Нартагойн со вздохом повернулся ко мне:

– Сожалею, миледи, что вам в очередной раз пришлось иметь дело с непробиваемым упрямством северян, а также их скверным воспитанием.

Последнее слово далось Нартагойну с трудом, и он отчего-то явственно покраснел.

– Я бы хотел наказать Лируфа за нападение, но в нынешних обстоятельствах…

– Нет нужды, – Прервала я короля, – Я понимаю, что это ни к чему хорошему не приведет.

Нартагойн поклонился мне:

– Благодарю вас.

Король смотрел мне в глаза, желая сказать что-то еще, но все никак не мог решиться и отвел взгляд.

– Полагаю, на защиту Кранаджа Скират может не рассчитывать, – Хмуро подытожил встречу Скормуз, – Но оставить людей без прикрытия мы не сможем.

– Слидгарт, – Обратился Нартагойн к герцогу, молча разглядывающему узоры из пятен на столе, – Если ты намерен покинуть город вместе с кузеном, я тебя удерживать не стану.

– Меня не так много связывает с Кранаджем. По сути ничего более, кроме родства.

Герцог поднял взгляд на короля:

– С Югом моя связь куда сильнее.

Несмотря на то, что по вине герцога мы пережили не мало неприятностей, я все же была рада тому, что он решил остаться. Возможно лишь потому, что наши ряды итак почти развалились, а впереди ждало самое непростое испытание.

– Что ж, это меня безмерно радует, – Кивнул Нартагойн, улыбнувшись герцогу, – В таком случае, я бы хотел доверить тебе защиту жителей Скирата.

– Я надеялся поехать с вами, взглянуть на этот Разлом.

Нартагойн покачал головой:

– Возможно так бы и случилось, но на Кранаджа я теперь не могу рассчитывать, а бросать людей мы не можем.

Решение герцогу не особо понравилось, но он сильно не сопротивлялся поэтому оно было принято.

– Гарнизона, чтобы удержать город тебе не хватит, – Качнул головой Скормуз.

– Город мы оставим. Если Разлом не будет закрыт, город обречен.

Нартагойн продолжил инструктировать Слидгарта:

– Даш нам пять дней. За это время соберете вдоволь провизии, все необходимое. Мы же поедем налегке.

Король окинул нас взглядом, ожидая одобрения плана. Никто возражать не стал.

– Если мы не вернемся, уведешь жителей в безопасные места.

– Не много таких осталось, – Покачал головой герцог, – А вскоре вообще может не остаться.

Я почувствовала на себе взгляд Рыжика. Он смотрел с тревогой, будто не видел никаких шансов для нас. Вскоре эта тревога расползлась по всей комнате, наполнила ее, сделав воздух гуще. Нартагойн снова обвел нас взглядом и натянуто улыбнувшись произнес:

– Если мы верно истолковали пророчество, то наш успех неизбежен.

На этом король отпустил герцога, отрядив напоследок новый отряд гвардейцев. Мы вновь устроились за столом и внимали планам Скормуза и Нартагойна. После драки в «трактире» к вину не прикасались, хотя лично меня мучала жажда. Все время разговора, Нартагойн посматривал на меня, и я догадывалась, что причина в том, что произошло между ним и Димой. Вот и сейчас Нартагойн явно надеялся поговорить с глазу на глаз, но Скормуз разумно предложил нам всем ознакомиться с картами, составленными в многочисленных походах в Пустошь. Моих спутников они особо не увлекли, а я не поленилась изучить узкие тропки с пометками о врагах, которые их охраняли, возможными логовами, гнездами и особенно опасными участками, занятыми отравленными туманами и прочими напастями. Кроме меня к карте подтянулся Рыжик, то и дело спрашивая, успела ли я изучить бестиарий и найти там указанных монстров. За его вопросами я уловила отчетливый намек на особенно значительную для Рыжика часть бестиария – письмо, которое он в него вложил и ответа на которое, очевидно ждал. Разумеется, при всех я об этом говорить не собиралась и Рыжик наверно это понял. Вероника водила пальцем по тропкам, прокладывая путь, которым прошла в прошлый раз, красноречиво корча гримасы, намекая на те места, где ее убивали. В конце концов, она добралась до края изученной зоны и спросила паладина:

– Тут и начинается Разлом? Вроде не далеко.

Скормуз переглянулся с Нартагойном и покачал головой:

– Тут заканчиваются наши знания о Пустоши.

Паладин взял стилус и прямо на карте стал проводить линии, погружая нас в неизученную область и историю Асагриона:

– Вот здесь на северо-западе проходила главная дорога. Мы прошли по ней еще до того, как Нартагойн прибыл в город. Она заканчивается обрывом и подобным образом оканчиваются большинство путей.

– А обрыв и Разлом это не одно и тоже? – Озадачился Пиксель.

– Боюсь нет, милорд, – Ответил Нартагойн, – Все, что не отражено на этой карте застит туман неизвестного происхождения. Он поднимается до небес и не рассеивается при любой погоде. До него добраться у нас не вышло, мы наблюдали за ним с утеса. Но вот тут, среди скал есть небольшая тропа, по которой нам удалось зайти дальше всего. Нет оснований полагать, что путь оборвется, но врагов там достаточно. Идти придется тайком, избегая лишних неприятностей.

Король посмотрел на меня, Джеймса и Рыжика:

– Там прибегать к серьезной магии будет не безопасно.

– Зае…сь, – Прокомментировала Вероника.

Паладин кивнул:

– Там много Сигрим и если хоть одна заприметит нас, то мигом превратит нашу жизнь в кошмар. В очень непродолжительный кошмар.

Я переглянулась со своими спутниками. Напуганными они не выглядели, что меня уже радовало, впрочем, мы с самого начала были готовы к непростому пути.

– Но это не самое скверное, – Многообещающее произнес паладин, взглянув на нас мутноватым взглядом усталого старика, – Мы не знаем, с чем придется столкнуться за туманным барьером и здесь полностью рассчитываем на вас.

– На нас? – Удивился Андрей.

– Именно так, милорд Меркрист. Вы ведь объявили себя Всадниками, а значит вам должно быть известно, как справится с Разломом.

Теперь мне вдруг стала понятна лояльность этого прозорливого старика. В то время как Кранадж надеялся нас прикончить, а Нартагойн сохранить нам жизнь, паладин Скормуз рассчитывал, что нам что-то известно о Разломе.

– Мы планировали импровизировать, – Пожал плечами Дарлис, прежде, чем я успела придумать подходящий ответ.

Скормуз взглянул на Нартагойна и тот пожал плечами, копируя жест Дарлиса.

– Что вам известно о Разломе? – Спросил паладин.

Вероятно, пришло время поделиться всей той информацией, которая нам стала известна от Салима и Амерона и которую мы утаили от Кранаджа. Проку от нее было не много, но в настоящий момент нам было важно убедить Нартагойна и Скормуза довериться нам. Поэтому я рассказала все без утайки. Включая гипотезу Амерона о роли Всадников в деле закрытия Разлома.

– Я узнала это от Амерона, поэтому не могу ручаться за достоверность.

– Стало быть, он уверен, что вы Всадники и даже предлагал свою помощь…, – Задумчиво протянул Скормуз, поглаживая подбородок.

Нартагойн молча смотрел на меня, будто пытался понять с кем связался. Возможно в этот самый момент он наконец осознает, что со мной лучше не иметь дел и оставит в покое? А может и вовсе примет сторону Кранаджа…

– Возможно вы, мастер Мэйбилост и правы, – Обратился паладин к тихо сидевшему Рыжику, – Ждать добра от некроманта глупо, по крайней мере бескорыстного, но я все больше склоняюсь к мысли, что нам стоит пообщаться с ним.

– По любому пророчество Тиллария у него, – Кивнул Пиксель.

– Выходит мы все-таки начнем охотится на Амерона? – Решила уточнить Вероника.

Эта перспектива никого не радовала, но соваться к Разлому без малейшего представления о том, как его закрыть было крайне глупо. Неожиданно Нартагойн покачал головой:

– Амерона найти почти невозможно. Я пытался и Кеол тоже. Всякий раз, когда мы настигали его, выяснялось, что с нами заигрывала проекция. Люди гибли ни за что, а после Амерон поднимал их против нас же.

– Тогда я за поход к Разлому, – Поднял руку Андрей, – На месте разберемся что к чему.

Дарлис кивнул:

– Тем более, если Амерон планирует его закрыть, значит тоже там объявится и может даже во плоти.

Скормуз выпрямился и подытожил:

– Стало быть план остается прежним: завтра на рассвете мы отправимся к Разлому.

Мы обменялись взглядам и молча согласились. Других идей ни у кого не возникло.

– Значит следует хорошенько подготовиться и выспаться.

– Мы с Лийсар уже сделали запас зелий, – Гордо объявил Рыжик.

Я заметила ревнивый взгляд Пикселя, который он бросил на мага.

– Славно. Тогда на этом можем закончить наш совет.

Мне очень хотелось, чтобы он действительно закончился, но стоило все же выяснить, какие вольности себе позволил Нартагойн, когда в моем теле был Дима. Король смотрел на меня, явно надеясь урвать немного моего времени и в этот раз мне придется его потратить.

– Бл…ть, надеюсь это все, – Выдохнула Вероника, потянувшись, – После этих бесконечных разговоров перспектива помахать мечем кажется все заманчивей и заманчивей.

– Завтра у вас будет возможность им намахаться вдоволь, миледи, – Улыбнулся Скормуз.

Мы поднялись из-за стола в равной степени утомленные. Рыжик, привычной тенью подплыл ко мне в ожидании указаний, напоминая о том, что и ему требуется мое внимание, но сейчас я не желала вспоминать его письмо и сочинять ответ, который его удовлетворит.

– Миледи, – Ожидаемо обратился ко мне Нартагойн, – Позволите мне поговорить с вами наедине?

Казалось в зале напряглись все, даже Скормуз, который едва слышно хмыкнул и удалился к кувшину с вином на каминной полке.

– Тебя подождать? – Тут же спросил Дарлис, сообразив, что так просто меня не отпустят.

– Нет, – Смирившись ответила я, – Увидимся завтра.

– Будь с ним поласковей, – Подмигнула мне Вероника.

У меня не нашлось достаточно ядовитого ответа для нее, поэтому я промолчала, взглянув на короля. Нартагойн явственно покраснел и слегка поклонившись указал на еще одну дверь в зале. Как оказалось, за ней скрывалась широкая терраса, украшенная розовым закатным отсветом, обещающим холода. Я оставила спутников и вопреки собственному желанию вышла следом за королем.

На какое-то время я позволила себе просто насладиться свежим воздухом и великолепным видом. Скират расположился на хребте горы Нуверион. Это было ее эльфийское имя и странным было то, что мало кто из живущих здесь людей помнил человеческое. Возможно просто эльфийское пришлось людям по вкусу, и человеческое со временем затерялось в веках. Несмотря на мелодичность этого имени, означавшего «солнечный блик», гора отличалась суровым видом и нравом. Тем не менее, здесь, на огромной высоте от земли, открывался изумительный вид на долину внизу с одной стороны и мрачную, укрытую тенями Пустошь с другой.

Нартагойн долго молчал, вероятно подбирая слова. Он смотрел вниз, опираясь на монолитную ограду. Наконец он выдохнул:

– Тогда в Агрине я надеялся на еще одно свидание с вами, не омраченное политикой и избытком вина. Дни без вас казались мне бесконечными, и я почти утратил веру в нашу новую встречу.

Я ответила лишь вздохом, поскольку не была готова к подобному разговору. Мне хотелось побыть на этой террасе одной или хотя бы просто помолчать, но было очевидно, что молчать король не планировал, а мне рано или поздно, придется ответить.

– Но мы встретились вновь, и я повел себя как бестолковый мальчишка! Глупец обуянный страстью!

Я взглянула на короля, вспоминая письмо Димы. Удивительно, но искаженное злостью на самого себя лицо короля доставляло мне удовольствие. Не потому что мне хотелось его таким видеть, а потому что слово за слово Нартагойн подтверждал написанное Димой, а значит Дима писал правду. Всякий раз, когда я в этом убеждалась, я испытывала облегчение. Отпадали даже вопросы про Веронику, ибо Дима стоил большего доверия, чем она. И для меня это было важно…. Я не ожидала, что настолько важно.

– В первое мгновение я хотел вернуться сюда и броситься вниз, – Продолжил свою исповедь Нартагойн, – Прошу извинить за столь патетичные слова.

На языке вертелся вопрос: «что же вас остановило?», но я не позволила себе его задать. Впрочем, ответ не заставил себя долго ждать.

– Но потом я понял, что это чрезмерно эгоистичный поступок, который не только оставит мир без защиты, но, что куда важнее для меня, оставит наедине с Разломом и монстрами вас.

Только теперь Нартагойн повернулся ко мне. Его глаза были явно влажноваты, от того казалось светились в сумраке зелеными изумрудами.

– Признаться, я опасался, что вы покинете Скират не пожелав более видеть меня.

Я промолчала, не зная, что сказать. Это желание преследовало меня постоянно, но ему препятствовал вполне обоснованный страх. Я не знала, чего ждать в Пустошах, чем закончится путь к Разлому и сумеем ли мы его закрыть. Страшнее всего был вопрос, который я старалась лишний раз не вспоминать: «Поможет ли мне закрытие Разлома снова стать единственным владельцем собственного тела?». Этот вопрос, запрятанный в глубинах сознания, вел меня вперед, но я боялась ответа на него…

– Гибель Кеола бесспорно сильнейший удар по нашему миру, но осмелюсь признаться, я испытал некоторое облегчение, когда вы принесли эту весть.

– Довольно неожиданно при наших обстоятельствах, – Не удержавшись заметила я.

Нартагойн не стал отрицать и кивнул, помедлив, пояснил:

– Разлука с вами в Агрине ранила меня сильнее чем я мог полагать и каждый день в пути, а после здесь, в Скирате, я словно пребывал в забвении. Будто в лихорадке я воображал себе вас в компании Кеола и каждую минуту опасался, что вы ответили ему взаимностью.

Я молчала, позволяя королю излить душу.

– Я чувствовал бессилие! То отвратительное чувство, когда никак не можешь повлиять на события. Бывали дни, когда я был готов встретить смерть, искал ее, кидался в самую гущу сражений. Мне было все едино, кто противостоит мне и сколько их. Лишь бы исцелится от пожара в душе. В такие дни люди вокруг считали, что меня обуяла жажда крови, желание истребить всех монстров. Они не понимали, что я, бросаясь в бой, пытался одолеть единственного, но самого страшного, того, который засел в моей душе, терзает ее и не боится ни меча ни магии.