– И соглашусь снова, если потребуется, – Оборвал я,

Черт, я воображал, как мы будем часами разговаривать с Санрайз на самые отвлеченные темы, но сейчас она желала говорить о Салиме! Умом я прекрасно понимал ее тревогу и, черт, она вроде даже переживала о моих чувствах, но во мне неумолимо просыпалась злость на Владыку оазиса, на всю эту дрянную ситуацию!

– Я не хочу этого, – Внезапно призналась Санрайз.

Я, наконец опустился в ванну, стараясь смотреть на стену перед собой и спрятал лицо в ладонях, устало потерев глаза:

– Если другого пути не будет, я соглашусь снова. Меньше всего на свете я хочу оказаться между тобой и ним.

Мне невольно вспомнился скверный эротический опыт, которым я был обязан Санрайз, но я имел в виду вовсе не это.

– Пока мы делим одно тело, это неизбежно, – Вздохнула Санрайз.

Я только обреченно кивнул, соглашаясь:

– Поэтому я готов на все, чтобы избавить тебя от своего общества.

Откинувшись на край ванный, я уставился в потолок.

– Мне бы хотелось, чтобы все сложилось иначе, – Вздохнула Санрайз, – Я узнала тебя и была бы рада, если бы у меня был такой друг.

Эти слова…, первое и такое искреннее признание Санрайз растопили лед, сковывающий мою душу. Сглотнув, я в порыве отчаяния или не обдуманной решимости спросил:

– Только друг?

Санрайз не отвечала, и я тут же поспешил ретироваться, затараторив:

– Прости, я не должен был…

– Я не знаю, Дима, – Внезапно ответила она, – Когда мне казалось, что Салим погиб, я ощутила невероятную пустоту и…, ты заполнил ее…

Мне казалось, что мое сердце забилось чаще. Нахлынувшая надежда загасила бушующее в душе пламя. Пусть я не смогу остаться здесь с Санрайз, но я могу забрать с собой ее теплые слова, те, которые так надеялся услышать.

– …Сперва своими письмами, потом заботой и защитой, – Продолжила Санрайз, – Когда я узнала о беременности, ты не оттолкнул меня, хотя я не представляю, как поступила бы в подобной ситуации, мне даже вообразить ее сложно…

Я закрыл глаза, полностью погрузившись в голос Санрайз, словно в дивный сон, но не позволял себе уснуть.

– Я поверила, что смогу жить дальше, но…

– Все это время я оставался проблемой, – Закончил я за Санрайз, – И остаюсь до сих пор.

– Я бы хотела, чтобы было иначе, – Повторила она, – Мы ни разу не встречались в одном мире, и ты стал мне другом, но вообразить что-то большее в этой ситуации я просто не могу.

– Понимаю, – Кивнул я, – Извини, что спросил и…, забудь, это было глупо.

– Вовсе нет…, и я не забуду друга из другого мира.

За словами Санрайз я почувствовал улыбку и невольно ответил, гоня прочь хандру и обиду:

– Назовешь ребенка в мою честь?

– Эй, это уже слишком!

Санрайз засмеялась, и я внезапно почувствовал себя счастливым, просто от того, что слышу ее веселый смех. Может, мне этого будет достаточно… жить воспоминаниями как садовник Сэм, верный друг мистера Фродо? Внезапное облегчение омрачало лишь то, что времени на разговор с Санрайз у меня оставалось все меньше, а столько всего хотелось обсудить!

– Но я подумаю, – Неожиданно добавила Санрайз,

Затем ее голос снова наполнился тревогой:

– Я боюсь, Дима. Мне кажется, что теперь я боюсь за двоих сразу и это невероятно тяжело.

Мне бы стоило что-то ответить, как-то успокоить Санрайз, но я не находил слов и просто слушал.

– Пока я здесь, меня терзает отчаяние. Я каждую секунду боюсь, что что-то пойдет не так и я ничего не смогу с этим сделать.

– Я не позволю навредить тебе или твоему ребенку, – Наконец ответил я, – И…, теперь здесь Салим.

– Да…, он здесь, и ты в безопасности, но…,

– Ты далеко от того, кто тебе дорог, – Вслух произнес я, – От своего ребенка.

– Это мучает меня…

Я понимал Санрайз и надеялся, что она это чувствует и все же она вскоре могла вернуться в свое тело, к своему ребенку, а вот я с тем, кто мне дорог не пересекусь никогда. Я не мог отделаться от мысли, что этот вечер последний для нас и уже завтра утром я улетаю домой.

– Скоро у тебя будет семья, – Произнес я вслух,

– Ты еще здесь? Я ничего не вижу.

– Да.

Я открыл глаза, снова уставившись в потолок, ощущая, как теплая вода ласкает уставшее тело.

– Твои глаза.

– Оу! Вода попала, извини.

Я смахнул рукой слезы. Дикая смесь счастья и разочарования в жизни норовила вытечь из меня, но умыв лицо, я отбросил ревность и обиду, сохранив в душе только радость от того, что Санрайз свободна. Мне казалось, что, наконец, наступил тот момент, когда мы могли поговорить без тревог и суеты. Когда я мог рассказать ей все, о чем прежде только фантазировал. О своем мире, обо всем, что было недосказано в нашей переписке, но я словно осужденный, которому дали последнее слово перед казнью, никак не мог выбрать с чего начать, выбрать слова, достойные остаться в памяти обо мне.

– Ты можешь убрать виденье. Я доверяю тебе,

– Нет…, мне…, так ты кажешься мне ближе, – Устало ответил я.

Меня совсем разморило, и веки становились все тяжелей. Шум медальона, прежде раздражавший теперь будто усыплял меня.

– Дима...

– Да?

– Мне жаль, что мы так и не встретились, но я хочу чтобы ты знал, что ближе тебя у меня друзей не было.

Я едва не спросил про Салима, но сдержался, выдохнув:

– Спасибо.

Глупо было соревноваться здесь с Салимом. Для Санрайз он не был другом и занимал в ее сердце другое место, но я был рад, что и для меня там нашелся уголок…, почетный уголок самого близкого друга.

– Я снова ничего не вижу…

Мне казалось, я только моргнул, представив себе Санрайз в своем мире, но открыть глаза уже не смог.

– Дима.

Ее голос, звучащий в голове все больше казался мне собственной фантазией и словно уплывал куда-то вдаль. Я пытался что-то ответить, но мысли растворялись в темноте, не успевая оформиться, и в какой-то момент темнота передо мной дрогнула и я будто окунулся в целое озеро света. Я завис в нем словно в невесомости, а надо мной раскинулась чернота, усеянная бесчисленным сонмом звезд. Над озером кружил легкий ветер, игриво касался меня и говорил со мной знакомым голосом.

Глава 21

Закрыв глаза, я долго вглядывалась в темноту, дожидаясь ответа Димы, но он не отзывался. Утихшая было тревога, проснулась вновь. Я убеждала себя, что Дима в доме Салима и ему ничто не угрожает, но почему он молчит? Его голос звучал устало и подавлено, мне не сложно было понять причину, но он не стал бы просто игнорировать меня из-за Салима. Он отключил виденье, но я сама позволила ему и не верила, что он мог как-то этим воспользоваться. Или мог? На какое-то мгновение меня сковал страх. Я знала, что Дима влюблен в меня и появление Салима, пусть даже спасшего нам жизнь, его явно не обрадовало. Что если охваченный ревностью он может причинить вред моему ребенку…, ребенку Салима?!

– Дима!

От страха я выкрикнула его имя вслух. Ответа не было, но через мгновение в моей голове зазвучал знакомый шелест, а следом меня будто окатило холодной волной. Раскрыв глаза, я совершенно неожиданно оказалась под водой! Рывком бросившись к поверхности я, разбрызгивая воду, обнаружила себя в знакомой медной ванне. Отплевываясь от воды, я металась взглядом по ванной комнате, не сразу осознав, что снова оказалась в своем мире и в своем теле. Я уже видела эти стены, эти светильники, но отблески магического виденья делали картинку почти нереальной, и лишь теперь я смогла рассмотреть их собственными глазами, убеждаясь в том, что дом Салима не был мороком, наведенным Амероном. Мой взгляд наткнулся на зеркало, где совсем недавно я видела свое лицо, но тогда на нем были совершенно иные эмоции…, эмоции Димы.

Вспомнив о своем страхе, я выбралась из ванны и осмотрела себя, но никаких признаков того, что Дима хотел мне навредить не обнаружила. Похоже, его просто одолела усталость, и он уснул прямо в ванне. Мне стало дико стыдно за свои страхи.

– Дима, – Позвала я снова, прислушиваясь к шелесту в голове.

Мне казалось, что вернувшись в свое тело, он должен бы проснуться, но, похоже, он все еще спал. Это было не удивительно. Судя по усталости, которая все еще томилась в моих мышцах, он был совершенно измотан и не только физически. Я представила, как он спит у себя за столом, где минуту назад сидела я в его теле. В «зале откровений» когда мы впервые смогли поговорить с помощью медальона, я хотела оказаться в его объятиях, найти в них утешение и защиту, а теперь сама хотела бы обнять его, просто в знак благодарности за все, что он сделал для меня и моего ребенка. Я больше не стала звать его. Видит Диссур, он заслужил отдых.

Я снова посмотрела на свое отражение. Мне казалось, мое тело уже начало меняться, подстраиваясь под нужды ребенка. Моя рука прижалась к животу. Только теперь, когда я снова вернулась в свой мир, к своему ребенку, я ощутила, как тревога покидает меня. Кошмар остался позади. Мы в безопасности, я с моим малышом… в доме его отца. По моему телу прошла дрожь при мысли о Салиме. Я должна увидеть его собственными глазами! Должна рассказать ему! Мне нужно убедиться, что он не призрак, услышать его, прикоснуться к нему! От нестерпимого желания снова оказаться в его объятиях, я едва не выскочила из ванной голышом, но на мое счастье у самой двери на стуле была аккуратно свернута чистая одежда, а на ней поблескивал в теплом свете магических огоньков медальон Эольдера. Взяв его в руки, я снова на мгновение вернулась в крепость Амерона. Я видела ее глазами Димы, видела, как он пробивался через толпы монстров. Мое тело еще помнило этот поход, в углу лежала одежда пропахшая дымом, кровью и смертью. Медальон напомнил мне еще и о том, что наш путь не закончен, но мы заслужили отдых, я заслужила право снова быть с Салимом, вернувшимся из мертвых!

Отложив медальон, я изучила свой новый гардероб. Он отличался знакомой простотой, которую так ценил Салим: черные облегающие брюки и короткое до середины бедра шерстяное платье рыжего цвета.

Одевшись, я снова замерла у зеркала, разглядывая в отражении встревоженную девушку со спутанными еще мокрыми после ванны волосами. Порыв немедленно броситься к Салиму отступил, и я, ощутив внезапное волнение, пыталась вообразить, как пройдет наша встреча после всего, что я узнала. После того, что мне пересказал Дима во мне засела обида на Салима. Я вспоминала, как ждала его в Мисталире, в какое отчаяние меня повергла разлука с ним. Странно, но мысли о том, что Дима мог сказать мне не все или солгать, я даже не допускала. Несмотря на его очевидную ревность. Мне вдруг снова захотелось позвать Диму, убедиться, что он не обижен на меня, хотя я осознавала, какая это глупость! И он знает это. Знает, что мне нужен Салим. И что мне нужно самой поговорить с ним.

Я не стала обуваться и, прихватив медальон, босиком вышла в спальню. Я осматривалась в уютной комнате с камином в углу, словно удостоверяясь в реальности того, что видела глазами Димы. Особенно мое внимание привлекал вид из окна. Над черными силуэтами гор далеко впереди раскинулось звездное небо, по холмам за озером взбирались тонкие сосны, звезды мерцали в спокойной водной глади. Давным-давно начав свой путь в Рантею я и подумать не могла, насколько извилистым он окажется, а теперь сложно было поверить, что я все же оказалась здесь, обретя любимого человека и ребенка от него. Я подняла руку, вспомнив о кольце Нартагойна на пальце, и невольно улыбнулась. И королевство в придачу…. Пусть впереди еще путь к Разлому, но сейчас я позволю себе долгожданное чувство счастья, за которым гналась все это время!

Снова взглянув на медальон Эольдера, я прислушалась к шуму в голове. Мне послышалось мерное и спокойное дыхание Димы. Он выкрал медальон в надежде, что с его помощью сможет вернуться домой, и он поможет нам разделиться. Его определенно не стоило оставлять, но сейчас я хотела избавиться от шума в голове и остаться с Салимом наедине. Я убрала медальон в тумбочку возле кровати, убедив себя в том, что здесь, в доме Салима, его никто не украдет. Рядом я обнаружила свой меч, но невероятным усилием воли убедила себя в том, что он мне не потребуется, по крайней мере, сейчас.

Выдохнув все сомнения и тревоги, я вышла из спальни. Я не представляла, где искать Салима, но его новый дом был небольшим и поиски едва ли станут проблемой. Я уже успела изучить интерьер глазами Димы, но теперь замечала еще больше деталей и тем сильнее росло мое негодование. Дом был богато обставлен и мне казалось, что каждая ваза, каждый ковер или канделябр сверкающий золотом, стоили мне дней разлуки с Салимом. С каждым шагом обида во мне нарастала. Я представляла себе, как в то время, когда я сражалась с коллекционерами в Мисталире, когда пробивалась к порталу, в надежде, что смогу вернуться к Салиму, он придирчиво выбирал посуду для нового дома в Рантее. Он сказал Диме, что спас множество жителей оазиса и некоторых привез с собой сюда. Сейчас я их не видела, к счастью. Вероятно прислуживая своему спасителю днем, ночью они возвращались в деревню, которую он для них создал. Святая Благодать, целую деревню! Я проходила по коридорам, обставленным красивыми светильникам, присматривалась к картинам на стенах, чаще изображавшим пустынные пейзажи и мое желание видеть Салима увядало все сильнее, но когда я наконец нашла его, все скверные мысли мгновенно меня покинули, а сердце забилось чаще. За одной из дверей скрывалась целая оранжерея знакомых ярких и ароматных цветов, небольших деревьев с сияющими белизной листьями, которых просто не могло быть в Рантее. Здесь же тихо журчал фонтан, а возле него на тонкой работы деревянной скамье сидел Салим. Он меня не заметил и укрывшись в тени раскидистой кроны одного из деревьев, я позволила себе рассмотреть его, ощущая, как во мне невероятным теплом растекается давно забытая радость. Я не была готова простить ему разлуку, но позволила себе на время забыть обиду. Он был в привычном белом облачении и задумчиво разглядывал нежно розовый цветок в своей руке. Теперь, когда я видела его собственными глазами, все будто снова стало как прежде. Этот сад вполне мог принадлежать Оазису и только холод напоминал о том, что мы уже не в пустыне, но меня согревала мысль о том, что Салим снова со мной и где мы находились, значения не имело. Не в силах больше удерживать себя, я вышла из тени тонкого ветвистого деревца, наполняющего ночь свежим лиственным ароматом.