– Боюсь, ты предвзят не меньше мастера Мэйбилоста.

Нартагойн мельком взглянул на меня и с какой-то обреченностью помотал головой:

– Все не так, как тебе кажется.

– Отлично, – Еще шире и еще гаже улыбнулся Кранадж, – Ты желаешь, чтобы мы продолжили войну с монстрами, одолели Амерона, чтобы мои люди остались охранять твой чертов Орлинг, значит мы останемся. Закончим то, что вы начали с Кеолом, закончим вместе…, если ты отдашь мне Всадников!

– Всадников? – Тут же растерялся Нартагойн.

Кранадж посмотрел в нашу сторону:

– Или тех, кто себя так называет. Всех! Включая миледи Санрайз. Такова цена нашего союза.

– Это глупо, – Вздохнул Скормуз.

– Не лезь, старик! – Дерзко ответил Кранадж, – Мои люди пролили достаточно крови здесь, мой брат погиб на ваших землях и если вы не готовы пролить свою кровь в ответ, отдать то, что вам дорого… Цена такому союзу ведро дерьма!

Несмотря на щекотливость нашего положения, я мысленно согласился с Кранаджем. Черт, тогда, когда увидел его впервые за столом Слидгарта, пьяным в сопли, он не производил впечатления шибко умного. Он казался мне кем-то вроде Пикселя: хитрость не его конек. Хотя после слушанья дела Дарлиса мое мнение слегка изменилось. Теперь же он казался едва ли не умнее собственного брата. Хитрее уж точно.

Едва ультиматум Кранаджа прозвучал, как ко мне склонился Андрей, шепнув:

– Зуб даю, этот говнюк нас сдаст Амерону. Именно поэтому мы ему нужны.

Я только кивнул, впрочем, до конца не уверенный. Если Кранадж не планировал нас убивать, то либо очень здорово притворялся, либо знал, что Амерон приготовил для нас что-то поинтереснее смерти.

Нартагойн какое-то время переваривал слова Кранаджа. Он явно взвешивал на весах союз с королем севера и мою жизнь. В какой-то момент его глаза обратились ко мне, и я был готов услышать что-то вроде: «сорян, миледи, мне тут надо монстров кромсать, поэтому ты сейчас неликвид». А после он в обнимку с Кранаджем уезжает в закат, оставив меня с друзьями за решеткой как залог крепких и нежных отношений с новым королем Севера. Но вместо этого Нартагойн жестко взглянул в сторону Кранаджа, будто взмахнул плетью:

– Миледи Санрайз виновна в гибели Кеола не больше нас всех. Каждый из нас мог в тот или иной момент повлиять на ход событий. Я мог выделить больше людей Кеолу, ты мог отправиться с ним. Я мог проводить Кеола до Кельморна и лично решить вопрос с эльфами. Мы все много чего могли сделать, но предвидеть все не дано никому. Кеол был достаточно мудр и разумен, чтобы самостоятельно принимать решение и перечисленную тобой цепочку случайных событий я не приму как доказательство вины миледи Санрайз.

Я заметил, что моих друзей крайне сильно напрягает, что Нартагойн говорит лишь о моей вине, напрочь забыв про остальных. Если так пойдет дальше, то в живых оставят только меня! Я мигом вообразил, как всех моих друзей казнят, и они больше не воскресают. Я остаюсь единственным игроком и мне предстоит в одиночку штурмовать Разлом… Меня будто холодом обдало, но через мгновение я вспомнил, что даже при таком раскладе не останусь совсем один. Со мной будет Санрайз… От души чуть отлегло, но я все же решил пойти ва-банк и вытаскивать всех, если вдруг насчет меня Нартагойну удастся сторговаться.

На тираду Нартагойна Кранадж в гневе снова ударил по столу:

– Глупец! Эти события вовсе не случайны! Они были предречены! Всадники явятся и уничтожат Север! Север уже пал! А миледи Санрайз лично и при свидетелях признала, что является Всадником!

Я уже не единожды успел об этом пожалеть, но просто отказаться от своих слов, как это сделал Рыжик, я не мог. Хотя, как оказалось, Нартагойн не был склонен считать мои слова признанием.

– Миледи Санрайз не признавала за собой вину в гибели Кеола. Что до ее слов о Всадниках…, как я услышал, она лишь отметила такую вероятность.

Зеленые глаза обратились ко мне с неким намеком в глубине. Как будто Нартагойн молил «Покайся! Отрекись! Забудь, что говорила».

– Слидгарт! – Рыкнул Кранадж, – Ты тоже ничего не слышал?

Герцог отлип от окна, похожий на приведение крепости. Впервые он показался мне измотанным и растерянным, словно подхватил простуду и теперь грезил лишь о теплой постельке и курином бульоне. Он взглянул на меня и облизав губы ответил:

– На площади слова миледи не допускали множества толкований, но…

– Никаких «но»! – Прервал Кранадж, – Едва земля под ногами преступников начинает раскаляться, они внезапно отрекаются от собственных слов, вертятся как ужи на сковороде лишь бы выбраться из петли!

Кранадж заглядывал к нам в глаза по очереди.

– Стало быть, – Спокойно произнес Скормуз, – Следует определиться, с кем мы имеем дело: с простыми смертными, или же воплощениями Всадников из мифического пророчества.

Мне показалось, что наступил момент, который должен был определить наши дальнейшие действия. Если раньше мы могли как-то выкрутиться, то теперь либо пан, либо пропал. В этот самый миг я мог пожать плечами и сказать что угодно, лишь бы отмазаться от роли Всадника, или же окончательно раскрыть карты. Тоже касалось и остальных. В конце концов, именно я озвучил версию, что мы Всадники, значит остальным не обязательно ее поддерживать.

– Обвинений я услышал достаточно, теперь хотелось бы услышать оправдания. Почему вы считаете себя Всадниками? Или уже не считаете? – Спросил Скормуз, проведя по нам взглядом, – Вас шестеро, а Тилларий предрек появление лишь троих: Бурана, Тайги и Асмодея. Кто же из вас носит эти имена?

Непроизвольно мы с друзьями переглянулись. Я вернулся мысленно к разговору Санрайз с Амероном, о котором она мне писала, сетуя на то, что мы не могли себе позволить таскать все письма с собой, чтобы в час нужды освежать воспоминания. Амерон говорил, что Всадники это не конкретные люди, а роли, которые кому-то из нас надлежит сыграть. Каким-то образом он вычислил, что играть будем именно мы, но стоит ли упоминать об этом? Стоит ли вообще опираться на слова некроманта, в которых мы сами сомневаемся? Как бы не вышло так, что нас сочтут союзниками...

– Так считает Амерон, – Заметив, что я впал в ступор, ответил Дарлис.

Нартагойн улыбнулся:

– Не самый достоверный источник…

– Что же вас заставило поверить ему? – Спросил Скормуз, плеснув себе еще вина.

Теперь друзья обернулись ко мне. С Амероном говорила Санрайз и они явно рассчитывали, что она написала мне развернутое письмо о том разговоре. Но я помнил, что ничего конкретного в нем не было. Некромант упоминал о том, что для закрытия портала, Всадники должны вернуться в свои миры. Он явно догадывался о нашем происхождении, но стоило ли раскрывать его королям? Стоит мне начать говорить, как придется рассказать все. Я не мог объявить себя Всадником, не подставив при этом Санрайз, которая оказалась всего лишь жертвой обстоятельств. А значит мне придется представиться…, как когда-то Салиму. Я бросил на друзей горький взгляд, будто готовился выпить отраву. Я не видел другого решения, но тут слово взяла Вероника, после внушительного глотка вина.

– Никто ему не поверил! Ваш сраный Тилларий предрек появление Всадников, которые спасут этот сраный мир, так мы решили ими стать! Если вам нужны Всадники, которые вас всех перережут…, – Вероника пожала плечами, – Настроение у меня сейчас подходящее, становитесь в очередь!

К общему удивлению Кранадж засмеялся. Он взглянул на Веронику и мне показалось, что эти двое вполне могли образовать язвительную, мерзкую ядовитую парочку. Сидел бы я рядом с этой засранкой, сам бы рекомендовал ей ублажить короля Севера и заработать помилование.

– Это правда? – Так же улыбнувшись спросил меня Нартагойн, – Вы просто решили воплотить пророчество?

Я повел плечом:

– Мне кажется, мы все здесь собрались для этого.

Я вспомнил, как поставил на место герцога с его расспросами и решил разыграть туже карту:

– Амерон говорил, что Буран, Тайга и Асмодей не конкретные люди, а роли, которые может сыграть любой из нас. Любой из тех, кто доберется до Разлома может оказаться Всадником, который спасет мир или… нет.

Мои слова произвели впечатление на королей. Даже Кранадж явно задумался над ними. Скормуз нахмурился, кивнув, а Нартагойн перевел взгляд на Кранаджа:

– Устроит тебя такой ответ?

Король Севера молчал, глядя на меня.

– Может Всадником окажешься именно ты? – Криво улыбнулся Нартагойн.

– Ловко, – Улыбнулся Кранадж, не отрывая глаз от меня, – Вы изворотливы словно змея.

– Кранадж!

Строго начал Скормуз, но король Севера остановил его жестом.

– Я всего лишь выражаю свое восхищение, Скормуз. Быть может при иных обстоятельствах, если бы мой брат выжил, и вы оказались всего лишь его увлечением…, его невестой, а не порождением Бездны… возможно тогда Оскернелий получил бы достойную королеву.

Я ощутил, как покраснели мои щеки и спрятал взгляд, уперевшись глазами в столешницу.

– Но сдается мне, править в одиночку вам больше по душе…,

Кранадж оглядел моих друзей и добавил:

– Асмодею и Бурану стоит помнить об этом, когда мир падет к вашим ногам.

– Кранадж, – Вздохнул Нартагойн.

Король севера поднялся, не дав коллеге продолжить и твердо отчеканил:

– Свои условия нашего союза, Нартагойн, я озвучил. Больше участвовать в этом фарсе я не собираюсь. Если угодно выслушивать нелепые оправдания, это ваше право, а мне время дорого.

Он посмотрел на Скормуза и Нартагойна:

– Либо эти люди на рассвете окажутся за решеткой, либо я и мои воины покинут Скират.

– Не лучшее время ты выбрал, чтобы уйти, – Покачал головой Скормуз.

– Выбирать не мне, Скормуз, выбор за вами.

Нартагойн еще раз вздохнул и пояснил:

– Наш поход хоть и был тяжел, все же увенчался успехом. Мы нашли дорогу, Кранадж.

– Возможно и нет, – Вставил Скормуз.

– Да, ее еще предстоит пройти и обследовать, но велика вероятность, что это тракт, некогда ведущий в Асагрион, сердце Разлома.

Нартагойн многозначительно посмотрел на короля Севера. На какое-то время Кранадж задумался, явно не ожидавший таких новостей, но затем пожал плечами:

– Что ж, в таком случае, вам стоит крепко подумать, кого вы желаете видеть рядом: союзников с севера или шестерых преступников демонического происхождения.

Он обжег меня взглядом, добавив:

– Возможно их благородных намерений будет достаточно, чтобы спасти всех нас и нужды в союзе больше нет. А может тебе стоит и вовсе отправить Всадников к Разлому одних, если они так уверены, что сумеют его закрыть.

Снова повисло неловкое молчание. Не дождавшись желаемого ответа, Кранадж развел руками:

– Решение за тобой, Нартагойн. Я жду до утра. Приятного дня.

Ограничившись небрежным кивком в нашу сторону, Кранадж покинул зал, оставив после себя тяжелую, гнетущую тишину.

– Суровый мужик, – Хмыкнула Вероника.

– Уверен, к утру он одумается, – Не вполне уверенно заметил Слидгарт, робко заняв освободившееся место Кранаджа.

Странно, но едва король Севера ушел, как в голове у меня прояснилось, и я тут же ухватился за прозвучавшую весть:

– Вы действительно нашли дорогу к Разлому?

Скормуз взглянул на притихшего Нартагойна, который явно предавался мрачным мыслям об ультиматуме Кранаджа. Помедлив, паладин кивнул:

– Найти дорогу к Разлому дело не хитрое, куда сложнее избежать по пути встреч с бесчисленными монстрами. Подходящий маршрут мы нашли, но пройти там большой армией будет непросто…

– Вот оно! – Обрадовался Андрей, – Тайная тропа, по которой мы можем добраться до Разлома!

И очевидно нам действительно по ней проще пройти вшестером, что наводило на тревожные мысли о наших перспективах. Возможно какое бы решение не принял Нартагойн, на поддержку армии нам больше рассчитывать не стоит. Впрочем, мы вроде были к этому готовы, да и выбора особого нет.

Скормуз нахмурился:

– Вы знали о ее существовании?

Нартагойн поднял глаза на меня, будто ждал какого-то подтверждения словам Кранаджа.

– Мы надеялись, что такая тропа существует, – Ответил я, – Мы не знали, уцелел ли кто-то в Скирате, потому искали возможность пробраться к Разлому без помощи войска.

Скормуз откинулся на спинку кресла, бросив взгляд на короля. Я в свою очередь посмотрел на друзей и набравшись решимости, произнес:

– Ваше…, то есть Нартагойн, мы не хотим создавать вам неприятности и не собираемся вредить мирным жителям.

Нартагойн смотрел на меня с печальной надеждой, будто рассчитывал, что я укажу ему верное решение и мне казалось, что такое у нас было. Сам Кранадж подсказал его, а Скормуз подтвердил, что оно самое подходящее.

Я снова посмотрел на Дарлиса, Андрея, Пикселя, Джеймса, который смотрел в одну точку, будто уже давно выпал из реальности. На Веронику, которая равнодушно изучала камни на богатом кубке. Взглянул на Слидгарта, из-за которого мы оказались под следствием. Мне показалось, что он покраснел, но возможно то была лишь игра света от подрагивающих свечей и разыгравшейся за окном бури.

– Мы намерены добраться до Разлома и раз уж путь к нему требует скрытности, а доверия к нам вы не испытываете, то укажите нам дорогу и дальше мы пойдем сами.

Я посмотрел в глаза Нартагойну:

– Так вам не придется рисковать своей жизнью, а если Кранадж желает нам смерти, то в Пустошах у нас будет масса возможностей погибнуть ему на радость. Можете сказать ему, что мы сбежали.

Нартагойн хмыкнул, растянув губы в улыбке и покачав головой:

– Миледи, если вы полагаете, что я позволю вам вшестером…

– Всемером! – Всколыхнулся Рыжик, о котором я уже успел забыть, – Госпожа, даже не пытайтесь отделаться от меня!

Маг буквально подскочил к столу:

– Даже если вы не питаете ко мне ответных чувств, мои чувства никуда не делись, и я намерен следовать за вами хоть в преисподнюю…, как говорил уже не раз.

Я поймал на себе сразу несколько взглядов: один конечно принадлежал Веронике, а еще один Скормузу. Он смотрел на меня с какой-то хитрой улыбкой, от которой мне было не по себе.