– Дождь закончился, – Наконец после тягучей как смола минуты молчания, произнес он, – Нам стоит поспешить, если мы намерены добраться до Разлома.

Мне нужно было что-то сказать, возможно как-то оправдаться, хотя вины за собой я не ощущала. Дарлис тоже не находил слов, впервые на моей памяти. Нартагойн мельком скользнул взглядом по Игорю, чуть дольше задержался на мне, а после не прибавив ни слова, скрылся в шахте.

– Черт, похоже я создал нам проблемы, – Вздохнул Дарлис.

Да, очевидно наши семейные узы были разорваны, но в них итак никто уже не верил. Дальше объятий проявление наших чувств не зашло, кроме того, я не двусмысленно объявила Дарлиса своим другом и никем больше. Для Нартагойна это должна быть добрая весть, но мы не раз упоминали мир Игоря…, возможно окончательно убедив короля в том, что Дарлис один из Всадников. Оставалось только гадать, чем это обернется для нас.

– Самое худшее, что может произойти, это то, что он оставит нас и вернется в Скират, решив, что Кранадж был прав, – Произнесла я.

– А может и нас прихватит, в кандалах или по частям.

Я покачала головой:

– Мы не сделали ничего плохого, и он знает об этом.

Дарлис молча смотрел вслед королю, явно не убежденный моими словами. Впрочем, я сама не была в них уверена.

– Черт, из-за меня у тебя могут быть проблемы с ним, – Вздохнул Игорь.

– Были и раньше, – Ответила я почти равнодушно, – Но одну из них ты, возможно, решил.

– Да? Какую?

Я иронично улыбнулась:

– На какое-то время он оставит меня в покое, размышляя, стоит ли со мной связываться.

– Ааа, – Дарлис улыбнулся уголком губ, – Ну для этого и нужны друзья. Так что, если будет приставать снова, обращайся.

– Непременно.

Все как будто бы вернулось на круги своя. Дарлис украсил этот хмурый день, едва не переступил черту, за которой я бы потеряла его, но остался со мной. Моим другом.

Лагерь свернулся быстро. Нартагойн подгонял людей, словно враг уже наступал, и мы должны были дать ему отпор. Я была почти уверена, что это было связано со мной и Дарлисом. Возможно, король рассчитывал скорее отделаться от Игоря или просто надеялся, что в пути я больше не смогу спокойно общаться с друзьями. Как я и предположила, общаться со мной он не стал. Пару раз я ловила на себе его взгляды, пока мы собирали вещи и подсохшие плащи. Он почти тут же отворачивался, но я успевала прочесть в его взгляде панику. Так смотрят загнанные звери, охваченные отчаянием. Возможно, он решил, что я мстила ему за то, что произошло в Скирате или, скорее всего, гадал, как долго Дарлис испытывает ко мне чувства и как далеко это зашло, пока мы путешествовали через Сантерию. С одной стороны, разум убеждал меня в том, что я бы могла унять эту панику в глазах короля, и мне бы следовало это сделать, чтобы наш поход не закончился плачевно, но с другой стороны мне надоело оправдываться, особенно там, где не было моей вины.

Когда король скрылся в шахте, мы с Дарлисом решили, что лучше лишний раз не давать ему повода для ревности и продолжить общение так, как будто ничего и не было. По сути, так оно и было, хотя что-то, как мне показалось, изменилось в глазах Дарлиса. Тем не менее, он покорно отправился следом за королем, а я осталась, чтобы написать хоть пару строк Диме. Опасаясь, что Нартагойну доложат о моем очередном послании, я старалась укрыться от посторонних глаз. Едва ли это у меня получилось, да и само письмо вышло кривым и отрывистым, ровно таким же, какими были мои мысли. Убедив себя, что продолжу его позже, в более спокойной обстановке, я вернулась в шахту. Бремя общения с остальными Всадниками, Дарлис как всегда благородно взял на себя, и мне оставалось только под неустанное предложение помощи Рыжика, собрать свои вещи.

Когда мы снова оказались на дороге, наше построение претерпело изменения. Нартагойн, как и прежде, ехал со Скормузом позади передового отряда, за ними расположились Вероника с Джеймсом, просто потому что я намеренно пропустила их вперед. Дарлис предусмотрительно держался от меня подальше, поскольку король то и дело бросал на нас взгляды. В итоге со мной рядом ехал Рыжик, позади Пиксель с Лийсар, а замыкали вереницу Всадников Андрей с Игорем.

После ливня по округе растекался аромат влажной земли и хвои. Грязь чавкала под копытами лошадей и сапогами пехотинцев. Ветер унялся, но здесь в горах, такая передышка надолго не затягивалась. Перед нами раскинулась уже основательно заросшая дорога, которую топтали исключительно конные разъезды из Скирата, дикие звери, да монстры. Отдохнув, гвардейцы повеселели, но Нартагойн живо приструнил лишние разговоры, напомнив о том, что мы на земле чудовищ. Теперь мы снова высматривали Сигрим, приглядывались к каждому подозрительному кусту на пути. Скормуз утешительно предположил, что тот самый гон, который обогнул Скират и в компании с драконом уничтожил остатки армии Кеола, едва не прихватив и нас, был не частым явлением и в ближайшее время ждать встречи с подобным не стоит. В основном монстры пробирались в заселенные людьми земли скрытно: иногда самостоятельно, иногда с помощью Сигрим. Эти старухи выискивали подходящие «пастбища» для своих соратников и перемещали туда сразу сотню монстров. К счастью, встречались они не часто, далеко забрести не успели, да и перемещать монстров могли лишь на определенное расстояние, которое разные источники указывали по-разному. Букридас Мургун, эрцгерцог из Фриклума, если верить Рыжику, утверждал, что расстояние это равняется двум километрам. В то же время, очередной «не менее авторитетный» источник в лице жреца Полия Стравиградского, был уверен, что Сигримы способны перемещать монстров на расстояние до пяти, а не редко и шести километров. К мнению и того и другого я относилась с большим скепсисом, поскольку методы подобных замеров никому не были известны, а если проистекали из кабацких басен, – что было вероятнее всего, – то и вовсе доверия не стоили. По счастью, участь наблюдать перемещение монстров силами Сигримы меня миновала, но как оказалось, это явление застал Скормуз.

– Я тогда еще служил при герцоге Ридарии и по его приказу был направлен в крепость Гритвин, вон на том хребте, – Паладин указал налево, где совсем далеко виднелся вал хребта, хмурый и укрытый тенями.

– Если бы шли по западной дороге, вы бы ее увидели. Хотя смотреть уже не на что, одни развалины остались.

Скормуз прищурил взгляд, посмотрев на горизонт, будто в поисках воспоминаний:

– Герцог надеялся устроить там гарнизон. Меня послал проведать, в каком состоянии крепость. Старина Ридарий устал сидеть в Скирате, дожидаясь все новых атак из Бездны, и решил отвоевывать земли у Пустоши. Гритвин стала бы неплохим началом.

– Он посылал мне гонцов с просьбой выделить людей для этих целей, – Вспомнил Нартагойн, – Тогда эта затея показалась мне такой же нелепицей, как помыслы торговца Арсилета с его шахтой.

Паладин кивнул:

– Да, и все же он послал меня туда с двумя дюжинами славных рыцарей. Там-то мы и столкнулись с Сигримой.

Мы слушали рассказ увлеченно как дети, собравшиеся у костра в компании со старым ветераном. Возможно, это было опрометчиво, учитывая, где мы находились на самом деле, но я унимала совесть тем, что рассказ явно был полезным и остальные с этим тоже не спорили.

Скормуз сплюнул под ноги коню и покачал головой:

– Прежде мы слышали, что эти отвратительные старухи любят плестись по дорогам и не больно-то забираются в буреломы, а близ Гритвина все заросло так, что даже ратнику в броне пройти не просто. Мы тогда разогнали пару стай ливневых волков, а с ними дюжину приметримов и как добрались до стен крепости, расслабились прежде времени. Кое-как округу проверили на скобриц, живым мраком именуемых, да на вилермов, любителей крепости посещать, – Скормуз вздохнул и повторил, – Расслабились мы тогда…, посты выставили, а в самые подвалы решили поутру заглянуть. Двери там были крепкие и запертывсе, но видать старуха нашла способ туда пробраться. Сидела там как паучиха в норе, только гроздь жутких глаз во рту поблескивала. Нашлись у меня в отряде два не шибко сообразительных наемника, тогда они еще забредали в Скират и за возможность заняться мародерством в Пустоши, в отряды вступали.

Паладин обвел нас взглядом и криво улыбнулся:

– Винца им захотелось перед сном. Вбили себе в головы, что в подвалах крепости обязательно найдется винный погребок с добрым вином уже как столетней выдержки. А нашли они там Сигриму, ведьму проклятую! Полыхнуло тогда вроде взрыва какого-то, будто купол энергии укрыл нас и исчез тут же, но в том радиусе, что очертил этот купол уже собралась толпа монстров на любой цвет и вкус.

– Как же вы выбрались? – Спросил Пиксель.

– С благословением Диссура, милорд, разумеется, подсобляя ему мечом да огнем. Одно нам всем на руку, Сигримы эти не шибко быстрые, поэтому если приметите такую, то лучше стороной обходите. С расстояния бить тоже смысла нет, ибо как коснется земли ее фонарь портальный, так то, видать, знак для тварей в округе, что место нашлось подходящее для пиршества. Встречались мне свидетели подобных случаев…

Теперь, после рассказа паладина, мы с большим усердием посматривали по сторонам, но пока, хвала Благодати, встречали лишь замешкавшихся пичужек, пару вполне себе обычных волков, неведомо как уцелевших среди своих чудовищных собратьев и бывалого сохатого оленя, которого Нартагойн запретил убивать, ибо негоже было так подло забирать жизнь, сохранившуюся в этом гиблом месте.

Вскоре дорога стала совсем каменистой, лошади то и дело оскальзывались на лоснящихся влагой камнях. Солнце не показывалось из-за низко висящих туч. Разговоры поутихли, сменившись редкой руганью в адрес строптивых коней, дороги или холода. Если слов хватало на что-то большее, то чаще речь заходила о том, что видели. Погружаться в иные темы было не безопасно. Пару раз мы замечали дериноксов – шестилапых и гибких ящеров с люминесцирующей в сумраке шкурой. Завидев нашу армию, они словно змеи, укрывшись в траве, обошли ее стороной, поглядывая на нас светящимися голубоватыми глазами. Андрей, проводив их взглядом, задался вполне разумным вопросом: не могут ли твари в обратную сторону предупреждать Сигриму о том, что видели? К сожалению, ответа ни у кого не нашлось. Даже у многочисленных ученых мужей, про которых упоминал Рыжик. В какой-то момент я задумалась, что если бы мы дали монстрам достаточно времени, то они вполне могли прижиться в нашем мире став еще одной разновидностью животных. Я слышала, что находились ученые, которые продвигали эту мысль, но их благоразумно затыкали, напоминая, что пока Разлом не закрыт, крайне велика вероятность того, что тварей станет значительно больше, чем людей и тогда уже мы не приживемся в собственном мире.

– Скоро доберемся до ущелья Клибур, оно соединяется с руслом Линаксы, – Прервал молчание Рыжик, пошуршав картой.

Было очевидно, что совсем не о маршруте он хотел поговорить, но все же от личных вопросов удерживался. Уже довольно долго я ехала с пергаментом и стилусом в руках, и маг нервно поглядывал на эти аксессуары. К его огорчению за все это время я не написала ни слова. Послание Диме оставалось все таким же кратким и бессвязным, но даже его я не рискнула вытаскивать и для продолжения взяла чистый пергамент. Но мысли не складывались…. Я то и дело отвлекалась на окрестности, будто вела путевые заметки, думала о Нартагойне, Дарлисе и Диме, но в то же время не могла уцепиться за что-то одно. Мое письмо, написанное возле шахты Арсилета, было сухой констатацией фактов, перечислением не самых значимых событий. И ничего личного в нем не было. Я не знала, стоило ли писать Диме о Дарлисе, хотя всерьез опасалась, что едва Дима снова окажется в моем теле, Игорь может как-то по-своему рассказать ему о нашем разговоре. Конечно, я не верила, что Дарлис может поступить подло, но все же…. К тому же я не знала, что написать о Нартагойне. Не знала, что он успел услышать, и чего Диме следует опасаться…

– Возможно, иногда лучше просто сказать, чем написать, – Едва слышно пробормотал Рыжик.

– Что?

Я выскользнула из потока мыслей, взглянув на мага. Рыжик заметно покраснел. Возможно, он надеялся, что я пишу ему, хотя после разговора в Скирате, я расчитывала, что он оставит меня в покое.

– Я просто…, – Рыжик помялся, – Может, я могу вам помочь с вашими «путевыми заметками»?

Он кивнул на пергамент в моей руке.

Я только покачала головой, свернув чистый лист и спрятав его в наруч.

– Уже темнеет и дорога не ровная. Не лучшее время, чтобы писать.

Я убедила в этом саму себя, но Рыжика мой ответ явно огорчил. Тем не менее, больше о письмах мы не говорили. В перестуке копыт я краем уха улавливала разговор Пикселя с Лийсар. После того как Дима объявил во всеуслышание, что мы Всадники, Серега видимо решил, что больше можно не таиться и весьма охотно делился со своей подругой историями из другого мира. Я украдкой взглянула на Рыжика, заметив, что он тоже прислушивается к рассказу об удивительном городе с самодвижущимися машинами, магией электричества и прочими чудесам.

– Госпожа…,

Рыжик посмотрел на меня, и я тут же отвернулась, сделав вид, что смотрю на дорогу впереди. Лицо мага было растерянным и встревоженным, что явно предвещало непростые вопросы.

– Да? – Все же выдохнула я.

– Вы действительно думаете, что являетесь Всадником?

Я взглянула на Рыжика, заметив в его газах то ли печаль, то ли отблески страха. В голове сам собой сложился встречный вопрос: «Если да, то что ты сделаешь?», но я удержала его за зубами. Едва ли он сбежит от меня в ужасе, просто его, как и всех нас, терзала неопределенность.

– Я допускаю, что Всадником может стать любой, кто доберется до Разлома и вернется оттуда… или не вернется. Мне это кажется вполне логичным.

Так и было на самом деле, хотя сейчас мне совершенно не хотелось думать на эту тему и может только поэтому я не находила изъянов в этом варианте. Зато Рыжик думать не ленился.