Кранадж был верен своему слову и к утру скабениты покинули город. Король Севера явно не желал пересекаться с Нартагойном и увел своих людей еще до восхода, но как мне сообщил Рыжик, встреча все же состоялась. О чем говорили два короля за городскими стенами маг не знал, но было ясно, что договориться у них не вышло. Без вездесущих скабенитов Энастур стала выглядеть еще более сиротливо. Те не многие жители, кто сумел проснуться в такую рань и застать отъезд северян теперь разносили дурную весть по всему городу. Кто-то только теперь решился покинуть Скират, вслед за беженцами, ушедшими ранее и когда мы, еще толком не проснувшись, оседлали лошадей и выехали из города, нас сопровождала целая вереница горожан со скудным скарбом на ветхих телегах. Жители бежали, несмотря на заверения герцога Слидгарта в том, что он обеспечит их безопасность, если они дождутся его и гвардейцев. Остановить бегство не смогло даже упоминание о драконе, улетевшем на юг. Впрочем, это не сильно печалило Слидгарта: чем больше людей оставляло город, тем меньше ему будет мороки потом.

Впрочем, что касалось нашей армии, сопровождавшей нас к Разлому, то тут количество людей сильно удручало. Всего под началом Нартагойна было порядка трех тысяч солдат. Тысячу он выделил герцогу для защиты граждан Скирата, итого при нас осталось только две тысячи воинов, а путь наш лежал в самое сердце тьмы, туда откуда монстры выбирались тысячами и покуда портал в Разломе не будет закрыт их силы не убавятся.

С такими угрюмыми мыслями, мы с рассветом покинули Скират, следом за северянами. Лишних повозок у нас не было, поэтому кто не доспал, клевали носами в седлах. Несмотря на то, что я сама выспаться не смогла, эта утренняя пора придавала мне бодрости. Свежий морозный воздух ласкал кожу, избавлял от тягостных мыслей, и никто не лез с разговорами. Мне досталась норовистая кобыла пегой масти, которая так же бодро шагала подо мной, радуясь утренней прогулке. На какое-то время я даже позволила себе забыть о цели нашего путешествия, вообразить, что где-то за моей спиной осталось мое графское поместье, которое удивительным образом заслужил Дима своими подвигами еще в Агрине. Странно, но в этой фантазии Дима существовал отдельно от меня и вроде как вполне органично вписывался в интерьер. Я видела его в каминном зале, с книгой в руках, в ожидании завтрака над которым корпели слуги, пока я совершаю утренний променад. Кобыла всхрапнула, выдернув меня из чудной идиллической картины. Я плотнее укуталась в плащ, добытый Рыжиком, поймав себя на том, что пытаюсь вернуться в свою фантазию. К сожалению, мне этого не позволили.

– Вы замерзли, госпожа?

Рыжик поравнялся со мной и протянул пузырек с какой-то жидкостью.

– Это согреет вас.

– У тебя там вискарь что ли? – Нахмурился, поежившись, Пиксель.

Я не стала отказываться и благодарно улыбнувшись, взяла пузырек. Отпила, ощутив, как тепло разливается по телу. Алкоголя в зелье не было, но оно действительно справлялось со своей задачей.

– Вискарь? – Не понял Рыжик, – Это не алкоголь, милорд, если вы про него.

С моей подачи маг угостил своим зельем всех Всадников. Согревшись, мы опять погрузились в дрему, периодически подгоняя лошадей, но теперь фантазии отступили и мне пришлось сосредоточится на действительности. Нартагойн торопился и к полудню войско покинуло последнюю куцую рощицу, оставив Скират далеко позади. А впереди раскинулись унылые и мрачные предместья Пустоши, покрашенные осенью в блекло желтый цвет. До самих гиблых земель рассчитывали добраться к вечеру. Я со спутниками ехала позади королевского обоза, держась подальше от всякого, кто горел желанием поговорить. Прошлой ночью меня никто не потревожил и утром я проснулась без посторонней помощи, но этого отдыха было недостаточно, чтобы восстановить мыслительную деятельность. Справедливости ради, стоит заметить, что и мои спутники были погружены в молчание и перебрасывались словами крайне редко. В основном говорила Вероника, припоминая места, через которые мы проходили. К ней прислушивалась только увязавшаяся за Пикселем Лийсар, то и дело с какой-то завистью поглядывающая на розовые локоны Копипасты, да Джеймс, пытающийся выучить общий язык, повторяя и «пробуя на вкус» колкие фразы, выдаваемые Вероникой. В основном бранного толка.

Когда мы добрались до границы Скирата, пришла пора проститься с герцогом, вызвавшемся сопроводить нас часть пути. Поскольку, шансы увидеться снова были не велики, прощание несколько затянулось. Мы с герцогом проделали огромный путь, и как я знала благодаря Диме, именно ему я была обязана жизнью, которую он спас вечность назад близ деревни Даклия, а после еще не раз. Я вспомнила об этом, когда Слидгарт подъехал ко мне и любезно поклонился. Дорога потрепала нас всех, но на герцоге это отразилось совсем незначительно. Волосы отросли до плеч и вились на концах, прибавилось морщин, но взгляд был такой же острый и проницательный. Несмотря на то, что теперь он больше походил на бандита с большака, все же его образ сохранил характерные благородные черты, в отличии от потрепанной брони с выцветшей геральдикой. По взгляду герцога я догадалась, что ему не просто подобрать слова для прощания, но он как всегда сделал это умело:

– Миледи…, знаю, не все гладко было между нами, за что прошу меня извинить.

– Все в прошлом, – Вполне искренне ответила я.

– Благодарю. В свою очередь я бы хотел выразить свое восхищение как вашей доблестью, так и красотой. Я был рад служить вам и надеюсь еще доведется. Берегите себя.

– Спасибо. Вы тоже, герцог.

Друзьями мы точно не стали, но я была рада, что расстаться получилось мирно. Какое-то время, когда пыль за отрядом герцога уже улеглась, а мы продолжили поход, я еще размышляла о нем и том, что мы все пережили вместе. Мне было за что ненавидеть Слидгарта и за что благодарить. По крайней мере мне не сложно было поверить, что несмотря на свою хитрую натуру он часто действовал в моих интересах.

– Ох, чую нам будет его не хватать, – Вздохнул Андрей, знавший герцога почти так же долго, как и я.

– Как и всей той армии, которую мы прое…али, – Хмыкнула Вероника.

С этого момента мы вернулись мыслями к неприятностям, которые ждали впереди. Пока нам везло и порождений Бездны мы не встречали. Еще на выезде из Скирата Скормуз поделился с нами наблюдениями, что твари в основном пересекают Пустошь по ночам, передвигаются небольшими группами и на армию кидаться не станут. Но лишь до тех пор, пока мы не перейдем границу их угодий.

– Там-то их наберётся достаточно, чтобы противостоять нам, – Мрачно предрек паладин.

Где именно пролегает эта граница сказать было сложно, поскольку с каждым днем она вроде как расширялась, а твари становились все смелее. Скормуз велел нам высматривать Сигрим, так как эти проклятые старухи в один миг могли ускорить нашу встречу с толпами монстров. Этим мы время от времени и занимались, отмечая, что с каждым шагом следов обитания людей становится все меньше. Позади остались выгоревшие и брошенные деревни и теперь попадались едва различимые в зарослях руины еще тех времен, когда по этой дороге активно передвигались торговцы в богатый и процветающий Асагрион. Пустошью эти земли назывались весьма условно и как раз только потому, что здесь больше не жили люди. В целом же, здесь буйными осенними красками цвела растительность, местами встречались изгороди, поросшие увядшим вьюном. В то же время мы не раз замечали диких животных, принимая их за монстров и рефлекторно хватаясь за оружие. Они умудрялись выживать даже в компании чудовищ из Бездны, но стали гораздо осторожнее и королевским охотникам удалось подстрелить всего пару оленей, туши которых уложили на телеги с фуражом. Впрочем, учитывая ничтожный размер нашей армии, нам, в купе с припасами и этого было достаточно. При иных обстоятельствах в эту пору мы бы могли собрать здесь не мало грибов и ягод, но Скормуз не рекомендовал уходить с протоптанной дороги, вымощенной булыжниками, между которыми уже активно прорастала сорная трава. Нартагойн к месту вспомнил о гнездовьях, которые устраивали некоторые твари на пути к обжитым местам. Выбирались из своей Бездны, спешили к людям на прокорм, а как поднимется солнце, затаятся в норе, пустой бочке, под порогом или еще где и будто засыпают. Сразу монстра не опознаешь, а нарвешься на него, считай пропал. Потому-то и стоило держаться дороги. На ней тварям прятаться было негде.

Рыжик, робко плетущийся на своей кобылке чуть позади меня, вспомнил про бестиарий, благо не в контексте письма, которое написал мне. Это вызвало интерес остальных спутников, и Дарлис изъявил желание изучить труд мага. Решив, что занять спутников полезным делом будет не лишним, я покорно достала записи Рыжика и, убедившись, что там не осталось личных писем, отдала их Игорю. Сперва маг залился краской от смущения, но Дарлис заверил его что рисунки вовсе не так плохи, как ему кажется, а тексты вполне познавательны. Теперь все они дружно изучали монстров, с которыми уже встречались и с которыми еще только предстояло встретиться. Какое-то время я размышляла о том, сведёт ли нас судьба со всеми обитателями Бездны, или каких-то встреч удастся избежать, но голова быстро тяжелела от этих мыслей и вскоре я выкинула их из головы. Что будет то будет. Думать не хотелось, поэтому я просто пребывала в каком-то коматозном созерцании окрестностей и даже если бы в поле моего зрения попала Сигрима, я бы ее наверно не заметила.

Неожиданно, оставив общество Нартагойна со мной поравнялся Скормуз на своем першероне гнедой масти. Какое-то время он ехал рядом молча, прислушиваясь к болтовне моих спутников, затем перевел взгляд на меня:

– Скажите, миледи, вы веруете в Благодать?

Подобного вопроса я не ожидала, но обнаружила, что неожиданная тема не вызывает у меня отторжения в отличии от всех прочих, которые роились в голове в последнее время.

– Я воспитывалась в монастыре. Там учили верить.

Скормуз улыбнулся в усы:

– Едва ли вере можно научить.

Я неопределенно повела плечами. Несмотря на свое обучение в вопросах религии я была не сильна. Возможно именно потому, что вере нельзя было научить. А может потому, что мой монастырь куда больше интересовался торговлей, нежели религией.

– Я служу Диссуру уже больше тридцати лет. Вырос в семье приходского священника, хотя отцом он мне был только духовным. Подкидышем я был.

Я удивленно посмотрела на старика, отмечая сходство наших судеб.

– Тогда еще храмы Благодати растили истинных приверженцев веры. Нартагойн говорил, вы владеете магией.

– Да, владею, – Подтвердила я.

Паладин кивнул:

– К счастью времена гонений на магов канули в лету, хоть к ним по-прежнему относятся с предубеждением.

Новой темой заинтересовался Рыжик и оставив Всадников разбирать его каракули, прислушался к нашему разговору.

– Возможно вы сталкивались с ним.

В моей жизни бывали случаи, хотя выгода от присутствия рядом мага, всегда перевешивала желание от мага избавиться. Только наксистронги были фанатично преданы делу истребления магов, о чем и вспомнил Скормуз.

– Но вы еще молоды, а значит едва ли застали особенно жестокие чистки, проводимые этим орденом.

– На мое счастье.

– Это точно. В те временя гонения коснулись и паладинов. Темный сброд, который вербовался в наксистронгов, не различал сил, дарованных природой, от сил, подаренных верой в Благодать.

– Вас это тоже коснулось? – Встрял в разговор Рыжик.

– Отчасти, мастер маг.

Скормуз вел рассказ умело вовлекая нас в свою историю. Я не знала к чему он его затеял, но через какое-то время это было и не важно. Просто история, призванная скрасить время в пути. Бестиарий был забыт и теперь все увлеченно внимали словам Скормуза.

– Меня зовут паладином, но я им не являюсь, – Мрачно произнес Скормуз, – Живых паладинов не осталось, но мне довелось проходить в учениках последнего из них, Халензара Арилузкого. Я был лишь в начале пути, когда Халензар погиб. Как раз от руки наксистронга Гридьяра. В ту пору он возглавлял орден этих фанатиков и довольно успешно вбивал в головы неофитов мысль, что паладины не лучше магов. Говорят, он лично убил не мало соратников Халензара и хранил их мизинцы в специальной шкатулке.

– Класс! – Явно не к месту улыбнулся Пиксель, – Люблю такие истории.

Скормуз хмыкнул в усы, но не удивился, продолжив:

– Впрочем, как мне поведал Халензар, неприязнь Гридьяра к паладинам имела к магии довольно опосредованное отношение. Оказалось, что магистр наксистронгов сам когда-то обучался искусству паладинов, но в надлежащее время не получил даров Благодати и бросил орден, с охотой примкнув к наксистронгам.

– А что за дары? – Спросил Андрей.

– Магию, – Ответил за Скормуза всё ведающий Рыжик.

– Да, – Протянул паладин, – Но ему не досталось ни особых сил, ни звания паладина. От того и затаил он обиду на орден.

– А у вас эти дары есть? – Спросил Пиксель.

Скормуз покачал головой:

– До посвящения мне предстояли годы учебы, так что нет, как и Гридьяр, я не имею ни сил особых, ни звания паладина и даже послушника. Ко времени моего обучения наксистронги были упразднены, а о паладинах стали забывать. Гридьяр уже после роспуска наксистронгов отыскал моего учителя и убил его. Халензар отослал меня на кануне подальше в Риглинд, но вскоре до меня дошла весть о его гибели. Гридьяр был арестован и повешен. Такая вот история…

Скормуз надолго замолчал, а мы переглянулись, переваривая услышанное. В моем монастыре о паладинах вспоминали не часто, а если вспомнить, то и о Благодати тоже. Вся благодать измерялась лишь удачными торговыми сделками под самым носом властей. Монахи тучнели на перепродаже шкур, а все полученное золото умело выдавали за пожертвования, с которых налог не взымался. Ясное дело, что и шкуры они добывали не сами, а выменивали их у эльфов, которым в тайне от властей позволяли охотится на монастырской земле. Меня к таким делам не допускали, ибо эльфы и тогда и теперь не жаловали магов, но сдается мне, что именно кто-то из этого народа разузнал и выдал правителю маленькую тайну ордена Лунного серпа. Тайну о магах, обучающихся в стенах жиреющего монастыря.