– То есть как это? – Напрягся Рыжик, оставив свою возню с разогревом воды для зелья.

– Возможно, есть другой способ закрыть Разлом, – Пояснил Дарлис.

– Артефакт…

Я посмотрела на Андрея, который не так давно рассказывал мне, как они совершали свои вымышленные подвиги в вымышленных мирах.

– Возможно, – Пожал плечами Дарлис, – Но что за артефакт и где его искать мы не знаем.

На какое-то время воцарилась тишина. Все погрузились в раздумья. Возможно, Всадники вспоминали свой игровой опыт. Рыжик, вероятно, погрузился в закрома памяти в поисках упомянутого артефакта среди бесчисленных свитков и трудов, прочитанных им. Лийсар жалась к Пикселю, пытаясь согреться и грызла сухарь. Я снова посмотрела на барьер. Стена шторма одновременно завораживала и пугала, притягивала взгляд и призывала бежать прочь, не оглядываясь. Мой разум, будто спасаясь, ухватился за воспоминание о Диминой квартире, уютном диване, стеллаже с книгами. Мне показалось, что это дико не справедливо, что моему миру угрожала гибель, а его мир продолжит безмятежное существование, даже не подозревая о трагедии, которая вот-вот уничтожит мою реальность. Хуже того, для людей вроде Тани, мой мир будет всего лишь сказкой, выдумкой, фантазией неведомого автора, таинственного чародея или ордена – BitEntertainment.

– Ладно, – Неожиданно для самой себя, решительно выдохнула я,

Время для секретов подошло к концу, и больше не было смысла говорить намеками, скрывать правду в надежде, что все само как-то образуется!

– Вы ведь уже бывали в других мирах…, в играх, – Я перевела дух, ловя на себе взгляды спутников и готовясь высказать то, что казалось мне чушью, – Предположим…, представим, что мой мир тоже игра…

– То есть как, игра? – Удивился Рыжик, но я вскинула руку, велев ему замолчать.

– Бывало ли у вас такое прежде и как вы действовали в таких обстоятельствах? Если нет никакого артефакта и представления, где его искать?

Всадники переглянулись. Вероника перевела мои слова Джеймсу, заставив его нахмуриться то ли в поисках ответа, то ли в попытке найти нужные слова, чтобы объяснить мне несуразность вопроса. Лийсар напуганная то ли нашими перспективами, то ли моей речью, забыла про сухарь в руке. Напряжения в воцарившейся тишине прибавилось, и я даже ощутила облегчение, будто молчание Всадников лишний раз доказывало абсурдность самой мысли, что мой мир всего лишь выдумка, но тут ответил Джеймс:

– Usually in games there is always a pointer to where to go.

– Что? – Я нетерпеливо посмотрела на Веронику, ожидая перевода.

– Он говорит, что обычно в игре есть указатели или подсказки, – Вероника скривила губы, пояснив, – Обычно мы знаем куда идти и что делать.

– То есть заранее? – Нахмурилась я.

– Да, – Ответил за Веронику Андрей, – Получаем задание с координатами, идем туда, и на месте уже все становится ясным или находится бот, который все разъясняет…

– Мы на месте, но что-то яснее не стало, – Вздохнул Пиксель, – А из ботов тут только оборотни и другие хитровые…ные чудики, не блещущие интеллектом.

– Прямо как ты, – Хмыкнула Вероника.

Очередную перепалку этой парочки я прервала, выпалив:

– Амерон! Он ведь тоже бот?

– Кто такие боты, госпожа? – Робко вклинился в разговор Рыжик, – Вы снова считаете, что нам следует отыскать некроманта?

Никто не ответил Рыжику. Все погрузились в размышления. Теперь, после того, как мы увидели кошмар, через который нам предстояло пройти, чтобы добраться до Разлома, идея отыскать Амерона и выпытать у него все, что ему известно, уже не казалась бессмысленной тратой времени и сил. Тем более, если именно так Всадники действовали в своих выдуманных играх…, нет! Мой мир не игра, а значит эти правила здесь бесполезны! Здесь нет ботов, которые подскажут дорогу! Уж от Амерона этого ждать точно не следует… или…. Мне вспомнилась встреча во дворце Салима. Тогда Амерон планировал помочь Всадникам вернуться домой. Возможно он все же говорил искренне? Конечно, он не станет делать этого без выгоды для себя, но быть может, он затребует цену, которую мы сможем заплатить? Тогда, в разговоре с Салимом, некромант выставил себя едва ли не жертвой обстоятельств, вынужденной совершать преступления против людей, но что если в этом действительно есть доля правды и куда разумнее было бы заключить союз с Амероном, а не сражаться с ним лишь пополняя его армию новыми живыми мертвецами?

– Не думаю, что он нам поможет, но у Разлома мы наверняка его встретим. Зуб даю, – Заметил Меркрист.

– Откуда такая уверенность? – Спросила я, с трудом развеяв картину, в которой мы заключали союз с некромантом.

Даже если это возможно, найти Амерона мы все равно не могли, о чем уже говорили с Нартагойном, но если он окажется у Разлома вместе с нами…

– В играх часто злодеи поджидают героев в самом конце.

– Если точнее, то всегда, – Хмыкнул Пиксель.

Я приняла информацию к сведенью, вернувшись к, внезапно ставшему неоднозначным, вопросу: «злодей ли Амерон?». Конечно для тысяч убитых им людей, ответ был очевидным, но наш мир катился в бездну и первым его стал покидать здравый смысл, прежде строго указующий кто есть хороший, а кто плохой. Теперь, когда союзники с севера предают, а предреченные жечь мир Всадники спешат его спасти, разобраться в добре и зле стало невозможно.

Наши молчаливые размышления прервали король с паладином. Нартагойн обвел нас взглядом и обратился к Рыжику:

– Мастер маг, я думаю, нам стоит хорошенько изучить, с кем предстоит иметь дело внизу, пока у нас есть такая возможность сделать это без непосредственного контакта. Вы могли бы пополнить свой бестиарий и ознакомить с ним солдат, прежде чем мы спустимся в долину.

Предложение было разумным, и я охотно поддержала его кивком. У остальных оно особого энтузиазма не вызвало и было понятно почему: пока мы пребывали в относительной безопасности, наблюдать за чудовищами внизу, думая о скорой встрече с ними, особого желания не было. Но Рыжик спорить с королем не стал и, отложив чашку с травами для зелья, взялся за листы пергамента.

– Ладно, все равно заняться больше нечем, – Махнул рукой Пиксель и поднялся на ноги.

Остальные вслед за Рыжиком и Скормузом переместились ближе к краю обрыва. Сумрак все не желал рассеиваться, как и буря, угнездившаяся в барьере, поэтому разглядеть чудовищ внизу было не просто, хотя некоторых гигантов, вроде макнумаров, троллей и тварей мне не знакомых, опознать среди теней было легче.

– Миледи?

Нартагойн взглянул на меня:

– Не желаете присоединиться?

Возня Рыжика с пергаментом напомнила мне о том, что у меня, в отличие от спутников, есть занятие: я должна была написать Диме о минувших событиях, принятых решениях и том, что думаю по поводу всего этого. Возможно, он мог бы придумать способ отыскать Амерона.

– Чуть позже, с вашего позволения, – Ответила я королю.

Нартагойн чуть сдвинул брови, но помедлив, кивнул:

– Конечно.

Когда он отошел к остальным, я достала пергамент и стилус. Нартагойн наблюдал за моими действиями, но это меня не заботило. Я знала, о чем он думал, поскольку его взгляд периодически скользил по Дарлису, взявшемуся помогать Рыжику с рисованием, пока маг записывал повадки чудищ. И, тем не менее, я не показывала вида, что замечаю пристальные взгляды короля. Прежде, чем взяться за письмо для Димы, я снова изучила схему, которую нарисовал Андрей. В памяти незваными всплыли слова Вероники о видео, которое Дима мог записать для меня. Воображение без труда соединило его обнаженный образ и предупреждение Копипасты.

– Проклятье! – Выругалась я сквозь зубы, ощутив внезапное тепло внизу живота, – Глупость какая!

Мне пришлось с усилием потереть глаза, чтобы прогнать навязчивый образ. Я спрятала схему поглубже в сапог, убедившись в том, что она отпечаталась в памяти и только после этого взялась за чистый лист пергамента. Дабы избежать новых откровенных видений, я заставила себя выбросить из головы Диму и писала свое письмо так, будто это действительно были всего лишь путевые заметки или личный дневник. При этом ничего личного я в него не вкладывала, чтобы не пришлось в очередной раз оправдываться перед королём, если он вдруг решит выкрасть мое послание. Я даже старалась обходиться без формулировок, указывающих на то, что письмо имеет адресата. Послание вышло практически полностью обезличенным: только факты и мои суждения…. Оторвавшись от него, я снова заметила на себе взгляд короля. Он, не таясь, уделял мне внимания куда больше, чем монстрам в долине и это не ускользнуло от взгляда Скормуза, который теперь тоже посматривал то на меня, то на короля.

Вздохнув, я демонстративно убрала письмо в наруч. Сперва я думала убрать его в декольте, но король вполне мог счесть это признаком того, что послание глубоко личное, а мне этого не хотелось. С как можно более нейтральным выражением лица, я присоединилась к компании, не замечая взгляда короля. Оказавшись на самом краю, я посмотрела вниз: по мертвой земле, усеянной черной пылью слонялись тысячи самых разных тварей. Бакилары, черными быстрыми тенями метались по долине с едва слышным отсюда визгом удирая от огромного макнумара, вооруженного таким же здоровенным мечем. Бесчисленное множество троллей сбилось в группы и раздраженно отгоняло от себя вилермов, швыряясь валунами. Казалось невероятным, что все они уживаются друг с другом, но единства твари все же не имели, словно дикие племена, заплутавшие на континенте и терпящие друг друга лишь потому, что нашли добычу повкуснее.

– Что это за измерение такое, если из него прут одни злобные туповатые твари? – Задался вопросом Дарлис.

– Вау, там баба голая! – Обрадовался Пиксель, пропустив толковый вопрос мимо ушей.

Голой бабой была суккуба, мгновенно сбившая спесь с Пикселя раскрывая крылья, которые, мгновение назад, словно вылупились из ее серой кожи на спине.

– Фу, бл…дь, мерзость какая!

– Минуту назад она тебе нравилась, – Засмеялась Лийсар.

– Не целиком, – Возразил Пиксель, – Только некоторая часть.

– И я знаю какая.

Лийсар ткнула Серёгу локтем в живот.

– Ауч! Я надеюсь, ты от меня не прячешь таких крылышек?

– А ты недостаточно внимателен, если не сумел этого проверить, – Хитро улыбнулась Лийсар.

– Ты слишком много от него хочешь, он же тупой, как эти тролли, – Съязвила Вероника, рассматривая монстров.

Покачав головой, я отвернулась от долины и присмотрелась к Дарлису, вернее тому, как ловко и точно его рука выводила очертания скелетоподобной твари, напоминавшей кентавра.

– С этими проще, мы их встречали, – Сказал сам себе Рыжик, наблюдая за «кентаврами» и делая заметки, – Я назвал их «скакунами».

– «Скакуны»? – Засмеялся Дарлис, – Они явно заслуживают названия посерьезнее.

– Может Скормуз знает, как они называются?

Паладин, услышав свое имя, позволил втянуть себя в обсуждение наименований. Как по мне, смысла в этом особого не было, твари они твари и есть. Знать кто, чем опасен было полезно, остальное меня мало волновало.

– Ну, я-то про себя зову их кентаврами, – Авторитетно заявил Скормуз, – Но был когда-то в моем отряде эльф, так он их величал Гвильдарами, что довольно иронично, поскольку переводится это как...

– Всадники, – Закончил за паладина Нартагойн, внезапно оказавшись рядом со мной.

Я буквально кожей ощущала его желание втянуть меня в очередной разговор и не видела способа избежать этого. Разве что…. Взглянув на Скормуза, я снова вспомнила о его словах, предложении солгать королю, притвориться лишь на время, что его чувства не безразличны мне. Может, стоит всего лишь откровенно поговорить с ним, чтобы унять пожар в его душе?

– Одно из не многих известных мне эльфийских слов… – Скромно улыбнулся Нартагойн, – Помниться в Агрине вы обещали научить меня эльфийскому языку.

Я заставила себя посмотреть в глаза короля. Он смущено отвел взгляд:

– Понимаю, что не заслужил такой чести. Даже смотреть на вас не заслуживаю после того, что совершил.

Внутри меня что-то напряглось, почуяв возможность узнать подробности того, что произошло, пока Дима был в моем теле, и я не стала себя сдерживать:

– Что совершили?

Пускай думает, что мне отказала память или что я тронулась умом, но я хотела узнать.

Нартагойн заметно покраснел и прошептал:

– Я не должен был целовать вас без вашего позволения.

По моему телу пробежала дрожь и собралась в правой руке, как бывало, когда я готовилась нанести удар. Мне хотелось нанести его, ударить Нартагойна так, будто поцелуй, о котором он говорил, состоялся мгновение назад! Но я сдержалась, и просто отвернулась. Унять обиду и злость мне помогла внезапная мысль о том, что Дима не соврал мне! Король действительно позволил себе лишнее и действительно против воли Димы. Мне вспомнились подпалины на пологе кровати и возле корыта с водой… Дима себя сдерживать не стал. Конечно, у него были более чем веские основания отбиваться от Нартагойна, но я все равно боялась, что он решит отомстить мне за связь с Салимом, позволив королю больше чем поцелуй. А он не сделал этого... Я не сразу осознала, что улыбаюсь, то ли от возникшей перед глазами картины, где Дима пламенем отгонял от себя Нартагойна, то ли от осознания, что он защитил именно мою честь. Хорошо, что король не мог видеть этой улыбки, поскольку я смотрела на барьер.

– Я не знаю, как мне искупить вину и боюсь, что у меня просто не хватит времени.

Мне нужно было что-то ответить, но я не знала что. Очевидно, если Дима прибег к магии, защищаясь от поползновений короля, то слов от меня и не требуется. Я могла либо простить короля, чего делать не собиралась, либо продолжать молчать, изображая обиду.

– Я повел себя эгоистично, – Нартагойн все так же смотрел куда-то в сторону, – Более того, я всерьез помышлял последовать совету Кранаджа.

– То есть? – Удивилась я, взглянув на короля.

– Конечно, не о казни речь, но я…

Нартагойн облизал губы, но не решился посмотреть мне в глаза, обронив слова куда-то под ноги: