– Сама виновата! – Бессильно прошипел я.

Это была правда, но убедить себя в ней мне было не просто несмотря на всю мою неприязнь к этой девушке. Я бросил взгляд на стол, на какое-то мгновение решив, что Вероника успела что-то написать на листе из бестиария, но к рисунку Рыжика ничего не прибавилось. У Вероники не было возможности что-то к нему добавить незаметно. Я присмотрелся, разбирая каракули под довольно неряшливым изображением суккубы.

– "Твари сии питают лютую ненависть к мужскому роду. Ведуньи почитают их защитницами, заступницами за тех женщин, что подверглись насилию..."

Я вздохнул, положив страницу на место. Вода в бадье уже остыла, но не совсем. Насильно выбросив из головы все мысли, я почти сорвал с себя рубашку, нарочно зажмурив взгляд, чтобы не искушать себя подрагивающей грудью Санрайз. Затем избавился от остальной одежды и наконец забрался в воду.

Уже через пять минут я полностью расслабился, ощущая, как мое тело словно растворяется в воде. Мои мысли почему-то унеслись к первому пробуждению в чужом мире в доме Игзигаля. Вспомнился кролик, которого разделывал и готовил послушник, пока я с помощью Рыжика познавал размах проблем, в которые вляпался. Память неизбежно вернула меня к встрече с миньонами агриев. Воспоминание кольнуло в пояснице, в том самом месте, куда проклятое демоническое порождение вонзило клинок. Я спешно выбросил из головы этот эпизод, но на смену ему пришли другие, где я был ранен. Подробностей я старался не вспоминать, но увлекся подсчетом и разнообразием постигших меня мучений: стрела в грудь (от смерти меня спас Рыжик), почти откусанная огромным волком Громом нога, смерть от топора тролля… Синяки, ссадины и ожоги я даже не считал. Я посмотрел на тело, которому пришлось испытать все это. Сколькими шрамами Санрайз обязана мне? Я заметил небольшую звездочку над грудью в том месте, куда угодила стрела. Меня ужалило чувство вины, ведь я должен беречь это тело…, защищать тело Санрайз. Я бы хотел принять все эти удары, но не мог… Хотя вспомнил, что шрамы от ран полученных в этом мире, остаются и на моем теле. Удивительно! Если бы мы с Санрайз могли встретиться, пребывая каждый в собственном теле, у нас бы оказались идентичные шрамы! Да уж, такая себе романтика, но она захватила меня, и я неосознанно коснулся пальцами слегка припухшей «звездочки». Все же больше шрамов у Санрайз быть не должно. Мне нужно постараться избегать ранений, чтобы не превратить ее совершенное тело в еще одно послание, исчирканное моими ошибками. Санрайз пыталась тренировать меня в моем теле и в моем мире, но может пора бы мне потренироваться здесь? Да, до сих пор мне каким-то чудом удавалось сражаться на мечах и пользоваться магией довольно успешно. Но если все это заслуга тренировок Санрайз, то грош мне цена как парню и уж тем более защитнику. Странно, несмотря на грядущее расставание, я все не мог отказаться от фантазий, в которых встречаю Санрайз, смотрю на нее, говорю с ней без всяких писем. Возможно даже беру ее за руку, а она улыбается мне… Я бы много отдал за такую возможность…, наверно даже все. Но мне бы не хотелось, оказаться рядом с Санрайз жалким студентом. Я тешил себя надеждой, что уже давно перерос этот статус, но для нее… Вряд ли она когда-нибудь увидит во мне война, достойного уважения. Я был как Рыжик: маленькое навязчивое недоразумение. Хотя куда там! Даже он владел магией так, что мог распид…сить меня в одиночку, случись нам сразиться каждый в своем теле! Я магией не владел, она досталась мне от Санрайз. С мечем та же история. И вот вопрос: изменился ли я на самом деле? Даже мое бессмертие не было моей заслугой. Снова, как когда-то давно в пиццерии, когда я воображал себе свидание с Санрайз я задал себе тот же вопрос. Вернее его снова задала Санрайз в моем воображении: «Что ты можешь предложить? Что ты умеешь? Кто ты, Дима?». Хотелось верить, что я стал кем-то, по крайней мере поумнел и вроде даже обжился в этом мире, но все еще не дотягивал до идеала Санрайз…, до проклятого Салима. Выходит, даже если он погиб, я все равно состязаюсь с ним за сердце Санрайз, даже если она об этом не догадывается. Хотя теперь знает наверняка о моих чувствах. Приоткрыв глаза, я взглянул на стол, где лежал лист пергамента. Мне захотелось спросить ее прямо: «Есть ли у меня шанс?». Но мысль показалась мне глупой или я просто боялся ответа и снова прикрыв глаза погрузился в воду с головой. Уши заполнил гул поглощая все внешние звуки. Какой может быть шанс, если мы скоро расстанемся?

Вода остывала, но пока еще приятно ласкала тело. Я позволил всем мыслям вытечь из головы, будто смывал дорожную пыль. Затем вынырнул из короткого погружения и тут же едва не выскочил из бадьи, обнаружив в комнате короля Нартагойна! Благо в последний момент я сообразил, что вода в некоторой мере скрывает мою наготу и буквально сжался в бадье, как курица в кастрюле.

– Какого…

– Прошу прощения, миледи, – Деликатно пряча взгляд, приветствовал меня король.

– Вы могли постучать! – Не скрывая злости, прошипел я.

– Я стучал.

Нартагойн все же взглянул в мою сторону, и я заметил на его щеках легкий румянец:

– Но вы не открыли. Поскольку дверь была не заперта, я решился войти без вашего дозволения.

Бл…ть! Я не закрыл дверь после того, как ушла Вероника! И совершенно безмятежно плескаюсь тут! В любой момент сюда мог вломиться Кранадж или подослать очередного убийцу… Проклятье, вот я балбес!

– Теперь можете выйти, – Попросил я Нартагойна, гадая могу ли я прямым текстом послать короля нах…й из моей комнаты.

Король тупо таращился на меня и только спустя минуту будто пришел в себя и отошел к двери…, но не вышел. Развернувшись в пол оборота, он сказал:

– Мне нужно поговорить с вами, миледи.

Я смотрел на него ледяным взглядом и холодно ответил:

– Я могу одеться?

По лицу Нартагойна я прочел, что ему бы этого не хотелось. Я бы мог выскочить из бадьи и прикрыться первой подвернувшейся тряпкой, но мне показалось, что именно на такое представление король и надеялся, поэтому я продолжал, сжавшись, сидеть в корыте, не зная, куда деться от взгляда томных зеленых глаз.

– Я не хотел прерывать вашего омовения.

– Но прервали!

– Вам ни к чему прерываться…, я…, я не буду подглядывать, слово чести.

– Ты таращишься на меня прямо сейчас!

От злости и негодования, я не заметил, как перешел на «ты», но королю это похоже понравилось. Он улыбнулся и демонстративно отвернулся, переведя взгляд на стол. Хвала небесам, я не успел ничего написать Санрайз! Хотя даже пустой пергамент заинтересовал Нартагойна:

– Новое письмо…, а это похоже бестиарий Мэйбилоста Рыжего.

Я нервно закусил губу на время забыв, что сижу в неглиже в обществе короля под прикрытием не сильно пенной водички.

– Признаться, письма, которые принес Кранадж…, они меня сильно озадачили. Я убедил себя, что они не имеют к вам отношения…, все, кроме письма мастера мага. Он явно писал вам и не скрывал этого на встрече.

Вопреки своему обещанию, Нартагойн снова посмотрел на меня:

– Вы планировали ответить ему?

Очевидно короля терзала ревность, и он похоже решил за мной шпионить, причем лично. Любовное письмо Рыжика не давало ему покоя, а мой ответ не казался убедительным. Но если я сейчас скажу нет, то следующим будет логичный вопрос «если не магу, то кому вы собрались писать, миледи Санрайз?». Если король действительно решил, что письмо Санрайз мне и мой ответ ей состряпал вероломный Кранадж, то уж лучше признать, что моим единственным адресатом был Рыжик.

– Да, – Ответил я и тут же добавил, – Я просто хотела написать ему подробный ответ. Он хороший товарищ и заслужил объяснение.

Нартагойн кивнул, отводя взгляд:

– Конечно. Ваше великодушие как всегда восхищает меня.

Король засунул руку за пазуху и извлек наружу письма, который выкрал Кранадж.

– Я хотел вернуть их вам.

Нартагойн положил пергаменты на стол. Я надеялся, что исполнив цель визита, он тут же свалит, но очевидно, эта цель была не единственной. Король присел на стул, с явным трудом удерживаясь от того, чтобы посмотреть на меня. Он развернул одно из писем с лицом агента Смита, изучающего дело Томаса Андерсона по кличке Нео. Я сразу понял, что меня ждет очередной допрос. Бл…ть, только расслабился в ванной! У меня сложилось впечатление, что Нартагойн намеренно подкараулили меня в этом скверном положении и теперь я буду вынужден ответить на все его вопросы, если захочу выбраться. А может он вообще в пылу внезапной ревности утопит меня в этом корыте…

– Сперва думал обратиться к мастеру магу, ведь одно из писем принадлежит ему.

Король задумчиво разглядывал листы пергамента:

– Но после я решил, что раз уж адресатом значитесь вы, то вам они и принадлежат.

Его глаза скользнули по мне, на мгновение оторвавшись от писем. Он походил на Джека, бросающего проницательные взгляды на Роуз, когда рисовал ее портрет на Титанике. Сходства прибавлял мой наряд, идентичный тому, в котором была Роуз. Не хватало только здоровенного бриллианта между сисек…

– Можете оставить на столе, – Внезапно сипло ответил я.

Король помедлив, кивнул:

– Если все же каждый должен получить письмо, которое ему предназначено, то один адресат мне, к сожалению, не известен.

Нартагойн поднял на меня глаза, будто напрочь забыл, что загнал голую девушку в корыто.

– Если вы поможете мне понять, кому предназначено письмо, я передам его адресату.

Конечно речь шла о моем собственном письме, том, которое я написал Санрайз. Рыжик догадался подписать свои сопливые вирши влюбленного подростка. Ответ Санрайз был очевиден для короля, но вот кто писал от мужского имени…

– Кранадж считал, что письмо может принадлежать руке мага, но это невозможно. Даже если исключить совершенно иной слог, остаются расхождения в событиях.

Нартагойн взял мое письмо и зачитал эпизод в деревне Нэвиан, умышленно или нет прервавшись перед событиями в купальне. Несмотря на то, что вода в корыте совсем остыла, я ощущал, как горят щеки и пряча взгляд пытался сообразить какое-то объяснение, которое мог переварить этот лощенный засранец.

– Человек, а точнее, мужчина, который пишет это, явно указал на то, что Мэйбилост Рыжий, равно как и герцог Слидгарт по вашему решению остались под стенами Мисталира…

Нартагойн снова посмотрел на меня:

– Слидгарт сообщил мне, что на судилище, затеянном Кранаджем, в авторстве письма признался милорд Дарлис.

Уже догадываясь, в какой лабиринт эта мысль может завести короля и меня следом за ним, я выпалил:

– Он просто испугался за меня.

Король кивнул:

– Я так и подумал… Он ведь ваш брат,

Последние слова Нартагойна прозвучали почти как вопрос, но я ответил молчанием.

– В таком случае, кто же автор?

Холодная ванна уже не расслабляла, очередной разговор утомил меня до чертиков и у меня не было подходящего ответа для короля. Я не знал, куда мне деться и уже был близок к тому, чтобы выскочить из корыта и броситься куда-нибудь подальше, вопя во все горло, но я вовремя напомнил себе, что все мои действия сказываются на Санрайз. К тому же мне совершенно не хотелось радовать Нартагойна созерцанием голой Санрайз.

– Возможно…, некий маг, по имени Салим? – Помедлив подсказал Нартагойн.

Я невольно взглянул на короля, который будто этого и ждал, чтобы улыбнуться:

– Герцог Слидгарт рассказал мне некоторые подробности о событиях в оазисе.

Я судорожно пытался вспомнить, какие подробности о Санрайз и Салиме известны Слидгарту и судя по всему, выражение моего лица выдавало меня с потрохами. Король помялся, отведя взгляд и с некоторой тенью печали спросил:

– Он ведь погиб, верно?

– Я не знаю, – Сорвалось с языка.

Нартагойн снова посмотрел на пергамент и отложил его в сторону:

– Слидгарт говорил, что Владыка оазиса оказался необычайно добр к вам и позволил вам покинуть оазис ценой своей жизни.

Черт, теперь чувства Санрайз оказались в моей власти. Чувства к треклятому Салиму, о которых Нартагойну лучше не знать.

– Да, он удерживал армию Амерона и его самого, пока мы перемещались в Мисталир.

Об этом мы упоминали вскользь еще на слушанье. В подробности никто не вдавался, потому что для Кранаджа они не были важны. Тогда Слидгарт тоже промолчал, но видимо с глазу на глаз решил поделиться с Нартагойном историей любви Санрайз и Салима. Возможно он толком ничего не знал, но того, о чем разболтал оказалось достаточно, чтобы ревнивый король почуял угрозу.

Как иронично: мое письмо Нартагойн решил приписать моему конкуренту и лучшим решением для меня было признаться, что так и есть. Или прикинуться дурочкой и заявить, что письмо подкинули пришельцы, бл…ть!

– Выходит с вами он не переместился…

Я только покачал головой, все также избегая взгляда короля. Скрипнул стул и краем глаза я заметил, как Нартагойн чуть откинулся на спинку, взглянув на танцующих птиц на столешнице.

– Я допросил тех двоих гвардейцев что прибыли в Скират вместе с вами. Смею вас заверить, что ничего, подтверждающего слова Кранаджа они мне не поведали.

– Хорошо, – Равнодушно ответил я.

Этот разговор настолько загрузил меня, что мне действительно было плевать. Тем более, я был уверен, что будь у Нартагойна хоть малейшие сомнения в наших намерениях, он бы не дал мне отсиживаться в ванной, а позволил Кранаджу запереть нас всех в темницу.

– Но они поведали чуть больше об этом маге Салиме, чем герцог.

Я поднял глаза на короля, который откровенно смотрел в ответ. Память услужливо подбросила эпизод, который больно меня ранил и который я надеялся забыть. Эпизод, о котором судя по всему доложили и королю.

– Он стал для вас больше чем другом, – Выдохнул Нартагойн, слегка нахмурившись.

Его слова не звучали вопросом, а значит отпираться смысла не было. Король меня откровенно зае…ал и во мне проснулась злость, от того, что я сижу в сраной ванной под взглядом его маслянистых глазок, вынужденный отвечать на вопросы, которые не касаются никого, кроме меня и Санрайз! Черт, да если этот Салим помер, то и его они не касаются! Я отвернулся и сухо выдавил: