебарды для удара, но Кранадж жестом остановил его, позволив Игорю закончить внезапную импровизацию.

– Это я написал.

Кранадж подозрительно долго молчал, разглядывая Игоря, но никто не смел воспользоваться моментом, чтобы не сломать игру Дарлиса. Даже я не мог придумать, как отменить эту чушь, в которою король едва ли поверит.

– Меня терзала мысль о том, что я в свое время едва не стал причиной смерти моей сестры…

По тому как поморщился Кранадж я догадывался, что ему не охота вспоминать ту историю, в которой он был замешан как обвиняемый.

– Выходит, Дима это вы, милорд Дарлис?

Игорь посмотрел на меня и криво улыбнулся:

– Ну да…, Дарлис Дима, это мое детское прозвище.

Мне хотелось схватиться за голову как мясник Билл и завопить шепотом «Что за х…ню ты несешь?!», но это была единственная х…йня, которую у нас была. Я не успел придумать ничего лучше, а теперь шанс был упущен.

Помедлив, король прищурил глаза и сказал:

– Раз это ваше послание, значит вы можете озвучить его продолжение.

– Бл…ть, – Выдохнула Вероника, спрятав лицо в ладони.

Игорь снова бросил на меня взгляд и тут же опустил его к земле:

– Я плохо помню, что тогда написал.

Кранадж развел руками:

– Что ж, тогда я и вам напомню особенно занимательные моменты. Например, вашу удивительную способность «притворяться» вашей сестрой, чтобы выведать некий секрет у миледи Вероники. Припоминаете?

Игорь молчал, впервые на моей памяти залившись краской. Остальным тоже ответить было нечего. Тогда король произнес:

– Я бы счел ваши слова неловкой попыткой прикрыть сестру от правосудия, но я не уверен, что вы брат миледи Санрайз. Впрочем, это тема для отдельного разговора. Лично для меня очевидно, что письмо это от поклонника.

Кранадж посмотрел на меня. Я не решился встретиться с ним глазами и смотрел себе под ноги. Черт, если бы здесь была Санрайз, как бы она себя повела? Как бы объяснила эти письма? Возможно до самого конца отпиралась бы, заявляя, что знать о них не знает, а может просто рассказал бы правду. Вот только Кранаджу правда очень не понравится. Эта правда равносильна признанию, что мы Всадники, а значит не просто преступники, погубившие его брата, но порождения зла, жаждущие уничтожить мир. Уверен, для большинства людей, собравшихся вокруг, которые каждый день борются с порождениями Бездны, мы мгновенно станем корнем всех бед. Возможно это и есть конец игры, в которую мы вляпались? Может нет ничего страшного чтобы сейчас проиграть? Мы завалим самый главный квест и наконец вернемся домой? Мысль была соблазнительной ровно до тех пор, пока я не взглянул на свое тело…, тело Санрайз. Что будет с ней? Если Кранадж лишит Санрайз головы и я вернусь домой, она едва ли воскреснет. То, что для меня может стать концом игры, для нее может обернуться концом жизни! Надо что-то придумать.

– Вы не отрицаете? – Пробился сквозь бурю мыслей у меня в голове вопрос короля.

Я покачал головой, не осознанно выдавив:

– Нет.

– Что ж, радует, что вы не прибегаете к лжи, в отличие от своего брата…, – Кранадж снова посмотрел на Игоря, заявив, – О наказании за ложь я уже говорил и вы его заслужили.

Я ждал, что Дарлису мгновенно прилетит, но видимо все штрафные баллы король будет обналичивать перед казнью.

– Что там дальше-то в письме? – Догадался выкрикнуть какой-то мудак сзади.

Дальше я рассказывал о своей встрече с Вероникой и слава богу лишь вскользь упомянул что все пошло не по плану. Что именно скрывалось за словами «все зашло слишком далеко» не знал никто, кроме меня и Вероники, которая теперь огненным взглядом таращился на меня.

– Возможно вы внесете ясность, миледи Вероника? – Спросил Кранадж.

Я ждал, что Копипаста в отместку насочиняет про меня целое уголовное дело, чтобы король поскорее меня четвертовал, но то ли не придумав ничего путного, то ли в обычное своей злобе она со свойственной прямотой ответила:

– Иди на х…й!

Возможно значения последнего слова Кранадж и не знал, но посыл был ему понятен, и Вероника тут же словила топорищем такой удар, от которого упала на колени. Джеймс кинулся ей помогать, но был отпихнут стражником, с которым едва не сцепился.

– Довольно! – Рявкнул Кранадж, – Очевидно вам есть что скрывать, а значит, когда я закончу разговор с вами, его продолжит палач и заставит вас говорить до тех пор, пока у вас языке не отсохнут!

Пригрозив, Кранадж вернулся к зачитыванию моего письма. Я знал, что терпеть позор оставалось не долго и теперь гадал, что скрывается в ответном письме Санрайз на столе перед королем? И все же я не желал вопреки любопытству, услышать ее ответ из уст проклятого Кранаджа. Да, ее письмо многое могло бы прояснить, и мне просто хотелось снова услышать, как она обращается ко мне, но не сейчас. Сейчас я хотел, чтобы ее письмо каким-то чудом потерялось. Его подхватил порыв ветра и унес прочь из Скирата! Я хотел, чтобы ее слова обращались лично ко мне, а не к толпе диких жителей и компании моих друзей. Все то время, что Кранадж дочитывал мое письмо, я пытался догадаться, как Санрайз на него ответит, но не угадал…, вообще не угадал ни разу!

– Из прочитанного я могу заключить, что с вами путешествовал некий Дима, который был в курсе всего происходящего и, возможно обладал силами, способными изменять внешность, – Произнес король, отложив мое письмо, – Благо мы располагаем средствами способными раскрывать даже самую хитрую магию и, если вдруг за знакомыми мне лицами скрывается кто-то совершенно другой, мы об этом узнаем.

Я догадывался, что под средствами предполагаются аналоги паяльников, утюгов и прочих полезных в хозяйстве палачей аксессуаров. Это снова возвращало меня к мысли, что лучше не доводить до пыток и просто рассказать всю нашу историю этому сраному королю. По крайней мере, если мы во всем признаемся (как он решит), то возможно избежим пыток и мирно отправимся на плаху. Похоже в этом же направлении думал и Дарлис, поскольку внезапно объявил:

– Вы понятия не имеете кто мы! – Стражник снова взмахнул топорищем, но Дарлис ловко увернулся, выпалив:

– Мы пришли сюда закрыть Разлом! Только нам это под силу!

С одной стороны, я хотел заткнуть Дарлиса, чтобы он не выдал лишнего, но с другой был рад, что на время Кранадж забыл про мои письма.

– Что же вас делает таким исключительными? – Спросил заинтригованный репликой Дарлиса король, снова притормозив жестом стражника.

Игорь пробежал глазами по нам, и я, не знаю почему, мотнул головой. Мне казалось глупым признаваться, что мы Всадники и остальные были согласны со мной.

– Амерон охотился на нас, – Помедлив ответил Дарлис, – Мы нужны ему живыми.

Я бросил взгляд на Кранаджа, пытаясь заметить какие-то перемены в лице, подтверждающие, что он не знал об этом. Ничего в лице короля не изменилось.

– О ваших делах с некромантом мы поговорим позже, но благодарю за информацию, милорд Дарлис, – Ответил Кранадж.

Я надеялся, что король, получив ценные сведения решительно свернет судилище и отправит нас назад в камеры, но он взялся за еще один пергамент и объявил:

– Теперь перейдем к ответу миледи Санрайз, который озадачивает не меньше предыдущего письма.

Я все еще не отошел от публичного унижения после зачитывания моего сочинения, как Кранадж совершенно без предисловий зачитал:

– «Ты спал с Вероникой?».

Вопрос прозвучал настолько неуместно и странно, что по толпе уже неплохо заливаемой холодным солнцем раскатились смешки. Мне казалось, что Кранадж намеренно упустил предисловие или пролог, хоть какую-то подводку к этому вопросу, но судя по всему ничего этого в письме и не было. Каким-то образом Санрайз узнала о моем нетривиальном общении с Вероникой!

Позволив людям посмеяться надо мной или над Санрайз, Кранадж продолжил чтение, подтверждая мои страхи. Я полный закипающего возмущения посмотрел на залившуюся краской Веронику. Эта сука не просто разболтала Санрайз все, что произошло в купальнях, но еще и выставила меня едва ли не насильником. Я сверлил ее злобным взглядом до тех пор, пока не осознал, что меня самого пронзают взгляды полные изумления. Андрей, Пиксель, Дарлис, они все смотрели на меня как на священника, нажравшегося в сопли и распевающего пошлые куплеты Сектора газа. Теперь мне был ясен до боли откровенный эпиграф к письму Санрайз. Мне хотелось лишить палача возможности прикончить Веронику, сделав это лично, но стражи вокруг и в большей степени Кранадж, продолжающий декламировать послание Санрайз, вынудили меня повременить.

– Бл…ть, – Протянул со странной улыбкой Пиксель, – Так вот что вы вытворяли…

– Заткнись, – Прошипел я, – Это ложь!

Серега улыбнулся чуть увереннее, но вероятно заметив, как меня перекосило, решил поберечь мои нервы и чувства. Я ощущал себя совершенно голым перед толпой и внезапно осознал, что оказаться голым перед незнакомцами совсем не так страшно, как сверкать телом перед тем, кто тебя знает.

Оценив меня как уже настрадавшуюся мишень, мои спутники переключили внимание на Веронику, вторую активную участницу нашего эротического заплыва в купальнях. Только Джеймс нервно поглядывал по сторонам, поскольку видимо уже давно был вынужден вникать в происходящее без перевода. Веронике было не до друга. Удивительным образом оба письма усадили нас в одну лодку отчаявшихся и пристыженных неудачников. Но на веслах этой лодки естественно был я, поскольку письма принадлежали мне. В этот момент я пожалел, что не умею как девушки восемнадцатого-девятнадцатого веков по щелчку падать в обморок. Даже притвориться не смогу, хотя так мог бы выиграть немного времени, а может и план какой-то сообразить…