Вздохнув я нашел чистый пергамент и перо. Моя рука зависла над столешницей, над красивым изображением танцующих птиц. Как всегда в голове толпились вопросы, которые следовало обозначить в письме, но я не решался. Возможно просто выдохся, а может потому, что до сих пор испытывал стыд после огласки нашей переписки. До того момента, как Нартагойн оправдал нас и отпустил у моих друзей не было возможности уделить внимание моей переписке с Санрайз, а после я фактически сбежал, но рано или поздно мне придется выслушать их ехидные замечания и каверзные вопросы. Не последним, из которых будет история с Вероникой в купальнях…

– Проклятье! – Выдохнул я.

Я мог послать их к черту, притвориться, обмануть, или вовсе проигнорировать. Но одному человеку я должен был ответить честно и надеяться, что Санрайз поверит мне, а не Веронике. Вопрос снова прозвучал в голове ехидным голосом Кранаджа, зачитавшего послание перед толпой на площади: «Ты спал с Вероникой?!».

– Нет! – Буркнул я себе под нос.

И эта была почти правда. Тело, мое чужое тело Санрайз, снова вспомнило ласковые прикосновения Вероники в самых интимных местах. Приятная нега растеклась внизу живота. Закусив губу, я смотрел в одну точку, пытаясь выбраться из воспоминаний и вернуться к действительности. Я боролся с накатившим возбуждением, но в голове было так легко и пусто, что я стремительно сдавал позиции. Еще и лохань с теплой водой уютно исходила паром. Ничего путного я написать не смогу, если не отдохну. Мне нужна просто минута покоя, собраться с мыслями, упорядочить их и тогда уже хорошенько продумать ответ Санрайз.

Уже не в силах сопротивляться желанию отдохнуть, я поднялся и принялся развязывать тесемки на рубахе. Едва мне это удалось, как в дверь с силой постучали.

– Бл…ть!

Может это Кранадж?! Отчего-то эта мысль оказалась первой, хотя после того, как он ушел из «зала суда», он словно умер для меня и теперь как будто восстал из мертвых. Пришлось напомнить себе, что он еще жив и, вероятно, по-прежнему меня недолюбливает, хотя Нартагойн обещал с ним поговорить. Стук повторился снова. А что если Кранадж переубедил Нартагойна?! Король юга передумал и решил подмазаться своему северному приятелю, казнив нас на потеху публике! Тревожные мысли наполнили доселе чудесно пустую голову. Впрочем, я вспомнил о Рыжике, который рвался ко мне. Возможно пылающее либидо просто не позволило ему больше ждать? В дверь снова забарабанили и я гневно выпалил:

– Рыжик, дай мне отдохнуть!

– Это я, пиз…а тупая, открывай давай! – Раздался отчетливый голос Вероники.

После этого обращения я мигом вспомнил непреодолимое желание надрать задницу суке, но похоже она сама вынашивала подобные планы. Разрываясь между желанием втащить ведьме и послать ее на х…й во имя долгожданного отдыха, я заставил себя подойти к двери и ровно спросил:

– Что тебе нужно?

– Спинку тебе потереть хочу, бл…ть!

Вероятно, Копипаста догадывалась, что меня ждали водные процедуры, если нет, то ее прозорливость была просто пугающей. У меня гудела голова от минувших разговоров и начинать новый мне совершенно не хотелось, несмотря на жажду мести.

– Спасибо, я сам справлюсь.

– Открой!

Теперь, когда я знал, кто был за дверью, мне отчасти стал понятен и повод для визита. Благодаря Санрайз, Вероника узнала, что забиралась в трусы вовсе не к ней, а ко мне, а письма, унизительно зачитанные Кранаджем перед толпой людей, только подтвердили это. Возможно за насильника эта стерва выдала меня лишь от обиды. Тупая стерва просто не могла признаться Санрайз, что сама накинулась на меня с эротическими намерениями! Теперь она явно горела желанием испортить мне отдых даже ценой собственного. Черт! Если я что-то и уяснил из всего того дерьма, что свалилось на меня, так это то, что лучше разгребать его как можно скорее, пока оно не превратилось в огромную кучу, с которой управится разве что бульдозер. Вздохнув и кое-как стерев рукой с лица усталость, я все же открыл дверь. Не дожидаясь моего разрешения, Вероника пулей влетела в комнату.

– Если бы при тебя сейчас были твои яйца, я бы завязала их в узел!

От такого откровенного наезда я опешил и не нашел ничего лучше, как предложить:

– Можешь попробовать оттаскать меня за волосы, но я буду сопротивляться.

Я прикрыл дверь, мельком выглянув в коридор и повернулся к нежданной нежеланной гостье. Вероника покачала головой и посмотрела мне в глаза:

– Тупая ты сука, Димчик.

Я вскинул бровь, ожидая пояснений.

– Ничего глупее твоих писем мне слышать не доводилось.

– Ты даже не представляешь, насколько мне плевать на твое мнение.

– Как они попали к этому придурку рыжебородому? Ты опять их догадался между сисек спрятать?

Вероника подошла ко мне в плотную, едва не ткнувшись в меня носом, я отступил на шаг, бессознательно выдав:

– Это не ко мне вопрос!

Вероника поджала губы отступив и теперь уже я пошел в наступление:

– Ты выставила меня насильником перед Санрайз! Какого черта?!

Похоже Вероника не ожидала сопротивления и теперь будто нервно сжалась от моего вопля. Мне это понравилось.

– Это ты залезла ко мне в трусы!

Ее глаза презрительно прищурились:

– Не льсти себе! Это трусы Санрайз! И ее тело!

Парой быстрых выпадов Вероника снова отыграла позицию и мстительно добила, бросив:

– Да и не больно ты сопротивлялся!

Я нервно облизал губы, ретируясь ближе к кровати и пытаясь сообразить достойный ответ.

– Ты притворился ею…, – Слова Вероники не звучали обвинением, но голос ее буквально сочился ядом.

Похоже, узнав о моем притворстве от Санрайз, Вероника искала возможность схватить меня за яйца и отомстить. Может она пришла сюда с намерением прикончить меня? Или закончить то, что начала в купальнях? По ее глазам невозможно было понять.

– Ты знаешь почему! Все из-за тебя! – Выпалил я.

Несмотря на охвативший меня гнев, я не видел смысла в этом разговоре. Сперва Вероника сама «раздела» меня перед всеми, явив им мои чувства к Санрайз, а после того, что сделал Кранадж…, теперь, казалось, я был готов ко всему и только держать ответ перед Санрайз мне было тяжко. Я ненавидел Веронику за это больше, чем за то, что она выдала мои чувства другим.

– Ты обманул меня, – Сверкнула глазами Вероника, – И воспользовался ее телом!

Я стиснул зубы, удерживая за ними мат, а Вероника, скривив мину, покачала головой:

– А теперь еще и меня обвиняешь.

– Я…, с тебя все началось!

– Неужели?

Вероника дерзко отвернулась и прошлась к бадье с водой, которая наверно будет совсем ледяной, когда этот дурацкий разговор закончится.

– Санрайз сама мне рассказала о тебе.

– Она не хотела!

Вероника вскинула бровь:

– С чего ты взял?

Здесь мне было чем ответить, и я, не удержав самодовольства, выпалил:

– Не до всех писем вы можете добраться. Она пишет мне и в нашем мире!

Собственные слова напомнили мне о том, что я в последний раз ничего не написал Санрайз. Дурак! Я записал для нее видео, но не оставил инструкции, как его посмотреть. Это было глупо и только сейчас я это осознал…

– А ты ей видимо пишешь не все, да?

Она снова будто прочла мои мысли, и тут же язвительно процитировала:

– «Все зашло слишком далеко».

– Тебя не касается наша переписка!

– Еще как касается!

Я прежде не видел Веронику такой дикой. Мне казалось, что она вот-вот зашипит на меня, а после кинется, чтобы выцарапать мне глаза.

– Она ведь обо мне спрашивала. Переспал ли ты со мной?

Мы буквально сверлили друг друга взглядами, но не решались переступить черту за которой следовало рвать волосы и шипеть как разъяренные кошки.

– Покажи, что написал ей!

Вероника требовательно протянула руку, а я опешил от такой наглости и забыл, что еще ничего не успел написать:

– А на х...й пойти не хочешь?

– У тебя его нет, евнух!

– Тогда вали в п...ду!

Вероника как будто растерялась и зависла, но через миг на ее лице появилась гадкая ухмылка, не предвещающая ничего хорошего. С таким взглядом, она вполне могла исполнить мое пожелание, и я как-то инстинктивно сжался.

– Забавно. Баба из тебя лучше, чем мужик. Зуб даю, что в тебе что-то остается от Санрайз. Небось долго ваял ее в редакторе?

Я чуть расслабился, убедив себя в том, что Вероника не планирует бить меня или... насиловать.

– Тебе какое дело? Хочешь в очередной раз подколоть меня по поводу выбора пола? Уже было, не интересно.

– Да мне нет дела на что ты дро...шь перед монитором. Но учти…, – Копипаста вскинула палец, – Ляпнешь что-то про купальни остальным, и я опишу Санрайз в деталях все, что там произошло.

– Наивно думаешь, что я прикинусь насильником, каким ты меня выставила?

– Если бы твоя сучка нормально спрятала ваши сраные письма…

– Сучка здесь только ты!

Вероника оскалила зубы в улыбке:

– Ох, я задела твои нежные чувства к самому себе?

– Иди к черту!

– Если бы я знала, что в купальнях все время был ты, я бы не стала говорить с Санрайз об этом… Черт, я бы и тебя не тронула. Так что сам виноват!

Я задавленный этим аргументом смущенно отвел взгляд. Ответить мне было нечего. Теперь я догадывался, как правда всплыла на поверхность. Вероника решила вспомнить забавы в купальнях с Санрайз, вот только Санрайз понятия о них не имела.

Удовлетворенная моим подавленным видом, Вероника добавила:

– Ей можешь писать что хочешь, но знай, я найду что ей ответить и, если после твоего письма она до меня докопается, мой ответ тебе не понравится.

Я знал, что это совсем не пустая угроза. Конечно я, как и раньше, мог написать Санрайз, чтобы она не верила ничему что говорит Вероника, но, как показала практика, это мне не сильно помогло. Вероника могла выставить меня кем угодно перед Санрайз, а мои оправдания всегда будут запаздывать… Проклятье!

– Я напишу ей правду! – Гневно ответил я,

– Разумеется,

Вероника улыбнулась, и эта улыбка мне совершенно не понравилась:

– Другого она и не ждет, да?

Она явно догадывалась, что с доверием между мной и Санрайз все не так просто. Черт, может мне просто прикончить эту дрянь?

– Не забудь остальным тоже рассказать свою «правду».

Проклятье, сколько мороки от чертовых писем, от единственной возможности общения с Санрайз.

– Они и к тебе пристанут, – Вздохнув напомнил я.

Вероника пожала плечами:

– Тогда я расскажу «свою» правду.

– Я так понимаю, что она не обязательно будет совпадать с моей. Будешь убеждать остальных, что я тебя изнасиловал?

– В этом вся прелесть однополых отношений, – Вероника подмигнула мне, – Никто никогда не узнает правду.

Эта мысль показалась мне абсурдной, но я уже настолько заколебался, что не стал ее развивать, только покачав головой отвернулся, взглянув в узенькое окошко-бойницу. Я услышал, как Вероника прошлась к столу. Я был уверен, что она надеялась найти там письмо к Санрайз, но на столе лежал лишь пустой лист и перо. Она подхватила со стола страницу из бестиария Рыжика, а я непроизвольно вспомнил, как предавался фантазиям о Санрайз лежа в ванне. Все пошлые намеки Вероники, стервы! Черт! Надо держать эти мысли подальше, а то эта сучка точно их прочтет. Я был уверен, что она это умеет.

– А твой приятель неплохо рисует. Как думаешь, он на тебя дро...ит?

Я едва удержал дрожь.

– Эй, да ладно, что ты так напрягся?

Я снова повернулся к своей незваной гостье:

– Тебя что-нибудь кроме этой темы интересует? Если нет, то я пас. Извини, но, как ты заметила, сейчас мне нечем тебя порадовать. Тот раз в купальне...

– Знаю, – Оборвала меня Вероника.

Она бросила на меня какой-то хищный равнодушный взгляд, как будто равнодушие было напускным:

– Терся о моею руку, прижимался, стонал…, а думал о ней.

Отчего-то мне стало дико стыдно. Именно сейчас. Будто я действительна воспользовался ею, хотя тогда был уверен, что все с точностью наоборот. Вероника стояла боком ко мне, смотрела на страницу бестиария или куда-то сквозь нее. Было в ее позе какое-то напряжение, как будто я ее обидел чем-то и на каком-то интуитивном уровне я уловил, что вся эта ярость и злость зародились у Вероники именно от обиды. Мне внезапно показалось, что она нуждается в поддержке. Но Димка во мне тут же подавил это неуместное женское чувство, а Вероника произнесла, будто еще одну подсказку:

– Со мной такое уже было. Все вы мужики одинаковые, даже в бабском обличии!

Я нервно облизал губы, гадая, упущен ли момент для обнимашек. Мне снова удалось себя одернуть, напомнив, что имею дело с ядовитой змеей, а их обнимать чревато. Но просто стоять столбом я не мог, откопав в глубине воспоминаний неожиданное признание Вероники, чтобы проявить хоть какое-то участие:

– То..., то что ты говорила про своего отца...

Вероника оторвалась от созерцания страницы и посмотрела на меня:

– Что?

– Это правда? Он... он...

– Ты так мило заикаешься. Малыш Димка, тебя пугают взрослые слова?

Желания проявить сочувствие как не бывало. Вероника смотрела на меня будто забавляясь моим ступором.

– Я всего лишь пытаюсь понять...

– Не пытайся, это не твое.

– Отлично! – Я сдался, вскинув руки и отвернувшись, – Тогда вот тебе сразу два взрослых слова: пиз...й на х...й отсюда!

Спустя тягучую словно смола минуту, я услышал, как зашуршала страница бестиария. Я был уверен, что сейчас получу жесткую ответочку, возможно Вероника даже кинется на меня, но не дождавшись ее выпада, я повернулся. В комнате никого не было.

– Бл...ть!

Я окинул взглядом комнату, будто надеялся застукать Веронику под столом или на кровати, хотя знал, что она ушла. Ушла после того как я ее выгнал. Черт, она впервые молча исполнила мою просьбу, но мне от этого стало только хуже. Теперь моя мужская часть четко осознавала, что я сделал что-то не так. Знал, что именно, хоть и не понимал до конца. Я ее обидел...