– Я могу попросить лист пергамента и стилус?
Амерон обернулся ко мне. Просьба едва ли была тривиальной, и я ждала вопросов, но их не последовало. Помедлив, некромант протянул руку к лишенному каких-либо украшений комоду, сделанному будто из мутного стекла. Повинуясь его магии, комод открылся, и я увидела стопку пергаментов и все необходимые пишущие принадлежности.
– До скорой встречи, миледи.
Дверь закрылась за Амероном. Я не видела ни замков, ни ручек на ней. Очевидно, что запереться здесь не выйдет. Небрежная демонстрация магических способностей Амерона, напомнила мне о собственной магии, которая упорно не отзывалась на мои команды. Должно быть, в этом месте магией мог владеть лишь сам некромант… вздохнув, я подошла к комоду и взяла все необходимое. Посреди комнаты стоял угловатый диван, казавшийся, как и все вокруг, каменным, но на деле он был мягкий и даже удобный. Перед ним стоял низкий столик из стекла или прозрачного камня, на который я сложила пергамент и стилус. Несколько минут я просто смотрела перед собой, пытаясь разобраться в путаных мыслях. Амерон сказал о битве при Энастуре.… Внезапно в памяти вспышкой возник голос Димы. Мне казалось я услышала его еще когда находилась в его теле, в его мире. Это было почти сразу после того, как я записала для него ответ. В какой-то миг неясные крики, неразборчивые слова ворвались в мой разум, озвученные знакомым голосом. Тем самым, которым говорила я, несколько минут назад, изливая душу телефону Димы. Тогда я решила, что Дима неведомым образом услышал меня и нашел способ ответить, но теперь…. Быть может, это было просто наваждение, вызванное желанием услышать его. Мне казалось, что Дима сражался с кем-то, но, не разобрав слов, не доверяя до конца чужому телу, в котором находилась тогда, я выбросила из головы мысли о произошедшем. Взглянув на свои руки, я обнаружила, что они по-прежнему в крови. От меня все еще разило гарью, и потом. Я перевела взгляд на дверь ванной. Идея умыться и отдохнуть теперь, когда рядом не было некроманта, казалась весьма заманчивой. Отложив стилус, я поднялась и подошла к двери. Мне стоило лишь поднести руку к ней, как она тут же поднялась вверх. В небольшой комнате за ней, отделанной черной блестящей плиткой, сразу загорелся приглушенный теплый свет, будто растекшись по потолку над какой-то стеклянной камерой в центре. Оглядевшись, я не заметила ни ванны, ни даже корыта, зато тут же у стены увидела раковину очень похожую на ту, что была в доме Димы. Над ней висело зеркало, которое безжалостно отразило все следы пережитых Димой мучений. Какое-то время я просто разглядывала свое отражение, пытаясь по ссадинам и ожогам угадать события, с которыми столкнулся мой друг в моем теле. Прочесть тот самый момент, когда услышала его голос в голове. Потом я вспомнила о его записке. Оглядевшись и убедившись, что дверь за мной закрылась, я запустила руку в штаны и… да! Маленький клочок пергамента был здесь! Торопливо развернув его, я тут же узнала подчерк Димы, это письмо точно было от него. Вот только содержание меня мало чем могло порадовать… Кратко и лаконично, явно экономя место на маленькой бумажке, Дима рассказал о приключениях со Скормузом. С того самого момента, когда мы снова поменялись местами. Как я и предполагала, бегство от Кранаджа закончилось плачевно. Дима оказался в Энастуре, предположительно, стараниями Амерона. Там Кранадж обвинил его в убийстве Нартагойна и обещал скорую расправу. Эту весть король Севера явно старался донести до всех жителей Скирата и вероятно преуспел, но что произошло дальше, Дима не написал. Очевидно, потому что у него больше не было такой возможности.
– Проклятье!
Ладно, хоть что-то, но я узнала. В этом письме больше не было смысла, и чуть помедлив, я разорвала его на мелкие кусочки. Оперевшись на раковину, я снова посмотрела на свое измученное отражение. Затем поднесла руку к трубке, торчащей под зеркалом, и едва не отпрыгнула, когда из нее потекла вода. Наблюдая за струей, я невольно задумалась, не побывал ли Эольдер в свое время в мире Димы, на который так походило убранство этой крепости? Возможно, я далеко не первый путешественник между мирами… Мир Димы внезапно показался не таким далеким. Как будто я была на его пороге… или на пороге множества миров. Мысль была пугающей, но в тоже время завораживающей. Теперь мне самой захотелось узнать, какие тайны скрывает павший Асагрион…
Смыв кровь с рук, я умыла лицо, но это лишь незначительно меня освежило. Дико хотелось умыться целиком. Я оглянулась на странные перегородки из стекла, над которыми висела квадратная пластина с множеством отверстий. Теперь все, что мне было известно благодаря квартире Димы, пригодилось мне и здесь. Я осторожно протянула руку в пространство, ограниченное перегородками и уже без особого удивления увидела, как из отверстий заструилась вода. Она лилась сверху почти как в оазисе Салима, при этом стеклянные перегородки засветились нежной лазурью будто приглашая войти под искусственный дождь. Не долго думая, вынув из декольте странное письмо, я разделась, и вошла в теплый, ласкающий кожу поток. С моих губ сорвался стон блаженства, когда вода вернула к жизни каждую мышцу, смыла с меня вековой слой грязи, уняла ноющую боль в ожогах, обнаруживших себя на спине и плечах. Усталость отступала, и ко мне вернулась надежда. Снова ощутив себя живой, я надеялась продлить это чувство как можно дольше. Возможно, Амерон прав и я еще смогу избежать смерти. Стоило мне лишь на миг позволить себе расслабиться, как внезапный спазм скрутил живот, словно насмешка над моими мыслями. К горлу подступила тошнота. Я прижала руки к животу, давясь пустыми рвотными позывами. Что-то было не так со мной! Помимо всего того, что удалось пережить Диме…. Тошнота была такой сильной, что я не могла ее сдержать, но в моем желудке было пусто, и с дерущим горло кашлем рот наполнялся только горькой желчью, которую я тут же сплевывала в сток под ногами.
– Черт…, это просто голод, – Выдохнула я, когда спазмы прекратились.
Не похоже, что бы у Димы была возможность поесть в последнее время. «Так и есть!» – убедила я себя. Нежные струи воды уже не приносили облегчения, и я, умыв лицо, спешно выбралась из странной камеры. Вода в ней тут же унялась. Ступив на теплый мраморный пол, я выругалась про себя. Поблизости не было ни полотенца, ни чего-то подобного, способного его заменить. Только моя провонявшая гарью, потом и кровью одежда валялась в углу.
– Проклятье!
Вспомнив про комод, который Амерон открыл небрежным жестом, я провела рукой перед ближайшей стеной. К моему сдержанному восторгу одна из плит уползла в сторону, открыв полку с привычными полотенцами.
– Это невероятно! – Все же не удержалась от восклицания я.
Такого не было даже в удивительном мире Димы! На фоне этого места, мой привычный мир внезапно показалась невероятно отсталым, а я сама была словно деревенская замарашка на приеме во дворце короля. Если Амерон все это время обитал в подобных условиях, не удивительно, что он на всех смотрел с таким превосходством.
– Глупость какая, – Покачала я головой, завернувшись в полотенце и прихватив измятое письмо.
В спальне меня ждал еще более удивительный сюрприз. Кровать будто парящая над полом, уютно светящаяся нежным оранжевым светом уже не впечатляла, зато обещанная Амероном одежда показалась мне одновременно простой и не обычной. Я нашла ее в большом, будто позолоченном, шкафу. На полках лежали абсолютно идентичные штаны, рубашки и прочие элементы одежды. Даже несколько пар странных, но очень удобных сапог. Так и замерев завернутая в полотенце, я осмотрела спальню, вообразив себе, что некогда здесь, должно быть, обитал какой-то придворный страж, а может слуга. Одежда походила на гвардейскую форму, но ткань была удивительно плотной, легкой и теплой. Черный дублет с левой стороны груди украшал оранжевый с желтым узор из ромбов, напоминающий очертаниями статую, которую я видела в зале. Этот узор так же встречался на темной шелковой рубашке и на плаще, который висел тут же. Все это вместе походило на парадный мундир, и я была почти уверена, что так одевались все придворные короля Канрекса. Возможно, только в этом и была причина удивительно добротного кроя и дорогой ткани, хотя опознать ее я не сумела.
Облачившись в новый наряд, я потратила еще пару минут на то, чтобы изучить содержимое тумбочек и шкафчиков в спальне, но, не обнаружив ничего интересного, вернулась в гостиную. Меня не покидало чувство, будто я нахожусь в иной реальности, но в то же время она подкупала меня своей лаконичностью, строгостью и безупречностью форм. Обитель Амерона совершенно не походила на оазис Салима, полный жизни и света, но в тоже время от местной обстановки веяло каким-то вечным умиротворением, тем самым покоем, который приходит на ум, когда осеннюю порой грезишь о смерти. Но возможно все это лишь следствие моей усталости.
Отринув лишние мысли, я вернулась к столу, на котором лежал пергамент и стилус. Совсем недавно я записывала для Димы послание в его мире…, интересно, посмотрел ли он его? Писать о том, о чем уже было сказано, я смысла не видела и, взяв стилус, решила сосредоточиться только на том, что происходило в моем мире. В голове крутилась масса вопросов: о странном письме, подписанном моим именем, о событиях в Энастуре, о драколиче, но более всего меня интересовал вопрос, откуда Амерону известно о двух душах, оказавшихся в моем теле. Наконец выстроив все мысли в подходящей последовательности, я взялась за очередное послание.
Амерон вернулся за мной почти сразу, как я закончила письмо Диме, от чего у меня возникла мысль, что он каким-то образом следил за мной. Разумеется, сам он в этом не признался и даже не стал выяснять, зачем мне понадобился пергамент (который я успела спрятать в декольте). Лишь демонстративно вежливо осведомился, удалось ли мне отдохнуть, хотя я была уверена, что он не собирался дожидаться момента, когда я сама решу его навестить. К тому же я не представляла где его искать и даже не рискнула покидать комнату. Все то время, что я провела в ней, дверь, которая не имела замков, больше нагоняла тревогу, нежели внушала надежду, что я могу отсюда выбраться. Мне казалось, что за ней, в широких сумрачных коридорах, таилось нечто древнее и злое, поэтому я даже не предприняла попытки выглянуть, напротив, меня посещала мысль забаррикадироваться здесь. Но лишь потому, что я не хотела, чтобы Амерон застал меня в ванной или в спальне. Несмотря на дикую усталость, которая лишь немного утихла после омовения, уснуть я не могла, потому спальней не воспользовалась и, видимо, это было заметно по мне.
– После обеда у вас еще будет возможность отдохнуть, – Сказал Амерон, когда мы шли по очередной анфиладе залитой холодным светом.
Снова очарованная какой-то потусторонней красотой монолитных интерьеров, отзывающихся эхом на звуки наших шагов, я едва прислушивалась к словам некроманта. Первый шок от незнакомого места прошел, и после нескольких минут под струями освежающей воды голова немного прояснилась, поэтому я стала подмечать то, что раньше от меня ускользало. Все помещения в крепости казались огромными, собранными из тяжеловесных блоков, в едва заметных узких альковах вдоль коридора выстраивались символические изваяния, с едва различимыми человеческими чертами. Но чаще встречались совершеннейшие абстракции с множеством граней, угрожающе устремленных на нас. Недостаток окон восполнялся россыпью светящихся линий в стенах, а местами встречались и чудные светильники, явно питающиеся магией. Они походили на источники света в квартире Димы, но казались еще более утонченными, будто сотворенными руками эльфов. Так же я стала замечать символы на стенах, дверях и мутных, будто вырезанных из металла мозаиках. Все они казались бессмысленным набором геометрических фигур, но чаще прочих встречался тот, что теперь был у меня на груди. Именно этот символ, собранный из кубов невероятных размеров, встретил нас в огромном вытянутом зале. Он висел над таким же простым в исполнении троном, возвышавшемся на пиромидообразном постаменте у дальней стены. Сам зал переливался золотыми жилами в черном мраморе, бросая удивительные блики повсюду. Как и прежде, несмотря на невероятную строгую красоту, от этого места веяло все тем же мертвым покоем, какой часто ощущаешь на капище. Хотя теперь я невольно задумалась, не принес ли эту ауру с собой Амерон? Быть может, во времена Канрекса эти залы были полны жизни и радости, а может ощущение неминуемого рока в эти стены вложил еще сам Эольдер…
– Надеюсь, вы не против отобедать в безмолвном обществе короля Асагриона? – Спросил Амерон, указав на небольшой стол, расположившийся у основания пирамиды, на которой возвышался трон.
После этого предложения я всерьез ожидала увидеть на троне самого Канрекса, возвращенного некромантией, но Амерон, помедлив, добавил:
– Здесь особенно ощущается его дух…, ибо в этом зале он и погиб.
Было очевидно, что данное обстоятельство питает извращенную душу некроманта какой-то особенной радостью, характерной для тех, кто связывает свою жизнь с этим темным искусством.
– Эольдер поместил весьма хитрую ловушку в сам трон короля и в один миг, буквально по щелчку пальцев, лишил Асагрион правителя. Эта ловушка работает до сих пор, дожидаясь того смельчака, который самонадеянно решит занять трон Асагриона.
– Кому может понадобиться погибшее государство? – Спросила я, приглядываясь к трону.
– Тому, кто сумеет его возродить, – Улыбнулся Амерон.
Взглянув на него, я начала догадываться, что именно он надеялся обрести в Разломе. Не только лишь древние магические технологии магистра Эольдера волновали его мерзкую душу. Амерон намеривался править Асагрионом, но, чтобы это стало возможным, ему необходимо избавиться от Разлома и порожденных им тварей. Вот для чего ему нужны Всадники!
Внезапное озарение должно быть отчётливо отразилось на моем лице, от чего улыбка Амерона стала еще шире. Либо он оценил мою сообразительность, либо был рад, что я заглотила его приманку.