– Раньше здесь были покои Эольдера. Он останавливался здесь в тех редких случаях, когда гостил у Канрекса.

– Откуда тебе это известно?

Амерон указал рукой на символ в виде наложенных друг на друга сфер и полумесяцев, пронизанных тонкими линиями-лучами:

– Это личный герб Эольдера. Кроме того, здесь остались и прочие следы его присутствия. К сожалению, большая часть его трудов осталась в Асагрионе, но кое-что мне удалось восстановить.

Амерон указал мне жестом на неприметный проход справа от оранжереи. Я прошла в указанном направлении и не сумела удержать вздох удивления. По телу пробежала дрожь от открывшейся картины: в самом центре зала, значительно превосходящего размерами лабораторию, занятую Амероном, располагалась сверкающая и переливающаяся огнями колонна, в которой, словно в пучке света, покоился какой-то амулет. Но он лишь поначалу привлек мое внимание, через мгновение я отвлеклась на стены зала, полностью усеянные неведомыми символами, изображениями, самых разных размеров, сверкающими, словно призраки, пришпиленные к мрамору. Весь этот зал светился и будто бы жил какой-то своей странной жизнью, словно механизм, сотворенный неведомым кудесником. Но среди всего многообразия удивительных картин, мое внимание привлекла одна, самая большая, прямо за колонной с амулетом. На ней были изображены три силуэта, напоминающие человеческие, но лишенные какой-либо конкретики. Невозможно было даже понять пол существ запечатленных будто углем на золотой пластине размером не меньше двух метров в высоту и ширину. Словно завороженная я подошла к картине, пытаясь разглядеть в неровных чертах ускользающие детали. Амерон встал рядом со мной, так же разглядывая силуэты:

– Это…, – Отчего-то мой голос опустился до настороженного шепота, но Амерон и так знал, что я хочу спросить.

– Именно. Буран, Тайга и Асмодей!

Голос некроманта прозвучал торжественно, словно начало молебна. Возможно, для него эта картина действительно была сродни иконе…

– Наверно вы узнаете и этот предмет, хоть прежде его и не видели.

Амерон указал на небольшую кафедру под картиной, которую я заметила лишь теперь. В ней, в прозрачном футляре лежал ветхий свиток, испещренный едва читаемыми буквами, впрочем, даже не читая их, я, как и предвидел Амерон, узнала предмет. Волнение охватило меня, будто я оказалась перед дверью, за которой находились ответы на все вопросы, что тревожили меня все это время…

– Пророчество Тиллария? – Все же спросила я.

Казалось невероятным и до боли обидным, что весь наш путь с Димой и остальными в поисках древнего пророчества был лишен смысла, ведь все это время пророчеством владел Амерон!

– Вы готовы узнать ответы на свои вопросы? – С улыбкой спросил меня некромант.

Я покачала головой, словно в испуге и я действительно боялась. Боялась, что не вынесу в одиночку того, что мне собирался рассказать Амерон. Но отступать было поздно. Позади были только пустота и отчаяние, возвращаться к ним не было никакого смысла.

– Готова, – Через силу выдохнула я, твердо посмотрев в глаза Амерона.

Некромант чуть поклонился и торжественно объявил:

– Что ж, тогда, пожалуй, начать стоит с самого пророчества Тиллария. Это самый древний из обнаруженных мною текстов и, к сожалению, самый ветхий. Но зато, в отличие от прочих вариантов, я с абсолютной уверенностью могу заявлять, что он написан рукой самого Тиллария.

Я присматривалась к истерзанному временем пергаменту, пытаясь разобрать слова, но выходило с трудом. Мало того, что фразы были обрывистыми, так еще и на языке, бывшем в ходу еще во времена Асагриона. Но мне все же удалось разобрать предречение начала конца, высокопарные заявления об огне с неба и явлении сонма чудовищ под началом Всадников. Огонь с неба я уже видела и сонм чудовищ тоже…, здесь Тилларий не обманул. Оставалось дождаться Всадников. Больше всего я хотела узнать именно о них, но случайно, или нет, подробностей на пергаменте я не увидела. В голове возникла спасительная мысль, что их и нет, а все, что было известно о Всадниках всего лишь домыслы. Отчасти, Амерон подтвердил эту мысль, заметив:

– Безусловно, пророчество успело обрасти множеством слухов, не имеющих никакого отношения к реальности. Но мне удалось отделить зерна от плевел и восстановить ход событий, ставших причиной возникновения Разлома.

Я слушала не перебивая, всматриваясь в схемы и надписи вокруг полотна с тремя силуэтами. С маниакальной дотошностью Амерон уделял внимание каждой детали, отраженной на стенах, было видно, что линии появлялись на ней, стирались чтобы появиться вновь уже в другом месте, связывая понятия и рисунки. В отличие от текста пророчества, подписи Амерона я читала без проблем, но понять их без пояснений было не просто.

– Подробности того дня утеряны, но все источники, которые мне удалось обнаружить, включая текст самого Тиллария, сходятся в одном: когда Эольдер осознал, что Асагрион не выстоит против объединенных королевств и гильдий магов, он обратился к украденной у эльфов портальной магии.

Дальнейший ход мыслей Амерона я смогла предсказать. Именно порталы могли объяснить появление Димы и его спутников в моем мире. Магия перемещения ревностно охранялась эльфами испокон веков, но Эольдер сумел выкрасть ее, испортив отношения людей и скрытного народа задолго до возникновения Разлома. Ходили слухи, что именно благодаря неведомым порталам, магистр агриев обрел свое могущество, посещая иные миры и похищая оттуда невероятные технологии. Оглядываясь по сторонам в этом удивительном зале, в этой чуждой крепости, легко было поверить слухам. Но Амерон не верил…

– Я убежден, что в день падения Асагриона, Эольдер прибег к прежде не испытанной магии.

Некромант указал на схематичное изображение некоего ритуала. Проследив за его жестом взглядом, я на миг перестала дышать, напряженно приглядываясь к рисунку, изображавшему три фигуры, очень похожие на те, с картины, но в этот раз они расположились на трех алтарях, вокруг постамента с какой-то руной в центре.

– Этот рисунок я скопировал из рукописи Тиллария, но очевидно он не полный, – Пояснил Амерон.

– Эольдер призвал Всадников? – Невольным шепотом спросила я.

– Эольдер зашел в изучении порталов намного дальше, чем себе позволяли эльфы и истинных возможностей магистра агриев не знал никто. Существует несколько версий, чего именно хотел добиться Эольдер своим ритуалом. После гибели всех жителей Асагриона в момент возникновения Разлома, короли охотно убедили себя и всех вокруг, что это и было целью Эольдера: уничтожить свой город, чтобы его чудеса не достались врагам. В одной из рукописей, выдаваемых за подлинное пророчество Тиллария, некий Десвальд Ормун убеждал, что Эольдер намеривался сбежать в другой мир, прихватив с собой весь Асагрион. Но правда, как водится, лежит посередине.

Амерон криво улыбнулся:

– Эольдер намеривался призвать союзников из других миров.

К чему клонил некромант, понять было не сложно, но если союзниками должны были стать мои друзья, то Эольдеру можно было только посочувствовать, учитывая, что они еще и сильно опоздали.

– Трое воинов против армий королей и магов? – Нахмурилась я.

Амерон вслед за мной посмотрел на рисунок:

– О нет, миледи, Всадники не должны были сражаться в одиночку. Тилларий считал, и здесь я с ним согласен, что жертвенные тела верных соратников, Эольдер намеривался заселить душами демонов, которые возглавят армию чудовищ. Именно опасность явления потусторонних существ, в свое время, остановила исследования эльфов портальной магии. Но для Эольдера это не стало преградой.

По глазам Амерона я прочла, что его бы тоже такая «мелочь» не остановила. Мои мысли снова неизбежно вернулись в прошлое, когда Дима для меня был демоном… Если бы я услышала рассказ Амерона раньше, то лишь утвердилась бы в своих мыслях о Диме, но теперь…, мне казалось, что в суждения некроманта закралась какая-то ошибка и все же где-то на краю сознания снова проснулся страх, что ошиблась я сама.

– Бессмертные демоны и бесчисленная армия, – Амерон выразительно повел бровью, – Неплохое подспорье в войне с королевствами, верно?

Я смотрела на рисунок с тремя Всадниками, словно завороженная, пока на нем не стали проступать все новые черты, дополняя набросок, превращая его в знакомые человеческие фигуры. Но дорисовать в воображении лица моих друзей у меня не вышло, я все еще не понимала, как три человека, принесенные в жертву больше ста лет назад связаны со мной и моими друзьями.

– Ты говорил, что мои друзья завладели чужими телами, но… здесь всего три безликие и безымянные фигуры…

– Верно, – Перебил меня Амерон, – Но дело в том, что этот рисунок не полный, а фигуры на нем вовсе не безымянные.

Амерон жестом пригласил меня пройти к другой стене. От его выражения лица тревога во мне усилилась и на какое-то время будто сковала меня, не желая пускать туда, где ждало что-то страшное, от чего я не сумею сбежать. Но мне была нужна правда, даже та, которую намеривался поведать Амерон.

Еще только подходя к новой галерее, я обратила внимание на полотна, подрагивающие в воздухе. Это были те самые картины, что напоминали почти прозрачных призраков и в отличие от всех остальных изображений, явно были сотворены магией или невероятными технологиями этого места. В моей памяти сразу всплыли фотографии, которые мне показывал Дима, но люди на картинах все же были не так правдоподобны. Впрочем, мне хватило изображенных черт, чтобы узнать их всех и мое сердце в очередной раз сжалось от страха. Амерон наблюдал за моей реакцией и не спешил что-либо объяснять, хотя в этом не было особой необходимости, поскольку каждая картина сопровождалась подробным описанием и самым удивительным в описаниях были имена:

– «Граф Меркрист, урожденный в одна тысяча сто восьмом году, посвящен в ряды агриев в одна тысяча сто тридцать пятом году, титулован в «агрии старшей руки» после Линокской компании. Погиб при осаде Асагриона…», – Прочла я, едва шевеля губами.

Далее следовали некоторые подробности биографии, которые не имели ничего общего с тем, что рассказывал Андрей. Я смотрела на грубые, но знакомые черты лица Меркриста, облаченного в необычный белый доспех, очевидно сотворенный в Асагрионе, но биография под ним принадлежала совершенно другому человеку. Мне хотелось верить, что так оно и было, убедить себя в том, что эти картины Амерон создал сам и слова под ними не более чем расчётливый обман. В конце концов, я не знала, какими возможностями он обладал, и уж точно не могла доверять ему.

– «Агрии старшей руки» это свита самого Эольдера, – Пояснил Амерон, – Как вы видите, все эти люди были из числа особо приближенных к магистру.

Так и было… герцог Пиксель, граф Дарлис и… баронесса Вероника. На ее портрете даже цвет волос был таким же удивительно розовым, как в реальности. Последним значился граф Нарсиз. Поначалу имя меня озадачило, но картина имела явное сходство с Джеймсом. Мне хотелось верить, что это был промах Амерона, уличающий его обман, но скорее всего, Джеймс просто не упоминал свое второе имя…. Под каждым портретом были схожие биографии. Все эти люди закончили свою жизнь в день падения Асагриона, все верно служили Эольдеру и вероятно погибли, защищая его интересы. Но…, вопрос напрашивался сам собой, хотя ответ меня заранее пугал. Я оглянулась на Амерона, любующегося портретами, словно он и вправду лично их создавал.

– Но здесь только пять портретов.

Я надеялась, что сейчас Амерон признает, что я не являюсь Всадником, да и как может быть иначе? О прошлом этих людей мне ничего известно не было до сих пор, но свое прошлое я прекрасно знала, начиная с самого детства, которое пришлось на время гораздо позже Битвы Тысячи магов! Какой бы ритуал не устроил Эольдер, я не могла в нем участвовать!

– Верно, – Кивнул Амерон, – Я много времени потратил, чтобы отыскать шестого участника ритуала. Одно время мне казалось, что им был сам Эольдер.

Некромант коснулся дополненной версии рисунка Тиллария, на этот раз он изображал шесть алтарей, но только на пяти из них можно было различить человеческие фигуры.

– Я искал подтверждение в его записях, но не нашел ничего.

Это было то, что я хотела услышать, но Амерон не закончил, неожиданно объявив:

– Пока не добыл одну из рукописей Тиллария, в которой оказалось среди уже знакомых вам имен еще одно…

Некромант выдержал паузу для эффекта и, улыбнувшись уголком губ, произнес:

– Возможно, именно вы и есть причина, по которой возник Разлом.

– Я?! Я тогда еще даже не родилась! – Не в силах удержать страх и обиду, выпалила я.

– Да…, еще не родились.

Сверкнув глазами, Амерон улыбнулся, словно загнал меня в тупик, и я действительно оторопела от этих слов. Амерон продолжил, дополняя свою историю изображениями и схемами на стенах, а я слушала, все больше ощущая, что погружаюсь в какой-то кошмар. Утешало лишь то, что он сильно походил на обман или заблуждение. Как был уверен Тилларий, ритуал Эольдера был сорван: одна из жертв в последний миг сумела избежать своей участи.

– Ее звали Сивеан. Подробностей ее бегства из Асагриона я не знаю, но точно известно, что она выжила в тот день, а после, спустя время обзавелась семьей. Вот только прошлое висело над ней словно проклятие. Она прожила свою жизнь в постоянной оглядке назад, словно боялась, что демоны придут за обещанной душой. Об этом написал Тилларий, и это было все, что он сумел от нее узнать. Зато мне удалось узнать чуть больше.

В моей голове уже созрела догадка, но я боялась ее озвучить, боялась, что это окажется правдой.

– У Сивеан была большая семья, но в живых остался только один потомок,

Амерон словно бы сочувственно вздохнул, переведя взгляд на меня:

– Потомок, которому и предстоит расплачиваться за сделку с демонами.

– Это абсурд! – Уже не сдерживаясь и невольно отступив, выпалила я.

Меня била дрожь, а ноги словно стали ватными. Мне хотелось сбежать, забиться куда-нибудь в угол и просто выбросить из головы все, что наговорил Амерон. Он молча наблюдал за моей реакцией, словно за интересным экспериментом и я стала убеждать себя, что так и есть. У него нет ни единого доказательства всей этой истории! Я смотрела на него словно на воплощение зла, каким он и виделся мне, а в голове стучала гадкая, безжалостная мысль, что и я не могу доказать, что он лжет.