Свита окружила его, стражники подобрались к нам, готовые пинками сопроводить в нужном направлении. Люди, активно обсуждая чудное «представление», принялись расходиться. Я все еще питал надежду, что нас уведут в застенки и там просто передадут Амерону, которому мы были нужны живыми, но просто дожидаться этого было глупо.

– Вот теперь точно последний шанс сбежать, – Не особо таясь объявила Вероника, – Раз вы додумались пизд…нуть, что мы Всадники, прикидываться овечками смысла уже нет.

Я все еще горел желанием придушить заразу, но текущие проблемы немного притушили пламя мести.

– У тебя в декольте внезапно нашелся автоген? – Едко спросил Пиксель.

– Не болтать! – Рявкнул знакомый северянин.

Нас снова построили и задали нам обратный курс в тюрьму. Я лишь раз оглянулся, заметив на себе пристальный взгляд Рыжика. В нем одновременно светились слезы и решимость. Такая сильная решимость, что я уже поднапрягся, ожидая, что маг звезданет молнией и вот-вот придется спешно удирать от стражников как в Анасмере, но этого не случилось. Произошло нечто другое… Когда отпихивая лениво плетущихся жителей, конвой повел нас к тюрьме, воздух разрезал звук горна. Все будто по команде замерли, а на лицах, что окружали нас изумление внезапно сменилось радостью и один за другим люди будто мантру стали повторять:

– Вернулись! Вернулись!

– Нартагойн! Нартагойн!

То ли во мне вспыхнула надежда, то ли крик был столь заразителен, что я облегченно выдохнул и, обратив взгляд на Рыжика, заметил, что он тоже засиял радостью, как и герцог и все, кто был на платформе. Только Кранадж угрюмо поджал губы и уставился в сторону ворот, ведущих на территорию крепости. Наши конвоиры растерянно забыли про приказ увести нас и теперь тоже зависли, вглядываясь в проем ворот.

– Я надеюсь это действительно Нартагойн, а не очередной пиз…ц мирового масштаба, – скептически качнул головой Дарлис.

– Это наш шанс, – Зашипела Вероника, переступая с ноги на ногу.

Люди продолжали скандировать. Кто-то добавил имя Скормуз, и все ломанулись к воротам, чтобы приветствовать короля и паладина.

– Если это Нартагойн, мы дождемся его, – Решительно ответил я.

– Что бы еще и он приговорил нас?! – Злобно зыркнула на меня Вероника, – Ты уже наломал дров, придурок, со своим сраными письмами, так что лишаешься права голоса.

– Это я наломал?! – Мое возмущение вырвалось криком, и мне было плевать, что я в присутствии ботов говорил от мужского имени.

– Заткнулись оба! – Привычно прикрикнул Дарлис.

По мостовой затрещал топот копыт. Всадник. Один. Люди замерли, будто в осаде дожидаясь чудовищ, но тут под новые ликующие возгласы на площадь галопом выехал рыцарь в цветах Орлинга и воздев знамя короля возвестил:

– Приветствуйте короля Нартагойна Симантирита и паладина Скормуза! Приветствуйте и чествуйте, ибо не легкий путь довелось нам преодолеть!

Обратив взор лучистых глаз в сторону короля Кранаджа, гонец уже более спокойным голосом потребовал:

– Соберите лекарей, лорд Кранадж, вернулись не все, а те, что вернулись нуждаются в помощи.

Глава 3

Сон, прежде крадущийся ко мне не охотно, пугливо, наконец окутал меня своим теплым саваном. Мышцы перестали ныть, а мысли, отпугивающие дрему, унялись. Я не видела ничего. Салим оставил меня в прошлом сне и теперь передо мной раскинулась одна лишь пустота, белесое море под таким же белым небом. Оно бугрилось рябью и влекло куда-то за горизонт. Молочное море, под молочным небом. Я осторожно тронула босой ногой теплую гладь, зачерпнула ладонью. В любом другом случае я бы не стала рисковать, но здесь знала, что сплю, будто ощущала позади дверь, в которую могла выйти и тут же проснуться, но за этой дверью таились проблемы, требующие решения, а я хотела отдохнуть. Я лизнула мокрые пальцы… Вода. Просто чистая вода, но при этом белоснежная. Вполне возможное явление для сна. Взглянув на горизонт, темнеющий вдали, я влекомая им ступила в молочное море. Под ногами дно будто мрамор ступенями уходящий в глубину. Белизна застилала дно, прятала его от взора, но почему-то это не пугало меня. Я спускалась по невидимым ступеням безошибочно нащупывая их ногами. Только когда вода объяла тело до груди, я осознала, что обнажена и это тоже не смутило меня, словно так было нужно. Тепло ласкало мою кожу, внезапный ветерок коснулся волос и принес облегчение мыслям. Я оглянулась, обнаружив берег на немыслимом расстоянии от себя. Я сделала буквально десять шагов, но они обернулись сотней метров и все же я твердо стояла на невидимом мраморе…, посреди молочного моря. Внезапно небо будто покрылось пеной, потемнело словно свернулось и в нем образовалось пятно, напоминающее каплю чернил на пергаменте. Еще одна капля, словно отражение первой, всплыла из Бездны под ногами. Только теперь я потеряла опору и в панике затрепыхалась. Оказавшись с головой под кромкой воды, я в неожиданно прозрачном «молоке» разглядела, как из черной пустоты к поверхности стремятся все новые капли чернил. Подо мной оскалилась чернота, сводящая сума от страха высота, я рывком вытащила себя на поверхность и с ужасом увидела, как белесое море чернеет. Небо уже закрыли тучи, с них проливались те же тягучие смолистые капли, напоминавшие чернила. С каким-то глухим плеском они погружались в море, окрашивая его чернотой вместе с тем, что всплывали из Бездны. Теперь поверхность моря всколыхнули высокие волны, а я в панике осознала, что потеряла берег…, а может его и не было вовсе. Страх вскипал в крови, заставив забыть, что все это лишь сон. Волны становились все выше, переливались остатками молока, но сами были черными и страшными. Вместе с темнотой с глубины поднялся холод. Он сковал мои ноги, поднялся выше, пока полностью не завладел моим телом. Я больше не могла держаться на плаву и снова оказалась под водой. Уши заполнил какой-то гул, будто дыхание неведомого левиафана, притаившегося в глубине, в безграничной дыре, в которую я против воли погружалась. Забыв о воздухе, о воде вокруг, я раскрыла рот в беззвучном крике и… проснулась!

Тяжело дыша я уставилась на дверь далеко не сразу узнав ее. Мне казалось, что кошмар еще преследует меня и пол вот-вот скроется в черной глубине, вода доберется до дивана, на котором я очнулась и пожрет меня вместе с этим миром. Миром Димы. Только эта мысль отрезвила меня и привела в чувства, окончательно прогнав сон куда-то в потаенные уголки подсознания. Постепенно успокаиваясь я осматривалась в уже изученной до мелочей комнате, пытаясь убедить себя, что видела сон, а не какое-то видение, предвещающее гибель. Я взглянула на тело Димы, в котором оказалась. Благо, в этот раз он был одет и похоже решил отдохнуть, когда мы снова поменялись.

– Проклятье!

Со вздохом я опустила ноги на так и не поглощенные тьмой пол. Несмотря на минувшее эгоистичное желание сбежать от проблем, доверив их решение Диме, я не хотела оставлять его в тех обстоятельствах, в которых оказалась по вине проклятого герцога. Я ведь даже послания ему не оставила! Вернее, оставила, но не догадалась спрятать при себе. Кранадж велел обыскать мою комнату прежде, чем отправил меня за решетку… Если он найдет мои письма…

– Святая благодать…, – Снова выдохнула я, схватившись за голову.

Захотелось снова лечь, но я боялась сна, который мог поджидать меня. На его фоне ненавистная квартира казалась уголком спокойствия и умиротворения. Я вспомнила, как в последний раз сидела тут и читала забавную книгу про отношения мужчин и женщин… Дима убрал ее на полку и похоже в целом навел порядок… Я не увидела на столе стопки наших писем друг другу…, не увидела даже одного листа. Нахмурившись, я поднялась, чтобы убедиться в этом. На столе было пусто! Только «телефон» лежал на поцарапанной местами столешнице. Может это и есть послание? Или он решил не писать мне, затаив обиду из-за Вероники? В голове застучала тревога, повторяя «я же извинилась». Да, извинилась, но Дима не обязан был прощать. Из-за меня Вероника узнала о том, что Дима не хотел выдавать. Я села в кресло с каким-то неуместным удовлетворением переключившись на бесполезные мысли о чувствах Димы. Я словно убегала от проблем, от кошмара, все еще ощущая ледяную воду заполнившую горло сверх меры.

– Соберись Санрайз, – Приказала я себе, но в тот же момент полностью расслабилась в кресле.

В который раз я вспомнила Салима и осознала, что мои чувства к нему, его надежность, на которую я так рассчитывала…, они сделали меня слабой. Он подвел меня, оставил и я невольно потянулась, пока лишь в тайне, едва осознавая, к тому, кто был рядом всегда. Даже тогда, когда я этого не желала. Неужели я искала помощи и защиты у Димы?! Да…. Никогда прежде я не испытывала облегчения, оказываясь в его теле в его квартире, в его мире, но сейчас… мне действительно хотелось, чтобы кто-то помог мне. Несмотря на все прошлые разногласия, на странные отношения Димы с Вероникой, мне хотелось довериться ему. С едва заметной ироничной улыбкой я осознала, что у меня нет никого ближе, чем Дима. Но он ничего не написал мне…

Я открыла ящик стола, изучила подставку под бумаги и уже почти отчаявшись окинула взглядом комнату. Куда он мог деть свой ответ? Отвечал ли вообще? И что мне делать, если нет? Снова вернулись мысли о тревожном сне, что если это видение, предвещавшее разрыв моей связи с Димой? Что если теперь я осталась в его теле навсегда?!

– Никакой паники! – Почти рыкнула я чужим голосом.

Я взяла телефон. В прошлый раз это устройство не работало, но видимо Дима его починил и в маленьком окошке возникли знакомые картинки. Я открыла «список контактов» и замерла, гадая, кому можно позвонить. Все Всадники сейчас в тюрьме, возможно кто-то из них так же оказался в своем мире… Я уже почти коснулась имени «Серега», но остановилась, соображая, что могу сказать или спросить. Решив, что разберусь по ходу, я нажала «вызов». Устройство запикало…. Прождав ответа минуты три, я решила, что Пиксель ответить не может. Следующим я позвонила Андрею. Те же три минуты и тот же результат.

– Проклятье!

Дарлис тоже не ответил. Связываться с Вероникой (чье имя в телефоне значилось с приставкой «сука») я не хотела, а с Джеймсом тем более. Его имени у Димы не было, да и разговор у нас едва ли получится, учитывая, что я не знаю его языка. Пока я бессмысленно прокручивала список неизвестных мне людей, телефон внезапно ожил и задребезжал, указав в окошке имя «Таня». Она звонила мне! Это имя не сразу вспомнилось мне. Оно принадлежало довольно милой девушке, которая помогла мне с пергаментом взамен запросив «кофе»… Почему она звонит Диме? Он с ней виделся? Ощущая какую-то необъяснимую тревогу и неловкость, я, помедлив, нажала зеленый кружок для ответа.

– «Алле, это я!» – Жизнерадостно объявил голос девушки в трубке, – «Я свободна и не против кофе».

Я не сразу нашлась с ответом, размышляя о том, что теперь похоже должна регулярно потчевать эту девушку странным напитком. Может здесь так принято?

– Эмм, привет, – Как-то невпопад ответила я.

– «Ну как, идешь гулять? Или снова в игре залип?».

Я осмотрела комнату, прокручивая в голове слова Тани. Про игру мне было известно уже не мало, особенно про ту, которая носила имена Всадников. Этой Тане что-то стало известно? Проклятье, сколько вопросов! Мне захотелось просто отключить связь и отшвырнуть телефон подальше…, но я не решилась, вместо этого спросив:

– В какой игре?

– «Я без понятия. Ты про какого-то Бурана говорил, забыл что ли? Тебе точно нужно проветр…»

Таня продолжала что-то жизнерадостно бормотать, а я словно зависла. Дима зачем-то рассказал едва знакомой девушке про «Бурана, Тайгу и Асмодея». Зачем? Нужно ли мне это выяснять? Почему он, прокляни его Благодать, не оставил мне письма?! Впрочем, здесь мы были квиты: хоть я и написала ему, мой ответ он вряд ли получит…, но у меня было оправдание, в виде внезапного предательства герцога!

– «Ну как, идешь?».

– Эмм…, – Ворох внезапно накативших вопросов требовал послать девушку к черту, но я едва ли могла решить эти вопросы сидя взаперти в одиночестве. Если Диме хватило глупости спрятать куда-то свой ответ или вовсе оставить меня без него, то мне придется разбираться самой! Проклятье! В очередной раз я убедилась в том, что мужчинам доверять нельзя. Возможно эта Таня что-то знает. По крайней мере, я могу выяснить у нее, о чем она говорила с Димой. Понятия не имею как, но что-нибудь придумаю.

– Да…, хорошо…

– «Отлично!» – Обрадовалась Таня, – «Можем встретиться там же, в «Лавке пекаря»».

Я вспомнила трактир, о котором говорила Таня и память тут же подкинула мне обстоятельства, при которых я там оказалась. Меня преследовала стража! А в одном из писем, Дима рекомендовал мне не высовываться из дома. Несмотря на злость за то, что он оставил меня без ответа, я понимала, что его совет разумен, но сидеть взаперти и бессилии мне было слишком тяжело. Эта Таня пробудила во мне жажду действий, но поступать опрометчиво я не стану.

– Может встретимся поближе ко мне? – Предложила я.

Мне бы следовало как-то объяснить причину, но я не придумала как, а Таня похоже выбрала самую популярную:

– «Рассчитываешь затащить меня в гости?»

– Нет, – Тут же отозвалась я, – Просто…, мне нельзя далеко от дома уходить…

Звучало крайне глупо и я уже решила прервать разговор, но Таня хихикнула:

– Ты что под арестом?

Я вспомнила, что в данный момент в собственном мире томлюсь за решеткой и вздохнула в трубку:

– Вроде того.

– «Мама не отпускает?».

Насмешливый голос уже раздражал, но альтернативой ему была тишина, поэтому я, скопировав шутливую интонацию ответила:

– Папа. Он у меня строгий и…, я могу выйти, но ненадолго. Надо будет помочь ему по дому.

– «Ясно. И что у тебя есть поблизости?».

Я понятия не имела, что имеет ввиду Таня и впала в ступор. Благо девушка догадалась спросить адрес. Его я успела выучить благодаря Пикселю и Диме.

– «У тебя пиццерия рядом, можем туда пойти»