– Мы можем подождать, когда ребенок родится, – Примирительно подняв руки предложил Салим словно ухватился за соломинку. Для него это значило еще несколько месяцев общения с Димой в моем теле, но я покачала головой, осознавая, что возможно у нас нет этого времени.

– Разлом растет, и я не уверена, что у нас есть хотя бы месяц.

Салим кивнул, хотя явно не смирился с моим решением. Я старалась не смотреть на него, утопая в чувстве вины. Он задавал справедливые вопросы, и я понимала его чувства, но там, где он пытался найти варианты, я уже сдалась, почти убежденная, что пока существует Разлом, существует моя связь с Димой. И все же ему удалось пробудить во мне почти уснувшие сомнения в искренности Димы. Если им владеет такая же ревность, которая охватила Салима, то могу ли я полностью доверять ему? Впервые я задумалась над тем, что Дима может каким-нибудь способом забрать меня с собой в свой мир. Прежде я бы не поверила, что это возможно, но чем ближе был Разлом, тем больше вопросов он порождал. Но даже если это возможно, мне казалось, что Дима не решиться пойти против моей воли. А если решится, то едва ли сумеет удержать, вернувшись в свое тщедушное тело. Но что если я не смогу вернуться из его мира? Я должна поговорить с ним, должна дать ему возможность убедить меня в том, что иного пути, кроме как к Разлому у нас нет и если не выйдет…, может быть на этот раз Салим действительно сможет разрушить нашу связь.

– Если ты хочешь защитить нас, просто будь рядом,

Я посмотрела в глаза Салиму. Он едва заметно кивнул, но взгляд его потеплел и стал почти таким же, каким был в оазисе. Он взял меня за руку и я не стала ее одергивать. Так держась за руки, мы вернулись к озеру.

Войдя в дом, я снова невольно ощутила себя преданной. Все вокруг напоминало о деревне неподалеку. Решительно направившись к спальне, я буквально нырнула в шум, издаваемый медальоном и доступный лишь моему слуху. Салим вошел в спальню следом за мной, запоздало спросив:

– Мне уйти?

Надев на шею медальон и снова осмотревшись в прежде казавшейся уютной комнате, я покачала головой:

– Я поговорю снаружи.

Было видно, что мое решение задело Салима, но он не стал возражать. Он проводил меня до крыльца, выходящего на берег озера и остался ждать там. Все время, что мне потребовалось, чтобы добраться до замерзающего озера, я старалась отгородиться от шума в голове, не решаясь позвать Диму. Мне нужно было собраться с мыслями, прежде чем я его услышу. Кутаясь в плащ, я смотрела на высокие сосны на далеком противоположном берегу, горы за ними. Казалось, что мой дом где-то там, а здесь всего лишь временный привал. Я оглянулась на Салима, замершего в раздумьях. Вспомнила нашу ночь, его нежность и радость, которая зажглась в его глазах, когда он узнал о моей беременности. На мгновение мне захотелось окликнуть его, взять за руку и, оставив все позади, отправиться дальше, туда, где мы сможем быть одни. Но пока не разрушена моя связь с Димой, одни мы не будем нигде.

Я прикрыла глаза и прислушалась к «голосу» медальона. Я со вчерашнего вечера не говорила с Димой и надеялась, что он не затаил обиду на меня.

– Дима, – Мысленно позвала я.

Он ответил почти мгновенно:

– «Санрайз! Черт, я думал, что уже не услышу тебя!».

Дима явно ждал меня, и в его голосе я отчетливо услышала облегчение.

– «С тобой все в порядке?!».

Я чувствовала на себя взгляд Салима, вспомнила, как мы любили друг друга несколько часов назад, и как серое утро разрушило все очарование ночи:

– Да, все хорошо, – Ответила я, – Прости, что не отвечала. Мне нужно было многое рассказать Салиму…

– «Понимаю», – Чуть помедлив, отозвался Дима.

Он явно догадывался, что мы не только разговаривали, но сейчас это было не важно:

– Мне нужно поговорить с тобой.

Он снова ответил не сразу:

– «Мне тоже, но давай ты первая».

Выдохнув я открыла глаза и посмотрела на Салима. Он вопросительно приподнял бровь, но я снова отвернулась, погрузившись в себя:

– Я рассказала Салиму все о нас, о твоих друзьях и твоем мире. Он не знает только о нашем бессмертии.

Если Дима утаил от Салима что-то еще, то ему едва ли понравится моя новость, но Дима переваривал ее всего мгновение и ответил совершенно спокойно:

– «Хорошо. Надеюсь, он не сошел с ума?».

Вопрос прозвучал как шутка, но совсем не смешная.

– Нет, но теперь мы пытаемся решить, что делать дальше.

Я уже собиралась рассказать о том, что Салим хочет попытаться снова разделить нас, но Дима опередил меня:

– «Салим может помочь нам добраться до Разлома и разобраться как провести ритуал! Я говорил с Пикселем. Амерон гонит остальных к барьеру! Если мы все доберемся до Разлома раньше некроманта, то сможем закрыть его и… разрушить нашу связь».

Дима говорил торопливо. Он явно был уверен, что иного пути у нас нет. Но он мог быть у меня. Если Салим справится и сможет разделить нас, для меня кошмар закончится. А если нет... Дима в прошлый раз рискнул своей жизнью… О боги! Меня словно ударило молнией осознание, что уже тогда я была беременна и Дима выпил отраву Салима, когда в моем чреве зарождалась жизнь!

– «Санрайз?».

Меня внезапно замутило от нахлынувшей паники. Разум разрывали противоречивые чувства: надежда, что раз все обошлось в прошлый раз, то может обойтись снова и страх, что дважды мне так не повезет и непременно что-то случиться. Возможно, мой ребенок выжил лишь чудом, и ставить его жизнь на кон снова я не могу!

– Он не хочет, чтобы я шла к Разлому, – Вслух, внезапно осипшим голосом выдавила я, – Он хочет попробовать снова разрушить нашу связь.

Дима молчал, должно быть не долго, но мне показалось, что целую вечность, потом вздохнул:

– «Если ты готова ему довериться, я доверюсь тоже».

Едва ли он бы так ответил, если бы рассчитывал заманить меня в Разлом. Только если был уверен, что у Салима ничего не выйдет. Казалось, правда, словно горизонт ускользала от меня, и догнать ее было невозможно.

– «Санрайз?»

Я не знала, какое решение принять и надеялась, что Дима или Салим сумеют мне указать, что будет верно, но теперь, прижав ладонь к животу, я осознала, что последнее слово все равно останется за мной. Салим однажды пытался изгнать Диму, но у него не вышло, и я была обижена на него за то, что он бросил меня. Дима был пришельцем из другого мира, и доверие к нему закалялось в сомнениях. И все же он всегда был готов покориться моим решениям… даже теперь. Но чтобы я не решила, мой ребенок будет под угрозой!

– Каковы шансы, что в Разломе мы расстанемся?

Мне хотелось услышать хоть что-то, что поможет сделать выбор.

– «Все шансы, какие у нас есть. Я просто не вижу другого выхода и прошу тебя довериться мне».

– Ты ведь не всегда честен со мной? – Слова сорвались с губ будто сами собой.

Мне послышался вздох Димы, но и в этот раз он ответил не сразу.

– «Санрайз, я никогда и ни с кем не был так откровенен как с тобой…»

– Но ты солгал перед тем, как забрать медальон Амерона. Ты солгал, что не касался его.

Я не столько спрашивала, сколько утверждала, словно уже знала ответ, хотя наверняка уверена не была. Я не знала, какого ответа жду от Димы. Мне казалось, что любой обличит его. Если он признается, значит мои сомнения были оправданы, а если не признается, значит снова лжет… Я подсознательно желала уличить Диму во лжи, чтобы, наконец, принять предложение Салима как единственно верное!

– «В других играх…, то есть в других мирах, – Медленно ответил Дима, – Авторы часто ставят перед игроками не простой выбор. Бессмертие всегда дает нам шанс переиграть все заново, если выбор покажется не верным».

Вся моя злость и обида на Салима внезапно переключилась на Диму, просто потому что я не могла найти этим чувствам другого выхода.

– И ты решил, что сможешь поступить иначе, если сбежать с медальоном не выйдет? Ты решил рискнуть жизнью моего ребенка, даже не будучи уверенным, что получится возродиться вновь?

Эмоции во мне разгорались, и казалось вот-вот дойдут до точки, когда мне уже будет не интересен ответ Димы, ни одно его слово. Когда я просто сорву проклятый медальон с шеи и швырну его в озеро! Моя рука уже сжимала его до боли..., хотя я понимала, что риск в логове Амерона был неизбежен и в конце концов оправдался.

– «Санрайз, я ненавижу себя за тот выбор! Но это было не честно…»

Слова Димы задрожали от едва сдерживаемых чувств. Казалось он, как и я был на грани. Его голос надорвался, и в нем совершенно отчетливо зазвучала обида.

– «Я не представляю, какое из моих решений может обернуться бедой для тебя! Всякий раз я могу лишь надеяться на то, что ситуация не станет хуже. Единственное, где у меня нет выбора, это в том, чтобы остаться здесь!»

Я ждала оправданий, быть может, новой лжи, но вместо этого Дима в отчаянии изливал мне душу.

– «Все это не справедливо! Когда я мечтал выбраться из твоего мира, мне не предоставили ни единого шанса, а теперь, когда я всей душой мечтаю остаться, я просто не имею на это никакого права!»

Дима замолчал, но я слышала его взволнованное дыхание. Он словно задыхался от эмоций и только когда сумел снова нормально дышать, медленно и тихо продолжил:

– «Я могу только мечтать о тебе. Даже если бы твои чувства были взаимны, это бы ничего не изменило, понимаешь?»

В этом вопросе было столько боли и отчаяния, что я не смогла выдавить ответ и только склонила голову, невольно разделив печаль Димы.

– «Мне нелегко радоваться возвращению Салима, хоть я и обязан ему. Но я все же рад, что он с тобой. Я рад за тебя, не за него. Рад, что у твоего ребенка будет отец, и искренне желаю, чтобы ты была счастлива. Но этого не случится, пока я застрял в твоем теле!».

Он был прав. Я бросила взгляд на Салима, замершего чуть в стороне на берегу. Почему-то мне показалось, что он совсем не вписывается в пейзажи Рантеи…, возможно потому что я запомнила его обитателем пустыни.

– «Я не хочу покидать тебя, – Вздохнул Дима у меня в голове, – Но я хочу, чтобы ты была счастлива и если Салиму известен другой способ разрушить нашу связь, я готов довериться ему снова…. Мне трудно вообразить себе прежнюю жизнь в моем мире после всего, что я пережил. Дико больно думать о том, что ты останешься лишь воспоминанием, но жизнью без тебя не так страшно рисковать».

Он замолчал, а я не в силах была найти слов для ответа на эту исповедь. Верю ли я ему? Простила ли обман? Готова ли идти к Разлому?

– «Поверь, меньше всего на свете я желаю рисковать твоей жизнью и жизнью твоего ребенка. Отчасти поэтому я рад возвращению Салима и надеюсь, что он сумеет защитить вас там, где мне это не под силу».

Дима снова вздохнул:

– «Надеюсь, твое молчание не значит, что ты избавилась от медальона и не слышишь меня».

– Я слышу тебя, – Ответила я, – И…, я не виню тебя… просто мне очень трудно!

– «Я готов на все, чтобы помочь тебе. Готов к любому твоему решению!»

Вздохнув, я пыталась разобраться в собственных запутанных мыслях. Как и Диме, мне прежде не приходилось изливать душу. Так уж вышло, что даже Салим оказался не так близок мне, как Дима. В этот момент я как-то особенно ощутила его и, наконец, смогла понять, что чувствую к нему. Он стал для меня вроде брата близнеца, с которым у меня была прочная эмоциональная связь. И дело было вовсе не в том, что мы делили одно тело на двоих, все наши чувства, как будто уже давно перешли на какой-то иной уровень, не связанный с телами.

– Я бы тоже хотела, чтобы ты остался в моем мире, – Призналась я прежде, чем успела себя одернуть.

Прикрыв глаза, я словно увидела Диму, но не в его квартире, а здесь, рядом со мной, как моего соратника, друга и брата, с которым мы пережили столько немыслимых приключений, и в этот миг мне показалось, что нас разлучает смерть. Он был готов покинуть мой мир, и как бы то ни было, это значило смерть.

– «Я буду счастлив, если останусь в твоей памяти…, пусть как демон из другого мира, но демон друг».

Я невольно улыбнулась, признавшись:

– В этом можешь не сомневаться. Я тебя не забуду.

– «Наверно это будет не просто, но давай постараемся вспоминать только хорошее, иначе я точно не выживу в своем унылом сером мире без тебя».

Теперь голос Димы звучал весело, хотя я знала, что эта веселость нелегко дается ему.

– Я согласна. Только хорошее, демон Дима.

– «Значит в путь к Разлому?»

Теперь, когда эмоции улеглись, я внезапно осознала, что Дима подсказал мне решение. «Бессмертие всегда дает нам шанс переиграть все заново» – возможно это именно те слова, которых я ждала. Взглянув на мрачный, укрытый тучами горизонт, я кивнула:

– Пока он существует, о счастливой жизни можно только мечтать. Салим поймет и поможет нам.

Теперь я знала, как его убедить, хоть мне самой было страшно. Если что-то пойдет не так, я смогу вернуться назад и принять другое решение. О боги! Внезапное озарение пронзило меня: я сохранилась в постели с Салимом! Тогда мне это казалось идеальным моментом, но теперь я осознала, какие последствия это может иметь. Проклятье!

– Дима…, – Буквально сгорая от смущения, позвала я.

– «Да?»

Я бы могла вообще не говорить о сохранении, но мы собирались отправиться к Разлому и там у нас будет множество возможностей умереть. Я должна предупредить Диму на случай, если погибну, и он вернется в мое тело…

– Я сохранилась…

– «О, это кстати! Если что-то пойдет не так, Салим сможет снова попробовать свой ритуал».

– Да…,

«И ты очнешься в постели с ним» – подумала я, но не смогла передать эту мысль Диме. Просто не решилась. Возможно все обойдется…

– Я должна поговорить с Салимом.

– «Хорошо… Санрайз?»

– Да?

– «Если будет возможности, ты позволишь мне видеть происходящее?».

Я помнила, как тяжело было пребывать в неведенье, дожидаясь ответа Димы, когда он прорвался сквозь сонмы чудовищ и у Разлома будет совсем не лишним еще один наблюдатель.