Только выведя эти слова, я задумалась над тем, что это должно значить, учитывая обстоятельства в которых мы оказались. Здесь в тюрьме Амерона ребенку угрожал, прежде всего, сам Амерон, а отнюдь не Дима. Только если мой внутренний демон не объединится с некромантом, желая вытащить из моего чрева нежеланное дитя! Мое дыхание снова стало срываться, в груди свернулась паника, ведь я не смогу помешать этому, не смогу защитить еще не родившегося ребенка!

Стиснув стилус в руке, я пыталась выстроить логику своего письма, но ничего не выходило. Фразы начинались в голове, но, не оформившись до конца, исчезали, так и не добравшись до пергамента. В конец отчаявшись, я заставила себя вернуться к пробуждению в крепости Амерона и изложить все события по порядку. Это помогло. Я смогла успокоиться и собраться с мыслями, напоминая себе о произошедшем. Лишь в общих чертах изложив историю, поведанную некромантом, я снова вернулась к своему ребенку: «Прошу тебя, не позволь Амерону навредить ему! Я знаю, какой опасности подвергаю нас и что теперь буду расплачиваться за ту ночь, проведенную с Салимом. Ты можешь написать мне все, что думаешь, потребовать всего, что хочешь, но умоляю, не позволь Амерону навредить моему ребенку!».

Теперь, когда я узнала о беременности, я сама лишилась возможности противостоять некроманту. Масштаб собственной глупости я осознала лишь теперь, когда задумалась над тем, что не могу рисковать ребенком в противостоянии с Амероном…, и Дима не может…. Я буду вынуждена исполнить все, что пожелает Амерон, лишь бы он сохранил жизнь ребенку, но Дима едва ли будет столь же сговорчивым. Он хочет вернуться домой, но не сможет выбраться из-за меня, даже если такой случай представится!

– Проклятье!

Я снова уткнулась лицом в колени, сдерживая слезы. Если я останусь здесь, Амерон может завладеть душой ребенка, если попытаюсь бежать, он может убить нас обоих. Теперь я не только должна сама оценить все эти варианты, но и как-то договориться с Димой, чтобы мы действовали сообща. Едва он узнает о моей беременности, договориться будет очень не просто, учитывая, что он может оказаться в моем теле в любой момент и будет вынужден действовать по обстоятельствам, прежде всего в собственных интересах.

Мысли неслись стремительным потоком, перескакивая с одной на другую, но как ни старалась я не могла предвидеть действия Димы. Не могла предугадать его мысли…. Вообразив себе, что мы снова меняемся местами, и я дожидаюсь его ответа, я едва не впала в отчаяние. Мне нужно услышать его прямо сейчас! Я хочу поговорить с ним прямо сейчас, и…. Перед глазами вспышкой возник таинственный амулет. Я будто наяву снова услышала голос Димы: «Я подвел тебя». Теперь, когда буря эмоций после общения с Амероном схлынула, я была готова поклясться, что голос звучал по-настоящему. И такое уже случалось прежде, когда я была в квартире Димы! Перед самым пробуждением в камере Амерона! Не было никаких причин считать это галлюцинацией! Возможно, именно этот амулет каким-то образом позволил мне услышать мысли или слова Димы и возможно, я могу услышать его снова…, там, в «зале откровений»!

Я, закусив губу, взглянула на дверь. Дорогу я помнила, но все еще не знала, позволено ли мне покидать комнату. Возможно, Рыжику и не велено заходить ко мне, но как он поведет себя, если я выйду к нему? Да и едва ли одним лишь Рыжиком ограничивается охрана крепости. Амерон не запрещал мне выходить, но ясно дал понять, что это может закончиться плачевно для меня. Осознав, что риск в моем положении неизбежен, я медленно поднялась с дивана. Глаза забегали по комнате в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия, но ничего такого найти не удалось. Оставалось рассчитывать только на собственные силы и удачу, которая, казалось, окончательно отвернулась от меня.

К двери я подбиралась крадучись, будто ожидала, что Рыжик вот-вот появится на пороге. Я не слышала его шагов. С одной стороны это внушало надежду, что он мог уйти, но с другой я теперь не могла понять, где он находится. Дверь, уплыла наверх, открыв сумрак зала с фонтаном. Так же мирно журчала вода, вырываясь из угловатого изваяния. Я присматривалась к теням от растений, фонтана, колонн, зависших над полом, и в какой-то момент заметила знакомый силуэт. Рыжик стоил возле двери, из которой вышел по велению Амерона. Стоял совершенно неподвижно, словно еще одна статуя, больше других напоминавшая человека, но такая же мертвая. Вряд ли Амерон позволит мне погибнуть прежде, чем воплотит свои планы. Значит, Рыжик не причинит мне вреда, но если я ошибаюсь, то мне скорее всего будет достаточно просто вернуться в свою комнату. Решив так, я быстро вернулась к столу, забрала с него свое кривое отрывистое послание Диме и, спрятав его в декольте, вышла к фонтану. Я старалась двигаться бесшумно, и шелест воды в этом неплохо помогал, маскируя мои шаги. Заметил меня Рыжик или нет, я не знала, но он не последовал за мной, когда я облегченно выдохнув, вышла в коридор.

Чувство угрозы, которое, казалось, исходило от самих стен, позволило мне, наконец, отвлечься от тревоги за ребенка и сосредоточиться на текущем моменте. Несмотря на то, что Амерон был врагом мне, без его общества коридоры и залы крепости мнились еще более зловещими. Всю дорогу мне казалось, что за мной кто-то наблюдает, но пока никто не препятствовал мне двигаться к цели. Может, здесь и вовсе нет никакой охраны? Вряд ли… Я осознавала безрассудство своего замысла, ведь Амерон почти наверняка в своей лаборатории, но мне нужно было услышать Диму, даже малейшая возможность обратиться к нему прямо сейчас, была достаточным поводом для риска. В конце концов, Амерон не запрещал мне покидать комнату…. С этими мыслями я добралась до тронного зала, где все так же стоял стол с едой. Утолить голод я толком не успела, но сейчас даже думать о еде не могла. Я приглядывалась к каждой тени, ожидая, что из нее вот-вот появится Амерон со своим хищным оскалом, но до самой его лаборатории мы не встретились. Только на ее пороге я вдруг остро ощутила чье-то присутствие. Оглянувшись, я осмотрела пустой коридор, утопающий в тусклом свете. Чем дольше я вглядывалась в него, тем сильнее мною завладевал страх. В какой-то момент лаборатория Амерона даже показалась мне безопасным убежищем на фоне этого коридора. Страх возрастал с каждым ударом сердца, и я поймала себя на мысли, что не откажусь от общества некроманта, если он вдруг окажется у себя. Но я быстро одернула эту мысль, напомнив себе, что встречи с Амероном лучше избежать. И все же я вошла в лабораторию не таясь, дабы не выглядеть вором в глазах некроманта. Уже почти уверенная, что застану его на софе или за одним из столов, я приготовилась объясниться, но в комнате никого не было…. Разумеется, у Амерона могли быть свои заботы за пределами этой крепости, но отчего-то мысль, что он покинул ее, вовсе не успокоила меня, а, напротив, лишь усилила страх.

– Соберись, Санрайз, – Шепнула я себе.

Зал с медальоном был совсем рядом и возможно я еще встречу Амерона там. Я вошла в «зал откровений», но и там не обнаружила некроманта. Первым моим желанием было снова изучить рисунки и надписи на стенах, опять погрузиться в историю Всадников и быть может достать пророчество Тиллария, чтобы изучить его полностью, но Амерон его наверняка защитил магией, а лишать себя возможности сделать то ради чего пришла из-за абстрактного толкования древней рукописи я не желала.

Подойдя к колонне с запертым в ней амулетом, я не представляла, как действовать дальше. В моей голове снова зазвучал неясный шум, но голосов в нем я разобрать не могла. Обойдя колонну так, чтобы меня не сразу можно было увидеть от входа, я прислушалась, но за пределами моего разума зал полнился тишиной, древней, тягучей, из которой хотелось выпутаться, словно из паутины. Взглянув на вход, я снова перевела взгляд на колонну и протянула руку к амулету. Шум как будто стал обретать большую четкость и рассыпаться на отдельные звуки, напоминавшие слова. Касаться амулета я не стала, опасаясь, что Амерон установил с ним магическую связь и тут же появиться здесь, едва я посягну на его сокровища.

– Дима, – Одними губами позвала я.

Не дождавшись результата, я обратилась к своему демону громче, все больше ощущая себя дурой, которую привели сюда галлюцинации и нелепые надежды. Мне нужно уходить! Нужно дописать послание Диме и надеяться, что он не навредит моему ребенку, что он окажется тем другом, в котором я так нуждалась, что он сумеет защитить…

– Санрайз?

От неожиданного, совершенно ясного отклика я даже одернула руку и отступила на шаг от колонны. Волосы на затылке зашевелились, воображение нарисовало передо мной облик Амерона, но голос совершенно точно принадлежал не ему и как раньше, звучал у меня в голове.

– Дима…, – Снова выдохнула я.

– Я…, черт, я совсем спятил что ли?

Голос Димы наполнился каким-то обреченным осознанием, но я прервала его бормотание:

– Дима, ты слышишь меня?

Ответ последовал не сразу, лишь когда я почти успела убедить себя, что голос снова мне привиделся или связь через амулет была совершенно неустойчивой.

– Я слышу, но… не могу поверить. Почему я слышу тебя?

На долгие объяснения у меня не было времени, но совсем без них Дима вряд ли станет меня слушать, поэтому я скороговоркой ответила:

– Здесь какой-то медальон, рядом с ним я могу слышать тебя и общаться с тобой.

Дима молчал, вероятно, пытаясь убедить себя, что не сошел с ума. Я его понимала, и как мне не хотелось, не торопила его с ответом. Наконец он выдохнул:

– Я уже слышал тебя раньше, совсем недавно, когда был в твоем мире…, но мне казалось, что я брежу.

Голос Димы подрагивал, прерывался, он был взволнован, как и я, но я не могла себе позволить растягивать долгожданный личный разговор до бесконечности, несмотря на невероятное облегчение, прокатившееся по телу. Я не сошла с ума, и я могла говорить с Димой! Мне не нужно было дожидаться его ответов, но…, что если это вовсе не Дима? Внезапная мысль насторожила меня. Этот амулет вполне мог оказаться источником темной неведомой магии, но пока ничего плохого не сделал мне и голос Димы казался таким живым и настоящим…

– Санрайз?

Голос в моей голове наполнился тревогой:

– Прошу, не пропадай!

– Я здесь.

– Черт, ты даже не представляешь, как я счастлив, наконец, услышать тебя! Пусть даже это очередной приступ безумия!

Представить я не могла, но услышала отчетливо в дрожащем, будто от слез, голосе. При иных обстоятельствах я бы разделила радость Димы, но сейчас не могла забыть о том, что привело меня сюда.

– Как это стало возможно?! Я стал слышать шум в башне Энастур…,

– Дима, поверь, я тоже очень рада, наконец, услышать тебя, но у меня, скорее всего, очень мало времени,

Произнеся эти слова я осознала, что могу обращаться к Диме мысленно, а не вслух, это было кстати, поскольку меньше всего мне бы хотелось, чтобы Амерон услышал наш разговор.

– Ты у Амерона? – Встревожено спросил Дима,

– Да и не знаю, как оказалась здесь…

– Прости, я не мог написать тебе, но теперь…

Словно изголодавшиеся по живому общению мы перебивали друг друга, стараясь донести то, что каждый считал важным.

– Я поняла и сейчас это не важно!

– Черт, я подвел тебя, – Отчаянно завыл у меня в голове Дима.

– Дима, выслушай меня!

Мне бы хотелось обсудить любую другую тему, но пришла я с определенной.

– Прости, я слушаю.

Слова, которые я собиралась произнести, словно застряли в горле, но я вспомнила, что мне достаточно лишь подумать о них, чтобы Дима услышал, и все же я выдохнула, прижав ладонь к животу:

– Это я подвела нас обоих…

– О чем ты?

Я ощутила, как слезы снова наполняют глаза.

– Санрайз?

Мною опять завладели сомнения. Стена недоверия, которую мы с Димой так долго пытались разрушить, будто снова встала между нами, но если я не доверяю ему, мне и приходить сюда не стоило. Он должен узнать…, я должна узнать, как он отреагирует. Если мы снова поменяемся местами, я хочу быть уверенна, что он не причинит вреда моему ребенку.

– Я беременна.

Моя голова снова наполнилась шумом, словно Дима исчез. В нарастающей панике я вслушивалась в неразборчивое бормотание, боясь, что ответ Димы просто потеряется в этом шуме, но он прозвучал предельно отчетливо и был совсем не таким, какого я ожидала:

– Ох…, это многое объясняет.

Не дождавшись ни гнева, ни поддержки, я не могла понять реакцию Димы и молчала, рассчитывая услышать более вразумительные слова и снова они меня удивили:

– Прости, я…, я просто не знаю, уместно ли поздравление, учитывая обстоятельства, в которых мы оказались.

Голос Димы наполнился совершенно искренним смущением, и у меня отлегло от сердца. Он не злился и вряд ли теперь станет замышлять месть. Облегчение словно пробило плотину, и мои чувства снова хлынули из глаз слезами.

– Я не знаю…, мне очень страшно! Мы в западне…, мой ребенок…, – Я не могла выдавить ни единого складного предложения, всеми силами удерживая рыдания.

Опустившись на пол, я прислонилась спиной к колонне и спряталась в ладонях:

– Мне страшно, Дима,

Я больше не могла сдерживать чувства, сомневаясь в друге. Кроме него у меня здесь никого не осталось. Кроме него я никому не могла довериться. Я просто не справлюсь без него!

– Санрайз,

Я с трудом задавила всхлипы, пытаясь совладать с собой и услышать Диму.

– Я здесь. Пусть не рядом с тобой, но я готов на все, чтобы вытащить тебя и твоего ребенка из западни.

В голосе Димы я не слышала лукавства, он говорил твердо, словно перед строем солдат и его голос подействовал на меня успокаивающе, как и то, что он говорил. Я не ожидала, что он способен говорить так. Неожиданно вспомнилось его робкое признание, сперва написанное на бумаге, а после произнесенное вслух на записи. Я поймала себя на отчаянной мысли, что хочу услышать его снова, будто это окончательно убедит меня в том, что Дима не только хочет защитить меня и ребенка, но и сможет это сделать. Хотя я даже не представляла, как это возможно, если он окажется в моем теле.