– Диана?

Салим повернулся ко мне поднявшись, и я разглядела тревогу в его глазах. Мне вовсе не померещилась усталость на его лице, когда я видела глазами Димы. Тонкие морщинки, которых прежде не было теперь были заметны даже при тусклом свете луны, пробивавшемся сквозь прозрачный потолок. Салим показался мне цветком, который стал увядать, едва его пересадили на чужую землю. Мое сердце тронула жалость, изгоняя прочь обиду и я решительно подошла к нему, буквально окунувшись в его объятия и прошептав:

– Санрайз.

Он растерялся, но через мгновение его руки уже прижимали меня к груди. Он уткнулся лицом в мои волосы, жарко шепча:

– Боги, как же я ждал тебя!

– Я думала, что тебя больше нет!

– Знаю. Прости меня за это!

Он молил меня и его губы жарко касались моей шеи.

– Прощаю, – Выдохнула я, крепче прижимаясь к нему.

Он отстранился, бережно удерживая меня за плечи и с нежностью заглянул мне в глаза. В его глазах блестели слезы и следы былой тревоги. Я тут же угадала, что он думал о Диане и дабы развеять любые возможные сомнения, приникла к его губам. Этот поцелуй казался мне бесконечным. Он словно вернул меня в прошлое и разрушенный армией нежити оазис снова зацвел, но теперь у меня в душе, в том самом месте, где прежде была ужасающая черная пустота после разлуки с любимым. Салим отвечал мне страстно, неудержимо, словно изнывающий от жажды, добравшийся до источника. Он пил меня и наполнялся жизнью! А я пила его, но чувство какой-то недосказанности между нами не оставляло меня, и я заставила себя оторваться от его губ. Он тяжело дышал, но смотрел на меня счастливыми глазами, такими, каких я не видела прежде. В них была все та же нежность и любовь, но прежний покой оставил их, сменившись страстью человека, который боится потерять вновь обретенное счастье. Еще я видела в его глазах вину и это ранило меня, словно мой Салим, чуждый всем скорбям мира, внезапно стал простым смертным.

– Диана вернулась в свой мир? – Тихо спросил он.

Я кивнула.

– Она говорила, что вы можете общаться, с помощью медальона…

Он не утверждал, но словно бы спрашивал и я догадалась, о чем он думал здесь в одиночестве. Еще когда Дима говорил с ним, я видела, что он сомневается в его словах. Надеется или верит, что Диана не более чем моя выдумка. Это задело меня, ведь он поверил мне тогда, в оазисе. Я не знала деталей ритуала, который пережил Дима, но возможно Салим был уверен в его эффективности и от того сомневался теперь в существовании моей одержимости, но я не верила, что он сомневается во мне.

– Можем, – Отозвалась я прижав руку к груди и вспомнив, что оставила медальон в спальне.

Салим помедлив кивнул, уведя взгляд в сторону.

– Ты не веришь нам? – Прямо спросила я.

Он тут же посмотрел на меня и прижал к груди:

– Верю, конечно верю…, прости меня. Я только озадачен. Я…, – Салим вздохнул, признавшись, – Я был уверен, что нашел тебя в логове Амерона. Ты не представляешь, как я был счастлив, когда увидел тебя. Счастлив и напуган одновременно.

Он шептал уткнувшись мне в макушку, словно утешая ребенка:

– А потом…

– Я надеялась, что все это закончится после твоего ритуала, но все началось снова, едва мы оказались в Мисталире.

– Расскажи мне, как это произошло, – Попросил Салим, усадив меня на скамью и сев рядом.

Прежде я могла лишь наблюдать, как Дима рассказывал Салиму нашу историю. Еще тогда, запертая в его мире, я кипела от желания рассказать Салиму обо всем, что пережила после нашей разлуки и теперь не могла себя остановить. Начав с того, как ждала его в Мисталире, как искала подаренный портальный камень, я рассказала ему все. Он слушал меня, то бледнее от страха, то красней от стыда, при этом не выпускал меня из объятий и временами корил себя за все мои невзгоды. Я не разубеждала его и не утешала. Во мне все еще жила обида, хоть я и простила его. Возможно он чувствовал это и от того, лишь крепче прижимал к себе, когда я говорила о встречах с монстрами или очередном путешествии в другой мир. Едва я коснулась мира Димы, как Салим задал тот же вопрос, что задавал ему:

– Почему ты не рассказала мне об этом?

– А ты бы поверил?

– Я поверю всему, что ты скажешь.

Почему-то меня это не убедило, словно Салим говорил лишь то, что я хотела услышать.

– О таком не просто рассказать.

– Как о твоих друзьях?

Я подняла глаза на Салима, заметив в ответном взгляде мелькнувший огонек обиды. Неужели он смел на меня обижаться?!

– Ты даже не представляешь, каково мне пришлось! – Вспыхнула я.

Он тут же извинился, пытаясь унять пламя охватившее меня, но я уже не могла сдержаться. В оазисе, окруженная покоем и пониманием я могла обдумать и взвесить каждое слово, но теперь, после всего пережитого, слова полились из меня словно бурная река. Салим хотел знать о другом мире и я рассказала ему все! Вернувшись в Даклию, начав с самого начала я излила ему душу в отчаянном порыве избавиться от любой недосказанности. Он слушал внимательно и все больше менялся в лице. Сперва он был удивлен, потом напуган и под конец, когда он наконец осознал, в какой ловушке я оказалась, в его глазах, словно отражение моих, застыли слезы. После всех подробностей и деталей, он просто не мог не поверить мне и теперь корил себя пуще прежнего за то, что оставил меня.

– Я все исправлю. Клянусь, Санрайз, я все исправлю! Я освобожу тебя от этой напасти, чего бы мне это не стоило!

Теперь его слова звучали искренне, а я окончательно освободилась от тягостных мыслей. Прижавшись к Салиму, я словно ребенок, доверивший родителю свои страхи, рассчитывала на его помощь. Не знаю, сколько мы так просидели. Салим меня больше не мучил вопросами, хотя они у него явно были. Он гладил меня по голове иногда касаясь волос губами, а я слушала как стучит его сердце. Теперь он знал почти все, но среди того, о чем я не рассказала все еще оставалась главная новость. Салим все еще не знал, что я ношу его ребенка. Сперва я не могла доверить эту новость ему, испытывая обиду на него, чувствуя его недоверие, а теперь мне просто не хотелось к своему мрачному, наполненному страхами и болью рассказу добавлять единственную радость, которая согревала меня теперь. Словно последнюю ложку меда бросать в бочку с дегтем…, нет! Я хочу, чтобы Салим узнал о ребенке, когда тучи над нами развеются…, хотя бы на миг.

– Санрайз,

– Да?

– Диана тоже может видеть твоими глазами?

Я отстранилась от Салима, невольно ощутив вину перед Димой, и покачала головой:

– Сейчас нет. Я оставила медальон в спальне.

– Почему?

– Я хотела остаться с тобой наедине.

Он чуть заметно улыбнулся и нежно коснулся моей щеки. Я прижалась к его руке. Мне нужно было это прикосновение, нужна была его защита и его нежность. Святая Благодать, как же мне это было нужно после всего что я пережила и вспомнила снова!

– Я никогда тебя больше не оставлю, Санрайз.

Мне хотелось верить.

– Значит ты пойдешь со мной к Разлому?

Салим помрачнел и вздохнул:

– Я пойду за тобой куда угодно, но Разлом…, Санрайз, я безумно боюсь потерять тебя и не уверен, что смогу защитить тебя там.

Он крепок обнял меня.

– У меня нет другого выхода, – Вздохнула я, – Если Диана появилась из Разлома вместе с другими Всадниками, значит она должна вернуться туда.

Салим вздохнул:

– Я что-нибудь придумаю, обещаю.

– Я тебе верю.

Салим поцеловал меня в макушку:

– Спасибо, что рассказала мне все и прости, что заставил пережить все это снова.

Я устало кивнула, пригревшись у него на груди.

– Так, – Салим подхватил меня на руки и поднялся, – Теперь тебе нужно поспать.

– Я не хочу, – Впервые за время нашего разговора соврала я, прижав ладонь к его щеке и заглядывая в глаза.

В теле Димы я действительно была бодра, но вернувшись в свое, пережившее не одну битву, я чувствовала, что ванна сняла лишь часть усталости и то лишь усталости тела. Душевных сил у меня практически не осталось.

– Тебе просто нужно лечь в постель и сон придет.

Уже знакомыми коридорами Салим отнес меня к спальне, но оказавшись на пороге, ощущая, как в голове снова поднимается шум от медальона, я взмолилась:

– Только не сюда! Здесь я слышу медальон.

– Диана говорит с тобой?

– Нет…, это просто шум. Он звучит постоянно, даже когда мы не говорим друг с другом.

Мгновение я думала позвать Диму, но тут же отогнала эту мысль. Сейчас я не хотела говорить с ним. Мне нужно было отдохнуть от шума в голове и чужого присутствия.

– Хорошо, я…, я могу отнести тебя к себе.

– Куда угодно, только не оставляй меня.

Салим улыбнулся и кивнул. Его комната почти не отличалась от моей. В ней разве что был большой стол, усеянный пергаментами и чинеными перьями, а в остальном она оказалась такой же уютной, обещающей мирный сон и покой. Он уложил меня на кровать, а сам сел рядом в плетеное кресло, при этом он держал меня за руку, словно боялся снова потерять.

– Я так хотел привести тебя сюда.

Салим окинул взглядом комнату и посмотрел на горы за окном.

– Представлял, как мы начнем здесь новую жизнь вместе,

Это был хороший момент, чтобы признаться Салиму, что теперь нас трое, но я молчала, снова задумавшись о том, сколько времени и сил Салим вложил в это место.

– Если тебе здесь не по душе, мы найдем другое место, – Не верно истолковав мое молчание, предложил он, – Теперь я не намерен прирастать корнями, словно дерево.

Я улыбнулась:

– А мне бы хотелось, наконец остановиться.

– Тогда как тебе этот вариант?

Салим жестом очертил комнату, почти такую же как в моих мечтах. Ему удивительным образом удалось совместить мои фантазии с чертами оазиса, к которым я успела прикипеть душой.

– Здесь красиво, – Признала я.

Отложив мысли о нашей разлуке и о том, как мы нашли друг друга снова, я представила, как здесь растет наш ребенок в любви и безопасности. Мечта лежала прямо передо мной, но между нами пролегал Разлом.

– Но вся красота мира бледнеет на фоне твоей, – Шепнул Салим.

Впервые с того момента, как мы оказались в его комнате, я посмотрела на него, заметив в глазах разгорающееся пламя, словно укрытое дымкой. Он изменился, будто север уже сделал его суровее. Он смотрел на меня не отводя глаз и в какой-то момент, будто не выдержав дрожащего между нами напряжения он сжал мою руку в своей и поднявшись склонился надо мной приникнув к моим губам. Я не сопротивлялась и чем дольше это длилось, тем сильнее во мне разгоралось желание, тем дальше отступали тревоги и сомнения, пока не скрылись где-то в тени разума. Салим нетерпеливо, тяжело дыша касался моего тела и я вспоминая нашу первую ночь я не узнавала его, но была не в силах сопротивляться его напору. Еще одним плюсом простой одежды было то, что она так же просто снималась. Мне пришлось лишь чуть-чуть приподняться, чтобы Салим избавил меня от платья и стянул брюки, притом все это он проделал покрывая мое тело поцелуями. Его дыхание обжигало кожу, словно раздувало пламя во мне. Он стянул свою рубашку, смутившись на миг от моего удивленного взгляда.

– Ох, Салим! – Выдохнула я, коснувшись ярко выделявшихся в свете свечей шрамов и следов ожогов на его груди и животе.

– Я недооценил Амерона, но это ерунда по сравнению с теми муками, которые одолевали меня от разлуки с тобой.

Он поймал мою руку и прижал к своим губам, прикрыв глаза, словно пробуя особенно изысканное вино. Свободной рукой я скользнула вниз по его животу и освободила из заточения его жаждущее ласки мужское достоинство, заставив его задрожать всем телом.

– Тогда мы можем компенсировать их удовольствием от встречи, – Улыбнулась я, привлекая его к себе.

Наши губы снова встретились и долго не могли расстаться, но в какое-то мгновение Салим отпрянул от меня, смущенный больше прежнего.

– Что-то не так?

– Я…, – Салим покачал головой, – Что если вернется Диана?

Почему-то в этот раз его смущение вызвало у меня улыбку. Он выглядел таким растерянным, что мое желание, вместо того, чтобы иссякнуть от весьма уместного вопроса, только усилилось.

– Так скоро не вернется, – Уверенно ответила я, хотя уверенна не была.

Во мне говорило мое желание, затмившее любые мысли о Диме, отринувшее весь мир, кроме дома на берегу озера, уютной комнаты в нем и постели, в которой я была с Салимом. Доверившись мне, он улыбнулся и снова поцеловал меня.

Он любил меня страстно, увереннее, чем прежде, что снова наводило меня на мысли о том, как он изменился. Его страсть одновременно дарила мне наслаждение и будила тревогу. Он касался меня то привычно нежно, то чуть сильнее, а порой почти на грани грубости. Сперва пробуждал сладкую истому, а после дрожь и какой-то подсознательный страх, не успевавший вырваться наружу и оттолкнуть его. Но я убеждала себя в том, что это пройдет. Мы нашли друг друга и все станет как прежде и возможно эта дикая страсть, останется единственным напоминанием о разлуке. Сладким напоминанием, которое показывает мне, как Салиму меня не хватало.

– Боги, мне тебя так не хватало! – Выдохнул Салим, снова касаясь моих губ своими.

– Меня или этого?

Я коснулась его ниже живота, от чего он тут же застонал:

– Оххх! Тебя… и… этого, боги!

Ответ меня устроил и я продолжила уже нежнее, позволяя Салиму целовать мою шею, а после проникнуть в меня снова.

– Ты изменилась…, – Заметил он, когда страсть чуть улеглась и мы лежал рядом,

Салим водил пальцем по моему животу, чертя узоры выше, вокруг груди и ореол сосков, все еще призывно торчащих.

– Ты тоже…

Ощущая медленно отступающее наслаждение, я ответила то, что у меня крутилось в голове, не сразу осознав, что Салим, должно быть, говорил о моем теле.

– Я знаю, – Неожиданно вздохнул Салим, откинувшись на подушку и глядя в потолок, – И почти уверен, что не в лучшую сторону. Я давно отказался от мира и уже забыл что такое терять того кто мне дорог. Это боль изменила меня.