Картина была крайне поэтичной, но я устала от подобных признаний. Я подумала о Салиме, чей образ значительно уступал Нартагойну в вычурности, но сочетал в себе и слугу и короля, и отзывчивого брата, и мудрого отца. Друга и любовника… Все то, что король пытался облачить в изысканные метафоры, украсить яркими образами, Салим мог выразить одним лишь взглядом. Взглядом, который проникал в самую душу. Салим умел быть тем, кто нужен в тот или иной момент. Но теперь его не было со мной…

– Прошу прощения, миледи, – Замялся Нартагойн, заметив мою безучастность, – Я не хотел докучать вам особенно после…, после того, что произошло.

Я насторожилась, ожидая признания. Похоже Дима действительно написал правду. Король позволил себе лишнего, но получил отпор. Дима… Еще один мужчина в моем вынужденном обществе, который не утаил своих чувств ко мне. Почему-то от этой мысли по моему телу словно бы разлилось тепло, чего я не чувствовала прежде. Мне показалось, что он наполнил меня будто сосуд и я уже было решила, что вот-вот потеряю контроль над телом, но ничего не произошло.

– Я просто хотел, чтобы вы знали, как не легко мне было в тот момент, когда я увидел вас.

Король продолжил свой монолог, а я продолжила молчать, едва улавливая ход его мысли, по большей части пребывая в собственных. Тучи разошлись, но не далеко, открыв путь тусклым лучам закатного солнца. Хмельной свежий ветер нетерпеливо касался лица, путался в волосах, но холодно не было. Я смотрела на горизонт, туда куда нам предстояло отправиться завтра. Казалось там наступающая тьма была гуще, а где-то вдалеке сверкнула пару раз молния. Впрочем, возможно это лишь мое воображение дорисовало пугающую картину.

– Только тогда я испытал облегчение, которое, к моему стыду, лишь окрепло после новостей о гибели Кеола. Вы ведь…

Нартагойн нервно облизал губы и примолк, подбирая слова для явно непростого вопроса.

– Я глупец, прошу простить меня! – Наконец отчаянно выдохнул Нартагойн, – Мысль о том, что вы ответите взаимностью Кеолу была столь мучительна для меня, что даже теперь я не допустил ее в свою голову.

Нартагойн заметался взглядом, явно и вполне искренне терзаясь виной:

– Я наговорил лишнего, совсем не подумав, что ранил вас.

– Ничего не было, – Устало выдохнула я и добавила для ясности, – Между мной и Кеолом.

Нартагойн с явным облегчением выдохнул и провел ладонью по лицу:

– И все же мне не стоило говорить об этом. Прошу прощения.

От бесконечных признаний и извинений я дико устала. Мне хотелось поскорее проститься с королем, закончить этот нелепый разговор и вернуться к себе, но тут внезапный спазм скрутил мне живот. Подступила тошнота.

– Миледи, с вами все хорошо? Вы сильно побледнели.

Я покачала головой, прижав ладонь к животу и проклиная выпитый эль. Для похмелья было рановато, но возможно проклятое пойло разводили чем придется, а может кто-то из скабенитов сумел подсунуть мне яд…

– Давайте присядем, – Предложил Нартагойн, указав на очень кстати подвернувшуюся скамью.

Я пыталась подавить рвотные позывы. Мне совсем не хотелось извергнуть все выпитое и съеденное на глазах короля, и я снова покачала головой:

– Мне лучше вернуться в свою комнату.

Хвала Благодати, король не стал спорить, робко как мальчишка, он взял меня под руку. Я не сопротивлялась.

– Я провожу вас.

Если меня все же отравили, стоило отыскать Рыжика с каким-нибудь антидотом или детоксом. Впрочем, будет достаточно и простого сна. В последний раз я задремала в камере подземелья – не самая располагающая к отдыху обстановка. Потом было пробуждение в квартире Димы и встреча с Таней… Проклятье, похоже я не спала целую вечность!

– Вам так и не удалось толком отдохнуть, – Будто прочел мои мысли Нартагойн, – Это моя вина.

Тошнота то подступала, то отступала, хотя очевидным было то, что от бесконечного нытья короля она становилась сильнее. Мне нужно было скорее от него отделаться:

– Благодарю, я дальше сама дойду.

Нартагойн взглянул на меня, явно не желая расставаться:

– Вы уверены? Здесь не далеко, я провожу вас.

– Я уверена.

Кое как мне удалось добавить твердости в голос, и король кажется меня понял. Он опустил глаза и робко кивнул:

– Как вам будет угодно, миледи.

Наконец освободившись из его захвата, я не оглядываясь направилась вниз по лестнице и дальше по коридору. Меня будто охватил озноб и теперь я грешила на простуду. Это было бы «прекрасное» завершение дня, который едва не стал последним. Всю дорогу до комнаты я опасалась, что наткнусь на Всадников, мне ни с кем не хотелось говорить и хвала Благодати, коридоры были пусты. Я уже спешно миновала зал, куда выходили двери комнат моих спутников, прислушиваясь к шуму за ними, как вдруг буквально наткнулась на Рыжика.

– Ох, госпожа, простите!

Я бросила взгляд на комнаты друзей, испугавшись, что на шум они тут же выбегут, но повезло…

– Я ждал вас возле ваших покоев, потом перенерв…

– Рыжик, я сейчас не настроена на разговоры. Я просто хочу выспаться.

Я обогнула мага и пренебрегая элементарной вежливостью направилась к своей комнате. Рыжик не отставал. Он настиг меня у самой двери и тут же подобно королю принялся извиняться:

– Я всего лишь на минуту и больше не потревожу вас.

Вздохнув, я посмотрела на него. Похоже мой внешний вид говорил о моей усталости красноречивей слов, поскольку Рыжик тут же нахмурился, повторив слова Нартагойна:

– Вы в порядке? Вы сильно побледнели…

– Я мертвецки устала, Рыжик.

– Король Нартагойн…, он не…

– Если тебя беспокоит король, то лучше поговори с ним.

Я понимала, что ответ прозвучал грубо, но ничего не могла с собой поделать. Мысли путались, а тошнота становилась все нестерпимее. Моя рука уже лежала на ручке двери, только теперь я обратила внимание, что стражников рядом с ней нет. И плевать! Даже если Кранадж подошлет очередного мерзавца чтобы убить меня, я буду только рада…, хоть высплюсь и больше не придется решать массу вопросов, вылезающих за пределы моего мира и понимания.

– Я не хотел, чтобы мое письмо навредило вам, – Наконец произнес Рыжик.

– Все в порядке, Рыжик, – Поспешила заверить я, не желая развивать эту тему.

Маг улыбнулся:

– Но мое предложение в силе.

С большим трудом мне удалось вспомнить о каком предложении идет речь. В своем письме Рыжик решил организовать свидание на непонятно каких основаниях. Понимая, что рискую влезть в очередную бесконечную и бессмысленную болтовню о чувствах, я вздохнула, заглянув в глаза Рыжика, в которых теплился огонек надежды и честно ответила:

– Сейчас все, что меня волнует, это Разлом и пока мы с ним не покончим, я не смогу даже вообразить себе нормальную жизнь…, нормальные взаимоотношения.

Не знаю, что натолкнуло Рыжика на развитие его фантазий о наших отношениях, но сейчас в этом разбираться у меня не было сил.

Маг кивнул:

– Я понимаю, госпожа.

Мне показалось, что он действительно понимал. Жаль, что этот ответ не пришел мне в голову раньше. Так я могла куда раньше отделаться от Нартагойна, но это уже не имело значения. По крайней мере, ответив Рыжику, я утвердилась в своем намерении сосредоточиться только на походе, отметая любые сторонние действия и мысли. Возможно Дима тоже поймет меня и не станет усложнять жизнь, оказавшись в моем теле.

– Спасибо, Рыжик. Я ценю это.

Маг зарумянился и великодушно напомнил:

– О сборах не переживайте, я все сделаю.

Сил хватило только благодарно кивнуть, и я тут же закрылась в комнате. Окинув ее рассеянным взглядом, я убедилась, что никаких сюрпризов не появилось, только бадью слуги успели утащить. На какое-то время мною завладели фантазии, как Дима в моем теле принимает ванну. Я даже принюхалась к собственной коже на руке, желая убедиться, что он действительно это делал. Смущение сковало мое тело, я будто оказалась голой перед ним. На мгновение мне даже почудились его прикосновения и несмотря на то, что сейчас я была сама собой, никого в моей комнате не было, я знала, что он прикасался ко мне на самом деле. Видел меня обнаженной… Щеки горели от смущения. Я склонилась над чашей с ароматной водой и умыла лицо. Вспышкой в памяти мелькнул образ обнаженного Димы. Святая Благодать, почему я думаю об этом?! Польза в этих мыслях и воспоминаниях была лишь одна: тошнота потихоньку отступала, сменяясь каким-то теплом, разливающимся по телу. Встряхнув головой, я взглянула на свое измученное отражение в миске с водой и запретила себе думать о том, как Дима обходится с моим телом. Мне очень хотелось верить, что он не позволяет себе лишнего, но я едва ли когда-нибудь буду уверенна в этом на все сто процентов. Даже если он сам ответит мне.

Смущение унялось, вернулась усталость и тошнота. Отыскав кувшин воды, я, пренебрегая чашкой, приникла к горлышку. Только когда кувшин опустел на половину, мне стало чуть легче. Проклятье, я забыла попросить детокс у Рыжика… Вздохнув я села на кровать, словно под каким-то наваждением взглянула на свои руки, будто они вот-вот перестанут принадлежать мне.

– Мне нужно поспать.

Мысль о том, чтобы написать Диме я решительно прогнала прочь, оставив этот вопрос до утра. Я не стала раздеваться, решив не тратить на это дело силы и в тайне опасаясь, что среди ночи меня снова разбудит какая-то напасть. Дрова в камине прогорели, и комната уже успела растерять тепло, поэтому я укрылась одеялом и закрыла глаза. С единственной мыслью: лишь бы не очнуться через мгновение в другом мире. Даже если это случится, то пусть хотя бы через час, а лучше через пять…

Глава 6

Я не сразу понял, что оказался в своем мире. Перемещение застало меня за сочинением письма Санрайз. Передо мной был пергамент, который я уже успел изрядно исписать, из-под его края выглядывала золотистая головка какого-то павлина, изображенного на столешнице в интимной близости с головой другого птицы, но вот я моргнул, и картинка исчезла, обратившись в матовую черную поверхность, а перед моими глазами возниr лист «А»-четыре, исписанный рукой Санрайз. В первое мгновение меня охватила паника. Я тут же вообразил, как очередное послание попадает в руки Кранаджа или Нартагойна, ведь я даже не успел его спрятать. Но отдышавшись, будто после марафонского забега, я вспомнил, что дверь в комнату запер, а Санрайз должна была вернуться в свое тело и на этот раз позаботится о том, чтобы наша переписка осталась в тайне. Впрочем, я не был до конца уверен в этом. Проклятье! Все равно я уже ничего не могу изменить. Уняв трепещущие чувства, я вернулся к действительности и взглянул на письмо, написанное ровным красивым подчерком. Поморгав еще для верности и оглядев собственную комнату, я окончательно убедился в том, что вернулся домой. Похоже мы обменялись телами в тот самый миг, когда писали друг другу письма. Эта мысль показалась мне такой чудной и в тоже время приятной, что я не сразу вспомнил о том, что надеялся больше не увидеть ответа Санрайз на столе в своем мире. В прошлый раз я сжег всю нашу переписку и свое послание записал на видео, в надежде, что сумею обмануть свой разум, если он вдруг начал меня подводить. Но передо мной на столе был новый лист, украшенный подчерком, который я уже безошибочно узнавал. Санрайз написала мне снова. Теперь я невольно ощутил себя заложником какого-то кошмара, где герой никак не может избавится от проклятого артефакта. Возможно мне стоило прямо попросить ее больше не писать мне, в надежде, что таким образом излечусь, но я знал, что не смогу написать подобного. Я не мог отказаться от нее, от общения с ней, даже если оно всего лишь галлюцинация, пагубно сказывающаяся на моей психике. Впрочем, я вспомнил ее последнее послание, зачитанное Кранаджем перед толпой жителей Скирата… К такому общению я готов не был и теперь с тревогой смотрел на послание, опасаясь, что эта скверная тема перекочевала и в мой мир. Робко, будто хрупкую бабочку, я взял письмо Санрайз и прочел первые строки. Это снова был вопрос и на этот раз он так же вызывал во мне чувство стыда и вины: «Почему ты не написал мне?». Я даже себе не мог толком ответить на этот вопрос и не знал, что ответить ей. Санрайз решила, что я обижен на нее из-за Вероники. На этот раз, вопрос о моей интимной связи с этой заразой, она оставила в стороне, явно рассчитывая, что я отвечу на него в ее мире. При этом Санрайз извинилась снова, упомянув, что молчание только усложнит нам жизнь. Разумеется, без моей инструкции она не могла посмотреть видео на телефоне, которое я записал для нее. Она о нем даже не догадывалась. Телефон лежал рядом на столе, но едва ли Санрайз подозревала, что в нем может быть скрыто мое послание. Значило ли это, что она действительно независимая от меня личность? Сработал ли мой эксперимент, или мой разум снова сумел сам себя обмануть? Без понятия… Оставив собственные вопросы до поры, я вернулся к письму Санрайз. Теперь я знал наверняка, что Кранадж против ее воли завладел нашей перепиской. Она опасалась, что создала нам массу проблем и заранее просила прощения. И я простил. Отчасти потому что все худо-бедно разрешилось, отчасти потому, что я не мог злиться или обижаться на Санрайз. В один миг я забыл о своем намерении покончить с перепиской. Даже если я действительно болен и поехал кукухой, то направление ее движения меня вполне устраивало. Я вспомнил свое письмо, которое написал Санрайз перед тем, как оказался у себя дома. Несмотря на то, что зарекся это делать, я в очередной раз признался Санрайз в своих чувствах. Да, после я вычеркнул эти строки из письма, но сейчас жалел об этом. Я смотрел на лист бумаги у себя в руке и ненавидел его. Закопавшись глубоко в себя, я понял истинную причину, по которой сжег нашу переписку: мне просто опостылело подобное общение, напоминающее больше любовный роман, нежели разговор двух людей!

Вздохнув, я посмотрел на телефон, на письмо и решил, что теперь нам обоим стоит перейти на видео формат. Я запишу новое видео и объясню Санрайз, как ей сделать свое. Мне хотелось увидеть, как меняется моя мимика, когда в моем теле находится она. Хоть перспектива увидеть себя «одержимым» и пугала, я все же хотел это сделать. Увижу ли я Санрайз в собственных глазах? Эта мысль настолько захватила меня, что я какое-то время пытался вообразить себе, как это будет. Ничего не вышло и я снова вернулся к письму, совершенно неожиданно наткнувшись на имя «Таня»!