– Иди ко мне, зараза! – В отчаянии заорал я, когда Рыжик, сделав пару неуверенных шагов от монстра, внезапно оступился и припал на одно колено.

Я почти на четвереньках кинулся к демону. Кровь стучала в висках, отгоняя страх. Шум в голове заглушал здравые мысли, но я все равно ни чем не мог помочь, лишь оттягивал неизбежное и то на какие-то секунды!

Коллекционер внезапно ударил Рыжика ногой, повалив на землю как мешок с картошкой. Мне как-то довелось видеть жуткие записи издевательств боевиков над пленными и то, что происходило прямо на моих глазах очень походило на тот кошмар. Будто озверев, я вскочил на ноги и снова бросился в бой только для того, чтобы подарить Рыжику еще пару мгновений жизни. На этот раз меня встретил серьезный удар, от которого я точно отключился, поскольку падения на землю не запомнил, хотя очнулся уже на ней. Голова стала тяжелой как камень, с виска стекала теплая кровь. До меня доносились слабые и весьма глупые крики Рыжика, призывающие меня бежать. Сука, мне даже дышать больно, какие бежать?!

Уже без сил я дожидался, когда голос Рыжика затихнет, возвещая о его смерти, но этого не происходило…. Передо мной внезапно возникли ноги коллекционера, расплывающиеся плотной объемной тенью. Ясно, монстр решил сперва добить меня. Пох…й, я слишком зае…ался!

– Давай, – Тихо и невнятно пробормотал я, прислушиваясь к шелесту в голове.

– Нельзя сдаваться, госпожа, – Выдохнул Рыжик, – Вы не должны попасть в руки Амерона.

– Живой я ему явно не достанусь, – Обреченно улыбнулся я.

– Этот демон…, он не убьет вас.

Это заявление показалось мне крайне спорным, и я даже нашел в себе силы приподняться и взглянуть на коллекционера, который стоял над нами, словно страж. Прежде эти твари себя так не вели…

– Тролль, госпожа…, – Словно в бреду выдохнул Рыжик.

Я перевёл взгляд на мага, который лежал рядом, прижимая руку к одной из многочисленных ран. Он смотрел на меня очень серьезно, словно пытался донести важную мысль и боялся не успеть.

– Вы помните тролля?

– О чем ты Рыжик?

– Амерон взял под контроль тролля в шахтах…, вы помните?

Я снова уставился на коллекционера. Мне никогда не доводилось видеть этого монстра мертвым, и я даже не был уверен, что его можно убить и уж тем более контролировать, но, похоже, именно на это намекал Рыжик!

– Он заберет вас, госпожа! – Внезапно зарыдал Рыжик, – Но я не позволю!

В моей голове судорожно заметались мысли. Среди них была одна, способная нас вытащить, но я никак не мог ее уловить.

– Пока я дышу, он вас не тронет!

Рыжик рычал все громче, словно заклинание, а меня внезапно озарило! Мне удалось ухватить мысль, и я едва не подскочил от нее. Если Амерон управляет коллекционером, значит, он может нас видеть и слышать!

– Стой! Я сдаюсь! – Крикнул я демону в лицо, медленно поднимаясь с поднятыми руками.

Бежать больше некуда и другого способа выжить у нас просто нет!

– Нет, госпожа!

Я уже почти убедил себя, что у нас еще будет шанс выбраться, когда Амерон пленит нас, но внезапно Рыжик спутал мне весь замысел. Он бросился между мной и коллекционером, вложив в магическую атаку должно быть все силы, какие остались. Молния, пронзив демона, растянулась аж до противоположного края башни и на мгновение ослепила меня. Когда я вновь обрел зрение, коллекционер стоял на прежнем месте, будто слегка оплавленный. Словно в каком-то забытье я медленно провел взглядом черту от плеча монстра, по руке с когтями, почти целиком уходящими в грудь Рыжика. Маг смотрел на коллекционера, медленно моргая, словно пытался угадать за мерзкой маской кого-то знакомого. Демон резким, коротким движением вынул когти из груди моего товарища и медленно отступил, словно робот.

– Нет! Сука, нет!

Я поймал мага на руки, мгновенно вымокшие от крови. На его лице застыло удивленное и невыразимо печальное выражение. Он совсем не жалел о своей жизни, которая стремительно угасала в нем. Печаль в глазах была только от того, что он больше не может меня защитить. Страх от того, что он оставляет меня один на один с монстром буквально был написан на его лице.

– Простите меня.

Я лишь мельком взглянул на тварь, убедившись, что она замерла по воле некроманта. Мой взгляд метался вокруг в поисках хоть какого-то корешка способного исцелить Рыжика. Я чувствовал, как глаза наполняются слезами: часть из них проливала моя женская чрезмерно чувствительная ипостась, но и Дима ревел…, ревел от злости, которая копилась все то время, что я провел здесь. Во мне разбухала просто невероятная обида, от которой мне хотелось придушить коллекционера, тварь, которую не брали ни мечи, ни магия, придушить голыми руками! Я уже даже начал подниматься, но меня остановил Рыжик, робко протянув ко мне руку.

– Вы должны бежать…

Я только бессильно помотал головой, позволив пальцам мага коснуться моего лица. В такой малости я не мог ему отказать. Казалось, все то время, что мы были знакомы, он тянулся ко мне и вот только теперь смог прикоснуться.

– Мои чувства к вам невероятно сильны. Есть в вашем матерном языке слово для самых сильных чувств? Остальные я наверно уже не выучу….

– Заткнись Рыжик! – Сквозь зубы прохрипел я, ощущая, как по щекам стекают слезы, – у тебя остались зелья, коренья, хоть что-нибудь?!

Я зло выплевывал эти вопросы, а сам уже забрался под балахон Рыжика, пытаясь найти озвученное.

– Там…, – С трудом выдохнул Рыжик, – Слева, в кармане… у самого сердца.

Карманов у него было полно, но указанный я нашел быстро.

– Здесь нет ничего! – В отчаянии выдавил я.

– Есть…

– Только пергамент!

– Он и есть…

– Это заклинание?

Я торопливо достал кусок пергамента. Рыжик улыбнулся:

– Самое сильное.

На изрядно потрепанном клочке я увидел зарисовку какого-то монстра, но с другой стороны был целый абзац текста.

– Это не то, Рыжик! здесь…

Я смотрел на слова, но не мог разобрать их из-за проклятых слез. Раздражено утерев их, я взглянул на Рыжика. Его взгляд на миг словно прояснился, суровость, осевшая на лице за все время наших скитаний, отступила, отчего он снова превратился в парня из дома Игзигаля. Только в глазах больше не было юношеского восторга, одно лишь всеобъемлющее и теплое чувство, для которого в моем матерном словаре едва ли найдется слово…, зато в обычном оно имелось.

Рыжик коснулся пергамента в моей руке и едва слышно произнес:

– Оно не спасет меня от смерти, но помогало мне жить, все это время…

Какое-то время он еще смотрел мне в глаза, затем его взгляд скользнул к небу и замер, ожидаемо, но внезапно и навсегда.

– Рыжик…, – Тихо позвал я, уже зная, что он не отзовется.

В бессилии я опустил голову, все еще сжимая руку друга. Не знаю, сколько я так просидел, но постепенно я все больше давал волю злости, кипевшей внутри, пока она не уровнялась с грустью и отчаянием, а после и превзошла их. Только тогда я смог двигаться, поднять взгляд на проклятого демона, который, одурманенный некромантом пребывал в каком-то коматозном состоянии. Страха во мне теперь не осталось, не только потому, что коллекционер не планировал меня убивать. Но больше потому, что, умерев, я, возможно, мог вернуть Рыжика, и только эта мысль примиряла меня с потерей друга.

Утерев слезы, я перестал обращать внимание на демона, замершего в двух шагах, и снова развернул пергамент, которым так дорожил Рыжик. Не знаю, что я ожидал прочесть в нем, но точно не то, что прочел…. Это было письмо, даже скорее записка весьма личного характера: «Прости, что испортила твой рисунок, но я должна была поделиться своими чувствами, которые терзают меня изнутри. Мне не просто выразить их, глядя тебе в глаза, и всякий раз я теряюсь, отталкиваю тебя, хотя желаю иного. Я называю тебя своим другом, но испытываю куда более сильное чувство, думаю, ты поймешь какое, поскольку сама я не могу себя заставить даже написать о нем. Мне важно, чтобы ты знал это, на случай, если нам суждено погибнуть. Прости, что пишу об этом, а не говорю и прошу тебя сохранить мое признание в тайне, ибо мои чувства лишь для тебя и ни для кого другого…».

Это вполне могло быть письмо от тайной поклонницы, любовь которой грела душу Рыжика, но поклонница не была тайной. Она оставила подпись, которую я прочел несколько раз только для того, чтобы осознать смысл слов и все равно они казались мне какой-то невероятной несуразицей:

– «…Навеки твоя, Санрайз».

Даже озвученные вслух, эти слова не укладывались у меня в голове. Я сидел на крыше башни, внизу кипела битва, мертвецы разгуливали по площади вместе с монстрами, рядом со мной безмолвным истуканом стоял демон, тут же рядом лежал мой погибший друг, а я снова и снова перечитывал его письмо.

– «… Навеки твоя, Санрайз».

Не найдя никаких ответов или намеков на какую-то предысторию этого признания, я в отчаянии завертел пергамент в руках. В отношениях с Санрайз я считал себя таким же неудачником, каким видел Рыжика, но неужели они на самом деле… Я не мог в это поверить и едва не порвал в безвольной злобе письмо, но тут мой взгляд зацепился за изображение твари с другой стороны. Оно казалось удивительно знакомым, причем именно изображение, а не тварь. Далеко не сразу до меня стало доходить. Я снова перевернул лист. Без особого труда воскресил в памяти подчерк Санрайз. Я так часто читал и перечитывал ее письма, что запомнить было не сложно. Буквы были совершенно другими! Это писала не Санрайз! Еще раз взглянув на рисунок, я вспомнил форт Даглат, вспомнил, что из бестиария Рыжика пропала страница, и вспомнил, кто ее украл:

– Вот ведь сука!

Сжав письмо в руке, я с жалостью посмотрел на Рыжика. Все это время он верил в ответные чувства Санрайз, согревался лживым признанием на клочке бумаги и погиб, так и не узнав правды. Проклятье, он возможно даже на помощь к нам пришел лишь потому, что верил в любовь Санрайз! Верил в чудесное будущее впереди. Вздохнув и покачав головой, я прикрыл глаза Рыжика. Вспомнив его последние слова, я решил, что возможно это и к лучшему. Рыжик умер на руках девушки, которая ответила ему взаимностью. О такой смерти можно только мечтать. Но с Вероникой я непременно побеседую!

Свернув пергамент, я убрал его за корсаж. Помедлив, я склонился над Рыжиком и легонько коснулся губами его лба, сдерживая свое обещание и прощаясь.

– Скорблю вместе с вами, – Прозвучал холодным металлом знакомый голос совсем рядом со мной.

Страх волной прокатился по моему телу. Я оглянулся на голос, без удивления обнаружив возле люка Амерона. Его брови сошлись в притворной грусти, но лишь на мгновение, а после на его лице снова возникла гримаса самодовольства и превосходства.

– Вы планировали сдаться, – Напомнил он, – Сожалею, что ваш приятель фокусник решил иначе. Возможно, я бы сохранил ему жизнь…

– Этот фокусник уже не раз изгонял тебя! – Зло выпалил я, поднимаясь.

Амерон чуть поморщился и покачал головой:

– Только мои проекции. Впрочем, сейчас это не важно.

Некромант взглянул на коллекционера и протянул ко мне руку.

– Я готов дать вам еще один шанс мирно встретить свою судьбу, но этот шанс будет последним.

Здесь Амерон вряд ли лукавил. Либо я рискну и возможно выживу, либо коллекционер одним движением завершит мою жизнь. Впрочем, моя жизнь сейчас занимала меня мало. Игнорируя протянутую руку, я смотрел на некроманта:

– Если ты заберешь мою душу, что будет с этим телом?

Амерон чуть удивленно вскинул бровь:

– Без души тело не живет, но я не стану обращать вас в нежить, если вас это беспокоит.

Возможно, Амерону многое было известно о нас, но кое-чего он мог не знать и почти наверняка не знал.

– А что если в теле… две души?

Может быть, если некромант проведет свой ритуал прямо сейчас, заберет мою душу, то Санрайз тут же вернется в свое тело и сможет продолжить жизнь в своем мире без непрошенного соседа? В этом случае я мог бы попытаться убедить некроманта забрать только меня и сохранить жизнь Санрайз!

Глаза Амерона превратились в две щелки. Он словно сканировал меня, пытаясь разглядеть обе души засевшие в одном теле.

– Похоже, вы куда загадочней, чем я думал прежде. Уверяю вас, разгадывать загадки я умею и, если пожелаете, смогу решить и вашу.

Он как будто и вправду сумел разглядеть мой секрет, хотя возможно он был написан на моем лице вместе с надеждой на решение. И все же это был не тот ответ, который я надеялся услышать. Мне не просто было довериться добряку Салиму, а о доверии Амерону и речи не могло идти. Если бы на кону стояла только моя жизнь…

– Вы ведь хотите вернуться в свой мир…

– А чего хочешь ты? – Резко спросил я, – Только не надо заливать про избавление от Разлома, мир, дружбу и жвачку! После того, что ты здесь устроил, я в эту хрень не поверю!

– Смею вас заверить, что всего этого бы не случилось, если бы короли пожелали со мной сотрудничать.

Звучало не слишком убедительно, и некромант, слегка наклонив голову, признался:

– Впрочем, если вы сомневаетесь в моих благих намерениях, могу вас заверить, что в убытке от их воплощения я не останусь. Разлом уникальное место, миледи, средоточие магии… Я не тешу себя надеждой, что вы способны осознать возможности, которые скрываются в павшем Асагрионе, да вам это и ни к чему, ведь ваш путь лежит в иной мир. Но будьте уверены, я найду, чем вознаградить себя за труды по ту сторону Барьера.

Теперь слова Амерона звучали убедительней.

– И там, в Асагрионе, есть… выход? – Медленно словно зачарованный речью некроманта спросил я.

Амерон снова протянул ко мне руку:

– Вы можете узнать это вместе со мной.

Над нами внезапно сверкнула молния, словно подчеркивая значимость момента. Здесь и сейчас я должен был принять решение, на которое у меня просто не было сил. Я не желал начинать очередной бой, но в тоже время от усталости был готов умереть. Впрочем, сейчас я думал вовсе не о собственном самочувствии. Я посмотрел на Рыжика, уже мертвенно бледного, мирно лежащего у меня в ногах. Мне безумно хотелось, чтобы он был рядом живой. Возможно, все мои друзья уже мертвы и даже оживлены личами, и если я погибну, то мы вернемся на несколько часов назад. В то время, когда Рыжик был еще жив…. Или я могу довериться маньяку, который носился за мной по всему миру и теперь желает завладеть моей душой. Рыжик отдал жизнь за то, чтобы этого не случилось. Возможно, если бы не он, я бы не набрался смелости для непростого решения, но его мне было искренне жаль. Кроме того, в голове тревожно пульсировала мысль: что если вместо моей, Амерон получит душу Санрайз? Что если не она, а я останусь в этом теле и в этом мире навсегда?