– Вода стала холодной, я могу выбраться?

Нартагойн посмотрел на меня так, будто и не мешает мне вовсе, но через мгновение одумался:

– Конечно, миледи, прошу прощения.

Он поднялся из-за стола. Я думал он выйдет наконец, но он лишь утопал к постели и отвернулся, забившись в угол. Мне бы следовало послать его из комнаты возможно теми же волшебными словами, которыми выпер Веронику, но мне уже реально было холодно, и я плюнув решил вылезать. Только ступив на холодный пол, я сообразил, что после разговора с Вероникой не озаботился прихватить полотенце. Прикрывая срам, я метался взглядом по комнате в поисках чего-то, чем можно было прикрыться, но буквально через мгновение оказался укутанным в большое и мягкое полотенце. Нартагойн накинул его мне на плечи, задержав в объятиях явно дольше, чем было необходимо. Еще мгновение и я бы отскочил от него, но видимо уловив этот момент, он вовремя отступил.

– Прошу прощения, миледи. Я не хотел быть столь бестактным…

Я развернулся к нему, отступая еще на шаг. Его глаза светились какой-то дикой страстью с обложек любовных романов. Даже в обществе охмеленного чувствами Кеола мне не было так стремно, должно быть потому что Кеол походил на зрелого мужика, в то время как Нартагойн сейчас выглядел как мальчишка со сперматоксикозом. Бл…ть, если он хоть шаг ко мне сделает, я реально втащу ему! Пророчество, мать его Тиллария, точно сбудется как боялся Кранадж…

– Вероятно, вы потеряли очень близкого человека и мне не стоило затрагивать свежую рану.

Я молчал, кутаясь в полотенце и не зная, куда себя деть, а Нартагойн развёл руки, будто подкрадывался к самоубийце, который вот-вот сиганет с крыши. Он говорил вкрадчиво, спокойно, но глаза горели огнем. Похоже он ждал, подтверждения, что Салим погиб и место моего ухажёра свободно! Даже как-то обидно стало за засранца Салима. В голове мелькнула мстительная идиотская мысль признаться, как я признался Наматхану. Что сделает Нартагойн, если узнает, что в теле Санрайз поселился еще один ее почитатель?

– Теперь я понимаю, почему вы утаили некоторые детали от Кранаджа, но мне можете довериться.

Ага! Стоит мне довериться тебе, засранцу, как Санрайз забеременеет нахрен!

– Я все рассказала.

Нартагойн поджав губы кивнул, отведя взгляд:

– В таком случае, я не стану больше спрашивать. Нас разделило время и расстояние. Множество событий, тревожных…, трагичных. Если в этом круговороте нашелся кто-то кто сумел стать опорой для вас, я только рад и соболезную вашей потере.

Нартагойн снова посмотрел на меня:

– Больше ни слова об этих письмах, обещаю…

Я не таясь выдохнул, едва не уронив полотенце. Черт, если порой иногда просто помалкивать, проблема решается чудесным образом сама! Стоит держать эту мудрость в голове. Я не знаю, что там насочинял себе Нартагойн, возможно решил, что Салим все же путешествовал с нами, писал мне письма, а после погиб и дабы не бередить мне рану, Слидгарт об этом решил не упоминать или и вовсе не знал о «возвращении» Салима…. А может король нашел еще более толковое объяснения, я х…й знает! Главное, что эта тема была закрыта.

– Но я хочу, чтобы вы знали…

Нартагойн подошел ближе, пользуясь тем, что я потерял бдительность:

– Вы можете рассчитывать на меня.

– Хорошо, спасибо, – Выдохнул я.

Король прижал меня к корыту с водой и бежать я мог только в сторону к двери или кровати. Сука Нартагойн взглядом давал понять, какое направление предпочтительней. Либо в постель, либо в коридор в одном полотенце на голое тело…

– Разлука с вами была слишком мучительной и, признаться, я не раз опасался, что новая встреча не состоится.

Мне внезапно стало дико жарко, как бывает когда накатывает паника. Меч валялся возле кровати, но я уже был готов шмальнуть в этого романтичного пид…раса магией, когда он чуть улыбнувшись отступил.

– У нас были равные шансы покинуть этот мир, но судьба благоволит мне…

Глядя в горящие зеленые глаза короля, я решил, что уж лучше вернуться к теме писем, нежели продолжать эту. Король внезапно отвернулся, взглянув мне за плечо на тумбочку возле стола, где расположился поднос с едой:

– Вы почти ничего не съели.

«Кто бы мне, бл…ть, дал такую возможность!» – Тут же подумал я. Проследив за взглядом короля я слишком поздно сообразил, что это была ловушка. Нартагойн подскочил ко мне за один длинный шаг и прихватив за подбородок прижался к моим губам своими. Я отринул от него как от взрыва, но наткнулся на корыто, едва не рухнув в него. Нартагойн тут же обхватил меня руками не отрывая губ. Я только подумал о пламени, как оно объяло меня всего заставив короля отпрыгнуть и комично приземлиться задницей на пол. В моих руках вспыхнули два огненных шара. Глаза короля распахнулись от изумления, но в них тут же возникло восхищение. Целую минуту я наивно полагал, что король мазохист и предвкушает получить огненным шаром в еб…ло, но сделав шаг в его сторону с острым желанием осчастливить засранца, я наступил на полотенце, которое слетело с меня.

– Бл…ть! – Не своим голосом завопил я.

Огненные шары из рук исчезли, поскольку я нашел для них другое занятие. В пару прыжков я запрыгнул на кровать, опалив балдахин и одеяло. Пришлось отрубить огненную ауру, чтобы не спалить одеяло, которым я спешно прикрылся, сгорая от стыда. Сука! Сука! Сука! В порыве лютой злости я задернул балдахин и сжавшись в комок, судорожно соображал, как лучше поступить: сгореть со стыда окончательно, или добить ублюдка Нартагойна, который посмел присосаться ко мне! К Санрайз! Моя одежда лежала на стуле у двери, зато меч был совсем рядом…

Я пытался унять судорожное дыхание и прислушивался к звукам в комнате. Король поднялся на ноги. Я слышал его шаги и теперь увидел силуэт за балдахином, как в фильмах ужасов. Непроизвольно я поднял руку, приготовившись шмальнуть огненным шаром и выпалил:

– Даже не приближайся!

Силуэт вздрогнул и через минуту до меня донеслось одно слово:

– Прости.

– Иди к черту!

Я хотел послать его тем же направлением, каким послал Веронику, но опасался, что Нартагойн не в курсе таких координат. От смертоубийства меня удерживала лишь хлипкая мысль, что стоит мне прикончить короля, как нам всем наступит обещанный Кранаджем пиз…ц, но с каждым словом этого мудака, самосохранение все больше оставляло меня.

– Я мечтал об этом все то время, что мы провели в разлуке. Корил себя за то, что не набрался смелости раньше, боялся, что случая больше не представится.

– Съе…и нах…й отсюда! – Все же выпалил я.

Силуэт за балдахином грустно опустил голову, затем кивнул:

– Я заслужил ваш гнев. Этот поступок не достоин ни короля, ни мужчины. Надеюсь, вы дадите мне шанс на искупление.

В моей голове крутились только непечатные слова, которые мудак едва ли поймет, поэтому я промолчал, прожигая балдахин взглядом.

– Я не хотел вызвать ваш гнев, но теперь кроме слов у меня есть подтверждение того, что Кранадж ошибся.

Я не понял, при чем тут Кранадж и видимо предвидя это Нартагойн пояснил:

– Он был уверен, что ты несешь угрозу нам, но... Даже имея все основания, ты не забрала мою жизнь.

У меня для этого были вполне логичные причины, которые, впрочем, я мог бы и не учитывать, но объяснять это королю я не собирался. Я вообще не собирался больше говорить с ним!

– Несмотря на пламя, сияющее в твоих глазах, я видел за ним небесную гладь, в которой тону и возможно гибну отчасти, но эта гибель случилась много раньше.

– Оставь меня иначе я тебя прикончу! – Все же не сдержавшись ответил я.

Мне казалось, что даже такой исход доставит удовольствие мазохисту Нартагойну. Но все же он снова кивнул и произнес:

– Не знаю, вправе ли я теперь клясться честью, но обещаю вам, что искуплю свою вину и исполню любую вашу волю. Больше я вас не потревожу, пока вы сами того не пожелаете.

На этом король наконец-то оставил меня. Какое-то время я еще сидел в кровати с выставленной рукой, убеждая себя в том, что если он вдруг вернется, я просто пальну без предупреждения. Но он не вернулся.

Выдохнув я опустил руку.

– Ох…ный выдался денек!

На фоне такого даже угрозы Кранаджа уже не казались такими уж скверными. Напротив, я бы сейчас многое отдал, чтобы оказаться на плахе палача, лишиться головы и забыть все, что произошло. Казалось я еще ощущал колючий поцелуй Нартагойна и принялся судорожно тереть губы. Благо он не забрался ко мне в рот языком, но это утешало слабо. Проклятая память тут же подкинула эпизод с пробуждением под Салимом с его мужской гордостью между ног. Тьфу, падла! Пиксель бы помер от смеха, если бы узнал, что мне пришлось пережить и уже не раз!

Я откинулся на подушку, уставившись в полог кровати. Черт, я чувствовал себя шлюхой, причем хуже всего было то, что из-за меня страдала и Санрайз. Проклятье, я должен написать ей! Но сил выбраться из кровати и просто собраться с мыслями у меня не было. Мне нужно время, нужно прийти в себя, может разнести здесь что-нибудь… И мне нужно одеться!

Только последнее желание заставило меня выбраться из своего убежища. Я спешно прошлепал к двери, запер ее и натянул еще грязную одежду. К черту, уж лучше так, чем голым! Потом заставил себя сесть за стол. Сперва я долго пускал слюни на столешницу, разглядывая свой мутный силуэт в глянцевой поверхности, потом о себе напомнил голод, и я взялся за злосчастный поднос. Еда казалась безвкусной, но я съел все. Дальше откладывать письмо Санрайз повода не было, а рассказать о произошедшем я был обязан. В голове снова всплыл ее вопрос про Веронику. За ним, разговор с ней, разговор с Нартагойном! Черт, это все слишком паршиво!

– Возьми себя в руки, Димчик, твою мать! – Фыркнул я себе под нос голосом своего внутреннего сержанта.

Взялся за перо и мысленно отмотал время на те эпизоды, о которых мог вспоминать без дрожи и злости.

Глава 5

Я очнулась от стука. Сперва он звучал будто у меня в голове, но потом выбрался наружу, уплыл куда-то за спину. Открыв глаза, я обнаружила, что лежу головой на столе. Перед глазами расплывался знакомый пестрый узор, изображавший танцующих птиц. Я поднялась, будто вздрогнув. Оглядевшись, я поняла, что снова оказалась в той самой комнате, из которой меня под конвоем вывел Кранадж. Может все это мне лишь привиделось? Усталость взяла свое и я уснула, сочиняя новое письмо Диме? Едва ли… Посреди комнаты стояла лохань с водой, а пол возле нее был будто подкопчен пламенем. Все это настораживало и наводило на мысль, что кошмар, если это все-таки он, еще не закончился. Я взглянула на стол и ощутила, как по телу пробежала дрожь. На нем действительно лежало письмо, но подчерк был не мой. Это Дима уснул, сочиняя мне ответ… и из того, что он мне успел написать, стало ясно, что арест и все прочее мне не приснилось. Как я и опасалась, наши письма натворили бед.

Прочитав первый абзац, я вскочила и подошла к двери, вспомнив про стук. С облегчением убедилась, что она заперта. Тот, кто стучался ко мне минуту назад, видимо потерял терпение и решил оставить меня в покое. Значит это не Кранадж. Не желая выдавать себя, я не стала открывать дверь и проверять. Пренебрегая стулом, я вернулась к чтению письма. Дима начал со своего пробуждения в камере, посетовал, что не обнаружил никаких писем от меня, но вскоре пожалел, что они все-таки были. Благодаря Кранаджу они стали достоянием гласности и едва не привели нас к гибели, но крайне своевременно вернулся Нартагойн. Рядом с его именем, Дима в скобках указал непонятное мне слово «пид…рас» украсив его восклицательным знаком. Если он рассчитывал, что я разгадаю эту шифровку, то придется его разочаровать. Возможно он всего лишь выражал свой восторг по поводу того, что Нартагойн уцелел и мы все-таки встретились с ним. Не вдаваясь в подробности, Дима описал дальнейший суд, в котором Нартагойн сцепился с Кранаджем, все так же желавшим казнить нас.

– «Кое как мы выкрутились. Похоже, ценой союза Севера и Юга. Нартагойн и Скормуз нашли путь к Разлому, но Кранадж едва ли составит нам компанию…».

Это меня не сильно опечалило. Без северян будет не просто, но Кранаджу я бы теперь все равно доверять не стала. Кроме того, я все еще думала о неведомом чародее «BitEntertainment», который может стать нашим запасным планом, если до Разлома мы так и не доберемся. Я уже написала об этом Диме в его мире и надеялась, что в этот раз он ответит мне.

Я вернулась к чтению письма. Далее Дима перешел к тому, что не имело прямого отношения к нашему путешествию, но изрядно усложняло его. Нартагойн не мог просто так проигнорировать нашу странную переписку, предъявленную Кранаджем как доказательство нашей вины. Хуже того, в нее вкралось неуместное и крайне претенциозное любовное письмо Рыжика! Я не представляла каким образом Диме удалось унять любопытство короля, усмирить ярость Кранаджа, но судя по тому, что мне позволили вернуться в комнату с головой на плечах, все обошлось. Ответа Рыжику Дима, хвала Благодати, писать не стал, да и я не планировала, решив, что повторю сказанное Димой Нартагойну. По мере чтения в моей голове складывалась картина текущих событий, но как оказалось, к последнему ее элементу я не была готова:

– «Я не знал, как объяснить Нартагойну мое письмо к тебе и вышло так, что авторство король присвоил Салиму. Думаю, он считает, что Наматхан выбрался с нами из Сантерии, а после погиб. Убеждать его в этом я не стал, поэтому ты можешь найти ответ получше, но уверяю тебя, этот…».

Дальше целое предложение было зачеркнуто и ниже Дима пояснил, что, застав его в одиночестве, Нартагойна охмеленный страстью позволил себе лишнее. Я нервно облизала губы, гадая, как далеко зашли поползновения короля. Дима уверял меня в том, что сумел усмирить Нартагойна и взглянув на обожженный пол, заметив лишь сейчас такой же подгоревший балдахин на кровати, я была склонна поверить.

– Проклятье!

Сперва Вероника, теперь Нартагойн! Вспомнив злосчастную розововолосую стерву, я вспомнила и о своём вопросе к Диме, с которого начала прошлое письмо. Я отыскала его рядом с бестиарием Рыжика, вместе с другими письмами, которые, вероятно, Нартагойн забрал у Кранаджа. Если прежде мой вопрос казался мне слишком дерзким и прямолинейным, то в свете новых событий я задалась им снова: «Дима переспал с Вероникой?».