– Ты хочешь сказать, что эти люди заключили союз с Давиларом?

– Мы его разбили! – Гневно напомнил Пиксель, – Он не желал пропускать нас к порталу и вступил в союз с Амероном! Андрюха, скажи!

Меркрист кивнул:

– Амерон обещал ему воскрешение жены, если Давилар придержит нас, позволив некроманту захватить Север.

Скормуза и Нартагойна наш ответ удовлетворил, но Кранадж лишь скрипнул зубами:

– Это вы так говорите.

– Так если тебе все известно лучше нас, то может примчался бы на помощь?! – Наконец выплеснула негодование Вероника.

Я полагал, что за такое обращение ей светит неплохое наказание, но Скормуз вероятно вспомнил, как она хлестала вино из бутылки и лишь улыбнулся, списав речь Вероники на опьянение, впрочем, признавая ее логику. Кранадж ответил лишь презрительным взглядом, в то время как Нартагойн задумчиво поджал губы.

– Мы не можем строить обвинения лишь на подозрениях.

– Я строю обвинения на разуме! Кеол лишился людей в Кельморне, потом в пустыне Намирхаз. Каждый шаг к дому отнимал все больше сил, но они выживали всегда!

Новый взмах в нашу сторону:

– В Анасмере к ним присоединилась эта парочка, а после город оказался в осаде. Новая бессмысленная распря, в которой мой брат был вынужден принять участие.

– Его все отговаривали от этого! – Сказал я, – Но он надеялся заключить союз с анасмерами, потому решил сразиться с маршакри…

– И погиб! – Припечатал Кранадж прожигая меня взглядом.

Он снова посмотрел на Скормуза и Нартагойна:

– Север был обезглавлен…, но не полностью. Тебе еще не понятно, почему они пришли сюда, Скормуз?

Паладин молчал, сложив руки на груди и поглядывая в нашу сторону. Очевидно он уже понял ход мыслей Кранаджа, но позволял ему закончить.

– Миледи Санрайз лично поведала мне о сражении в оазисе, где погибло еще больше моих братьев и гвардейцев Слидгарта. Потом бессмысленная гибель воинов в Мисталире, наполненном монстрами лишь по прихоти миледи Санрайз, возжелавшей использовать портал эльфов.

Мысли Кранаджа складывались логично, и я никак не мог отыскать брешь, в которую мог бы вставить свой протест. Остальные тоже молча слушали эту удивительную историю. Только Рыжик мигом нашелся и выпалил:

– Нам нужна была помощь! Миледи предложила использовать портал, чтобы связаться с союзниками, пополнить запасы и раздобыть лошадей.

Кранадж иронично улыбнулся:

– А вместо этого вы лишились почти половины из тех остатков армии, что была при вас.

– Не все решения идут на благо, Кранадж, – Твердо заявил Нартагойн, – Тебе ли не знать…

Мне вспомнилось как сбежавшие на север скабениты пренебрежительно отзывались о своем новом короле и вероятно для того был серьезный повод, связанный с промашками Кранаджа, допущенными ранее.

Король севера поджал губы, но решительно ответил:

– Некоторые решения, принятые этими людьми, были очевидной глупостью! Когда разум подсказал альдергу Лергосу, возглавившему скабенитов, вернуться в Оскернелий, милорд Пиксель выступил против него в поединке и убил!

Кранадж уставился на Серегу, который даже не стал спорить и в очередной раз напоминать, что поединок был идеей Лергоса. Очевидно, что Кранаджа это не волновало и портить свою картину фактами он не собирался.

– Очень вероятно, что Лергосу было многое известно о гибели Кеола и темных делах этой компании.

– Это все чушь! – Буркнул Андрей, – С чего бы тогда нам отпускать Саргоса с остальными скабенитами?

Кранадж улыбнулся, вероятно ожидая этого вопроса:

– Наверно потому что вы оказались в меньшинстве, верно Слидгарт?

Он посмотрел на герцога и к нему тут же повернулись Нартагойн с паладином. Слидгарт вздохнув сказал:

– Я считал разумным вернуться в Эглидей. Уже тогда из нас было слабое подкрепление и многие считали, что Скират пал. Саргос рвался сражаться за свою страну, не желал гибнуть на чужбине.

– Иными словами, гвардейцы и скабениты были против того, чтобы идти в Скират, – Вывел из слов герцога Кранадж, – Вы оказались в меньшинстве и были вынуждены двигаться дальше самостоятельно. Так, миледи Санрайз?

Я не ожидал, что Кранаджу потребуется мое подтверждение, поэтому ответил не сразу:

– Мы собирались закрыть Разлом, потому двигались сюда. В то время как Амерон плодит свою армию, а из Разлома прет все больше монстров, мы не считали, что у нас будет время отдыхать в Эглидее. А идти с теми силами, что остались на Север смысла не было.

– А вы думаете, что здесь ваших сил будет достаточно? – Улыбнулся Кранадж.

– Здесь мы надеялись застать короля Нартагойна и его армию, – Честно признался я, взглянув в глаза Нартагойна.

Мне показалось, король слегка улыбнулся.

– И я знаю почему, – Торжественно объявил Кранадж и закончил свою версию событий эпичным эпилогом, – Остатки армии Кеола вы потеряли в битве при Нэвиан и Даглате. Последним ударом по свидетелям вашего похода был Дархаз, упустивший всего двух рыцарей гвардии. Кроме них и вас до Скирата не добрался никто…

– И они могут подтвердить твои гипотезы? – Спросил Нартагойн.

Тут красноречие Кранаджу отказало, но он быстро нашелся:

– Они простые рыцари и мало что понимали из того, что происходило в Сантерии…

– А ты, бл…ть, весь такой непростой и все понимаешь?! – Дерзко откинувшись на спинку стула сказала Вероника.

Кранадж прожег ее взглядом, явно изгнав толику опьянения.

– Я понимаю, что для вас в этой истории все слишком удачно складывалось и такая удача не может быть плодом случайных совпадений.

Нартагойн покачал головой, гневно сверкнув глазами:

– Довольно, Кранадж! Твои слова все больше склоняют меня к мысли, что ты желаешь свести счеты за старые обиды с миледи Санрайз.

Кранадж смерил меня презрительным взглядом, процедив сквозь зубы:

– Смерть моего брата открыла новый счет, и преступники заплатят по нему!

Угроза густым облаком повисла в воздухе, предвещая море крови при любом исходе этого разговора.

– Если ты уверен, что эти люди здесь затем, чтобы избавиться от последних королей, то чего они по-твоему ждут? – Спросил Скормуз, – Вот они вы, и даже я, кастелян Скирата и его негласный губернатор здесь.

Кранадж бросил взгляд на нас, будто ожидая, что мы тут же бросимся в атаку, но никто из нас не шелохнулся. Мы все смотрели на короля Севера, ожидая его трактовки нашего поведения.

– Они понимают, что не выживут… Рассчитывают на вашу близорукость. Для них это единственная возможность уцелеть.

Последние слова Кранаджа прозвучали как подсказка для нас. Хоть это и было нелепо я даже почувствовал облегчение, как будто вернулся в нормальные игры, где такие подсказки легко указывали верную дорогу. Но мне пришлось отрезвить себя и напомнить, что вариантов у нас может быть больше, чем думает Кранадж, хотя я понятия не имел каких.

– Никто не выживет, если мы не закроем Разлом, – Внезапно ответил Дарлис, взглянув на Кранаджа, – Если бы мы хотели убить всех королей, нам нужно было бы всего лишь немного подождать, а не ломиться в самое пекло.

Голос Игоря звучал как-то чуждо, будто он вжился в некий образ и этот образ возымел эффект. Трое наших судий переглянулись, явно рассчитывая найти какие-то аргументы против мнения Дарлиса…, но не смогли. Их молчание придало смелости Игорю, и он уверенно добавил:

– Нам так и не удалось отыскать текст пророчества, но судя по всему, там ничего не говориться о том, что Разлом исчезнет, едва Всадники будут убиты.

– Я готов проверить! – Хищно оскалился Кранадж.

Он повернулся к Нартагойну:

– Мой брат мертв и теперь я равен тебе, Нартагойн и требую возмездия.

– Ты не вправе вершить правосудие на моих землях.

– Вот как? Воевать за них я могу, а рассчитывать на правосудие уже не вправе?! Они повинны в гибели моего брата! – Кранадж ткнул пальцем в нашу сторону, – По их вине мои земли под сапогами врагов! Они Всадники! И сами заявляют об этом!

Нартагойн посмотрел на нас, будто одним лишь взглядом мог опознать правду.

– Они принесли погибель Северу и вскоре весь мир по их вине канет в небытие! – Распалился Кранадж.

Он покачал головой и со смешком окинул взглядом присутствующих:

– Сколько лет меня считали безумцем и вот теперь пророчество Тиллария сбывается!

Он посмотрел на паладина, который все так же оценивающе приглядывался ко мне и спутникам.

– Мой брат заплатил жизнью за то, чтобы вы увидели правду!

Над столом повисло тягостное молчание. Я украдкой взглянул на Рыжика, который был погружен в неведомые мысли. Не знаю, что его сейчас беспокоило больше: угроза казни, повисшая надо мной или мое признание, что я не разделяю его чувств… Вполне возможно, что мои слова лишили его желания спасать меня от казни. Впрочем, я все равно не знал, чем он может помочь. В который раз мне захотелось просто рассказать всю правду и будь что будет, но правда даже для Нартагойна была слишком ненормальной и прозвучит скорее, как лепет безумца, нежели как аргумент защиты. А если на фоне Кранаджа мы будем выглядеть еще безумнее, то казни нам не миновать.

Наконец, Нартагойн нарушил тишину и произнес:

– Правосудие требует от нас доверять лишь фактам, а не домыслам. Из того, то ты нам поведал, Кранадж, из этих, довольно странных писем, чье авторство вызывает сомнения…, – Нартагойн заглянул мне в глаза, – Я не вижу вины миледи Санрайз в гибели короля Кеола.

Я нервно облизал губы и облегченно вздохнул, стараясь выглядеть как сама невинность. После картины, нарисованной Кранаджем и после собственного признания это оказалось не просто, и я сдался, уставившись на красивую вязь узоров на бокале.

Глаз Кранаджа задергался как в забавном мультике, и я заметил, как напряглись мои друзья, явно ожидая, что гибель Кеола повесят на них, но на этом Нартагойн замолчал, тогда Кранадж вздохнул и качнув головой произнес:

– Похоже я один устоял перед чарами этой ведьмы!

– Кранадж! – Одернул короля Севера Скормуз, – Покуда вина этой девушки не доказана изволь соблюдать приличия.

– Ты будешь мне говорить о приличиях?!

Кранадж взревел, ткнув пальцем в сторону Скормуза и тут паладин поднялся. Медленно, но необратимо, как волна цунами. Он уступал северянину в росте головы на две, но выглядел так внушительно, будто заполнил собой весь зал:

– Я соболезную твоей утрате…

– Мне не нужны…

– Ты стал королем, – Чеканил слова будто из метала паладин, – Но сейчас ты не в своем замке и не на своей земле.

Брови Скормуза были сурово сдвинуты. Он смотрел на Кранаджа как на мальчишку и тот как мальчишка краснел. Мне бы хотелось думать, что от страха, но скорее от бессильной злобы, которая душила его.

– Уместное напоминания, Скормуз, – Оскалился Кранадж, – В ближайшее время я исправлю это упущение.

– Кранадж…, – Начал было Нартагойн, но король Севера прервал его жестом.

– Я и мои войны покинут Скират и вернутся домой…

– Это глупо, Кранадж, – Покачал головой паладин.

Мы наблюдали за перепалкой как за теннисным матчем, гадая, что стоит на кону. С одной стороны, я был бы рад, если бы засранец уже второй раз покушавшийся на мою жизнь, свалил куда подальше, но остаться без поддержки его воинов нам будет скверно. И он знал это.

– Нас объединил общий враг, – Продолжил Кранадж, – Теперь же у нас расходятся мнения касательно врагов.

Никто не думал, что противоречия в трактовании древнего пророчества сойдутся в финальной битве именно здесь и именно сейчас. Кранадж явно был фанатиком и это могло выйти нам боком.

Нартагойн решил тоже подняться и уперевшись руками о стол, сверля его взглядом отчеканил:

– Потеря Кеола большая трагедия для всех нас и вскоре мы столкнемся с ее последствиями. Мы не можем себе позволить новые внутренние распри, Кранадж…

Король севера лишь иронично улыбнулся, покачав головой.

– …Кеол был мне другом и соратником. Сейчас, когда рана, в некотором роде нанесенная тебе этими людьми еще свежа…

– В некотором роде? – Вскинул бровь Кранадж.

– Позволь мне закончить.

Нартагойн поднял руку в типичном примиряющем жесте:

– Они принесли эту скверную весть, потому ты и пылаешь злобой, алчешь возмездия, но обращаешь гнев не в ту сторону.

Кранадж как-то неуютно уставился на меня. Он смотрел как будто насквозь и мне казалось совсем не слышал слов Нартагойна.

– Именно миледи Санрайз отомстила за твоего брата…

Будто кролик, захваченный взглядом змеи, я не мог отвернуться от лица Кранаджа, ждал укуса, но к своему удивлению обнаружил, как глаза Кранаджа повлажнели, будто он лишь сейчас осознал, что его брат не вернется из похода. Во мне всколыхнулось что-то женское, какая-то неуместная жалость к собственному обвинителю. Возможно Кранадж действительно не был больным злодеем, просто лютовал от горя, а мы подвернулись ему под горячую руку?

– Но, если ты желаешь лично обагрить меч кровью виновных, обрати его против монстров из Бездны, против нежити и некроманта Амерона. Закончи то, что начал твой брат.

Нартагойн протянул руку Кранаджу будто предлагал ему мир:

– Мы уже не мало врагов отправили в иной мир вместе и уже близки к цели. Не позволяй эмоциям перечеркнуть все, что было достигнуто…

Кранадж даже не взглянул на руку короля Юга. Он все также смотрел в мою сторону, но куда-то в… Бездну:

– Я не сошел сума от горя. Это не меня захватили эмоции, Нартагойн!

Только теперь Кранадж повернулся к королю:

– Я мыслю трезво, а вот в тебе не уверен, – Он улыбнулся, гадко, скверно, как кукла из фильмов ужасов, – Ты ведь тоже очарован, верно?

Кранадж указал на меня:

– Если она пожелает, ты все для нее сделаешь, разве нет?

Нартагойн облизал губы, явно борясь с желанием посмотреть на меня.

– Сколько раз ты упоминал ее имя здесь? Скормуз не даст соврать. Что ни вечер, то разговоры о прекраснейшей из прекрасных, мудрейшей из мудрейших.

Я ощутил на себе взгляды всех присутствующих, кроме Нартагойна и Кранаджа, который не отводил глаз от короля, подмечая его реакцию на собственные слова.