– Хорошо, – Ответила я.

– «Но тогда с тебя пицца! Считай это расплатой за то, что мне до тебя еще топать».

Мне вспомнились круглые ароматные лепешки с начинкой, которые я обнаружила в квартире на кухне и осознала, что совсем не против поесть их снова:

– Договорились.

Наверно прежде стоил проверить наличие денег у Димы, но после прошлой прогулки у него осталось больше половины бумажек. Наверняка на пиццу хватит.

Уже закончив разговор я почувствовала, что совершаю ошибку. Мы в любой момент можем поменяться местами с Димой, так же на улице меня могут увидеть полицейские. Я слишком рискую и до конца не могу понять, чего ради. А в этот самый момент Диму, возможно, уже ведут на казнь по решению Кранаджа. Что будет со мной, если он не воскреснет как обычно? Может он вернется в свое тело, а я окажусь в своем…, уже обезглавленном…

– Проклятье!

Мне стоило сосредоточится на этих вопросах, а не встречаться с незнакомкой, чтобы поесть пиццу! Но что я могу сделать, сидя здесь?! Ничего… Просто изучать библиотеку Димы и дожидаться, когда снова вернусь в свой мир. Устало потерев виски, я снова посмотрела на телефон. Добравшись до пиццерии, Таня должна была позвонить. Если я все же решусь выйти к ней, то не раньше ее звонка, значит, пока есть время задать пару вопросов Диме.

– Это крайне серьезное заявление, Кранадж.

Нартагойн отвечал своему коллеге королю, но смотрел на меня. Как в первую нашу встречу взгляд его зеленых глаз показался мне всеведущим и томным. Такие часто встречались на обложках любовных романов. Если бы не Салим, по воле Санрайз опередивший Нартагойна, я бы всерьез опасался за свою девственность, ибо мне казалось, что король вполне мог лишить ее даже не прикасаясь ко мне. Едва он въехал на площадь, где Кранадж приговорил нас к смерти, как его взгляд мгновенно обнаружил меня и больше не отпускал. Его рука покоилась на перевязи, но это не помешало ему буквально спрыгнуть с коня и броситься ко мне. Прежде тусклый и утомленный взгляд запылал как у подростка, а с губ едва ли не на всю площадь срывалось мое имя. Он и прежде напоминал мне Арагорна, а теперь походил на тот его вариант, который самостоятельно добрался до Хельмовой пади и внезапно обнаружил там живого Баромира. Впрочем, врать не стану, мой взгляд наверно был таким же, но лишь потому, что я мысленно воскликнул «Мы спасены!». В тот момент я был уверен, что Нартагойн мигом освободит нас и чисто из любви ко мне надает пизд…лей Кранаджу за самоуправство. Но все оказалось не так просто. Новый король Севера хоть уже и не ждал появления Нартагойна, к его вопросам оказался готов. Едва Нартагойн раскинув руки в явном намерении заключить меня в объятия замер, разглядев кандалы на моих руках, как взревел медведем:

– Что за дела?! Немедленно снять! По какому праву и поводу?!

Нартагойн оглядывался по сторонам будто выискивал того самого засранца, который нацепил мне кандалы. Мой взгляд наткнулся на герцога, который растерянно облизывал губы. После моего заявления о том, что мы и есть Всадники, он явно потерялся и не знал, стоит ли защищать меня. Зато у Кранаджа никаких сомнений не было:

– По праву короля, – Сурово объявил новый король Севера.

– Это ошибка, Ваше Величество! – Выпалил, протолкнувшись мимо рыцарей Рыжик.

Маг бросил на меня растерянный взгляд, явно намереваясь вытащить меня из переделки, но Нартагойн лишь мельком отметив его присутствие снова посмотрел на Кранаджа.

– Вот-вот, ошибка, – Поддакнул Рыжику Пиксель.

Нартагойн насторожился, но все же о приличиях не забыл и протянул руку бывшему лорду. Рукопожатие свершилось и только после него, Нартагойн вскинул бровь:

– Короля?

Теперь Кранадж бросил взгляд на меня:

– Всадники принесли не добрые вести.

По выражению лица Нартагойна можно было понять, что он догадался, какие именно вести мы принесли. Он взглянул на меня, покачав головой:

– Я не понимаю, миледи.

– Здесь никто не понимает, – Буркнул Андрей.

Несмотря на публичное обвинение, выдвинутое против нас ранее, с Нартагойном Кранадж решил говорить в более скромной компании:

– Поговорим в башне, уж поверь, есть о чем.

Нартагойн растерянно обвел нас всех взглядом и кивнул:

– Верю, но какими бы не были вести, заковывать вестников в кандалы я не позволю.

Я буквально услышал, как Кранадж раздраженно скрипнул зубами. В этот момент рядом с нами возник солидной комплекции и возраста воин. Седой бородой, волосами и внушительным брюшком, скрытым кирасой, он походил на Санта Клауса, облаченного в золоченые доспехи с белой бригантиной.

– Очередные дезертиры? – Сухо осведомился он у Кранаджа, протягивая ему руку.

– Хуже, Скормуз, – Ответил Кранадж, глядя в глаза Нартагойну и отвечая на рукопожатие, – Напасть, которую все мы ждали подкралась внезапно и оттуда, откуда сложно было ожидать.

Нартагойн решил внести ясность и представил нас:

– Я много раз рассказывал тебе о миледи Санрайз, героине Орлинга. Теперь рад наконец представить ее и ее спутников.

Тот самый паладин Скормуз, о котором нам поведала Лийсар окинул нас взглядом вслед за Нартагойном, особенно уделяя внимание кандалам на наших руках. Затем он учтиво кивнул мне, видимо сомневаясь, что я заслуживаю более глубокого поклона:

– Мое имя Скормуз Лондьер, миледи. Вижу, что Нартагойн ничуть не приукрашивал вашу красоту, но кое о чем не упоминал…

Скормуз вновь оглянулся на короля Юга:

– В твоих рассказах, Нартагойн, на ней не было оков.

– Это ошибка, милорд! – Выпалил, подступившись, Рыжик.

Кранадж смерил его тяжелым взглядом и процедил сквозь зубы:

– Ошибкой было доверять этим людям!

– Они совершили преступление? – Вскинув бровь спросил Скормуз.

– Наше преступление лишь в том, что мы пришли в этот город потеряв короля Кеола, – Решил вставить слово Дарлис.

Я заметил, как вытянулись лица ближайших телохранителей Нартагойна, но сам он похоже не был удивлен. Кранадж назвал себя королем и было не сложно догадаться, что прежний король севера пал.

К моему удивлению, слово снова взял Скормуз, как будто приходился отцом обоим королям и к его словам явно привыкли прислушиваться:

– Очевидно, вам всем есть что рассказать и рассказ будет продолжительным.

Скормуз бросил взгляд сперва на Кранаджа, потом на Нартагойна, добавив:

– Предлагаю выбрать более подходящее место. Как минимум не у всех на виду и желательно с возможностью присесть. Хотелось бы передохнуть после двух дней в седле. Да и без кувшина вина я разговоры не одобряю.

Нартагойн вновь взглянул на меня:

– Прошу простить, миледи, это всего лишь какое-то недоразумение.

– Именно так, Ваше величество! – Снова оживился Рыжик.

Король перевел взгляд на наших конвоиров, рявкнув:

– Немедленно освободите миледи Санрайз!

– Им место за решеткой, Нартагойн! – В свою очередь твердо заспорил Кранадж, – В ожидании палача.

– Миледи Санрайз и ее друзья наши союзники!

Я впервые увидел, как пламя вспыхнуло в глазах Арагор…, тьфу Нартагойна! И это отчего-то мне дико понравилось. Меня будто охватил защитный барьер и какой-то восторг, сродни тому, что возникает, когда мерзавец в кино внезапно получает отпор. Конечно мерзавцем был Кранадж, хотя он сам считал иначе.

– Я бы не был в этом так уверен, – Скривил гримасу король Севера.

Пока Нартагойн с Кранаджем сверлили друг друга взглядами, а конвоиры растерянно смотрели то на одного то на другого, паладин Скормуз кашлянул и почти равнодушно поинтересовался снова, посмотрев на нас:

– Они настолько опасны, что способны противостоять нашей армии?

Он демонстративно огляделся по сторонам на толпу рыцарей и скабенитов, робко изображающих равнодушие к нашему разговору.

– Если да, то не думаю, что кандалы их удержат.

На этих словах Скормуз почему-то заглянул мне в глаза, покрутив завитой ус. Его взгляд был хитрым, но добродушным, как у среднестатистического дедушки из сказок, при этом ничуть не убавлял суровости его вида. Старик был крепким, поджарым и явно неслучайно оказался лидером в Скирате. Более того, судя по тому, как на него смотрели короли, его авторитет признавали даже они.

– Трое из них владеют магией, – Напомнил Кранадж.

Только сейчас я глянул на своих друзей, которые так же молчаливо ждали и надеялись, что Нартагойн нас вытащит. Возможно останься Кранадж прежним лордом, проблем бы не возникло, но похоже Нартагойн уже догадывался о гибели Кеола и признавал Кранаджа новым королем Оскернелия.

– Значит приставим к ним заклинателей, – Беспечно повел плечами паладин и будто забыв о нас, направился к башне, бросив напоследок, – Когда зад ноет от головы проку мало.

На какое-то мгновение взгляды Нартагойна и Кранаджа сцепились и, похоже, нашу судьбу определил тот, кто выкрикнул свой приказ раньше. На наше счастье, первым оказался Нартагойн:

– Освободить!

Кранадж лишь поджал губы, окинул нас презрительным взглядом и, махнув стоявшему в сторонке Слидгарту, направился следом за Скормузом.

Я заметил на себе счастливый взгляд Рыжика, но радоваться не спешил. Вполне возможно приказ Нартагойна касался только меня, и мои друзья явно рассчитывали, что я напомню королю о них.

Нартагойн буквально вырвал из рук северянина ключ от кандалов и лично освободил меня, бережно погладив запястья:

– Уверен, вы сумете мне объяснить, что здесь произошло.

Вспомнив как прошел суд над нами, я в этом уверен не был, но вздохнув кивнул. Многозначительно взглянув на остальных, я произнес:

– Мои спутники не враги вам. Они здесь для того, чтобы разобраться с Разломом и Амероном.

С некромантом мне разбираться совсем не хотелось, но своим словам следовало придать больше веса. Нартагойн посмотрел на моих друзей, нахмурив брови, когда взгляд коснулся Джеймса и Вероники, особенно надолго зацепившись за ее странно розовые волосы. Затем он швырнул ключи рыцарю конвоиру, кратко приказав:

– Освободить!

И вот теперь, мы собрались в небольшом тронном зале, где в очередной раз заслушали обвинительную речь Кранаджа, приправленную вынужденными комментариями герцога. На этот раз без защиты со стороны, хотя все то время, что Кранадж зачитывал обвинения, мне казалось, что паладин Скормуз откровенно скучает, а местами и вовсе сожалеет, что на такой пустяк как наши приключения тратиться столько времени. Впрочем, его равнодушие иссякло в одно мгновение, когда Кранадж, опустив подробности, объявил, что мы и есть предреченные монахом Тилларием Всадники.

– Миледи сама призналась, – Буквально прошипел он, бросив на меня хищный взгляд, – Или станете отрицать?

Я крутил в руке давно опустевший бокал, ощущая на себе обжигающий, вопрошающий взгляд Нартагойна. Дарлис, предложивший раскрыть карты молчал, похоже, не желая портить мой план, наивно полагая, что он у меня есть. Пиксель нервно кусал губы, видимо соображая, как раскидать королей и стражей, а после сбежать из Скирата. Андрей ушел в себя и видимо возвращаться не планировал до тех пор, пока все само собой как-нибудь не наладится. Только Вероника блестела глазками и уже было открыла рот, но я тут же ее опередил, не желая, чтобы она в очередной раз ляпнула какую-то ерунду:

– Не стану, Ваше Величество.

Я твердо посмотрел в глаза Нартагойну, который прошептал растерянно напомнив:

– Просто Нартагойн…

На какое-то мгновение в зале повисла тишина. Рыжик отчаянно мотал головой, видимо пытаясь вытрясти мое признание из ушей, но сочинять оправдания я заколебался и теперь целиком и полностью поддерживал идею Дарлиса.

– Значит это правда? – Все же спросил Нартагойн.

– Одна из возможных, – Чуть помедлив ответил я и тут же добавил, – Я не уверена в этом до конца, но из того что узнала, могу предположить, что возможно именно нам предначертано закрыть Разлом.

Чем больше я говорил, тем больше уверенности во мне возникало. Возможно тому виной теплый и располагающий взгляд Нартагойна с легким испугом. Или спокойный и оценивающий взгляд паладина. Кранадж хотел было вставить резкое замечание, но Скормуз остановил его жестом, позволив мне продолжить:

– Разлом сеет зло и играет на руку некроманту Амерону. Пока все сражаются с монстрами, он захватывает один город за другим, – Слова лились песней, которую я сочинял на ходу, и самым удивительным было то, что она не казалась мне фальшивой, – Поэтому он объявил охоту на меня и на моих друзей. Он знает, что мы можем закрыть Разлом…

– Или посеять смерть там, где этого не сумел Амерон! – Все же выпалил Кранадж, – Слидгарт, ты говорил, что некроманту миледи нужна живой, верно?!

Герцог, нервно взглянув на меня, потом на Нартагойна, кивнул:

– Так утверждала миледи.

– А до этого он хотел нас убить, – Напомнил Андрей, – Этот конченый некромант не стабильный какой-то.

– Гадать о том, чего желает Амерон мы можем до бесконечности, – Внезапно произнес Скормуз.

Паладин протянул руку за кувшином вина, в воцарившейся тишине налил себе полный кубок и придирчиво его изучив, сказал:

– Ты, Кранадж, обвиняешь этих людей в гибели Кеола. Бесспорно, это невероятно тяжелая потеря для всех нас и с этим стоит разобраться в первую очередь.

Нартагойн смотрел на меня, я даже через стол ощущал его желание прикоснуться ко мне, но при этом была и растерянность, вызванная обвинениями Кранаджа. Прервав паладина, Нартагойн повернулся к Кранаджу:

– Ты можешь доказать их вину в смерти Кеола?

Кровь прилила к морде Кранаджа и он, поднявшись с места, выпалил:

– Все доказательства были объявлены публично перед народом…

– Нас там не было, Кранадж, – Отхлебнув вина, напомнил Скормуз, – Будет очень любезно с твоей стороны поделиться своими доказательствами.

– Все доказательства здесь! – Рявкнул Кранадж швырнув на стол мою переписку с Санрайз и любовное послание Рыжика.

Я заметил, как вздрогнул маг, увидев свое творчество перед Нартагойном.