Как настоящий рыцарь, только без доспехов, Дэвид проводил меня до двери в комнату. Он ориентировался так же отлично, как Кессади, и не потерял номерок «666», когда коридоры вновь перестроились. Ощущая неловкость и напряжение до кончиков пальцев, я взглянула на Дэвида. Он улыбнулся самой невежественной улыбкой, которая только могла существовать. Меня подкосило от выражения его лица, но я постаралась улыбнуться в ответ более дружелюбно.

– Вот мы и пришли, – я разбила тишину дрожащим голосом, не понимая, почему Дэвид пялится на меня и молчит.

Он убрал с моего лица огненно-рыжий локон и прошептал:

– Ты хорошо постаралась сегодня.

– Ты издеваешься?

– Что? Нет, Фрэй! Для первого курса это вполне неплохо.

– Ты только взгляни на Саманту. – Я вспомнила, как Гнев прижимала меня к земле, отобрав посох. – Вот это неплохо. А я – полный ноль.

– Даже если так, я научу тебя, – успокаивал Дэвид.

– О Великий учитель, – ухмыльнулась я. – Я правда надеюсь, что смогу победить Саманту через несколько спаррингов.

– В Аду мы уязвимы, и тебе придется научиться сражаться, – напомнил Дэвид, нажимая на ручку двери позади меня.

Тело Дэвида оказалось необычайно близко к моему. Я ощутила неистовый жар, а его плотная грудь учащенно вздымалась. Мои ресницы затрепетали, а сердце пустилось вскачь. Внутри творилась какая-то неразбериха, которая не позволяла мне спокойно вдыхать. Я ощущала накалившийся воздух, обжигающий легкие, и теплые объятия его взгляда. В эту бесовскую секунду лицо Дэвида показалось мне привлекательным: я подняла робкий взор на его гладкие губы, осмотрела небрежную щетину и заглянула в карие глаза, в которых отражались огни канделябров. Дверь позади меня так и не открылась, потому что Дэвид застыл, нависнув надо мной. Я не знала, что за игру мы вели, но мне это нравилось. Нравилось смотреть на него и испытывать все эти чувства…

В коридоре раздался шум, и тотчас кто-то прокашлялся. Я подпрыгнула, едва ли не влетев в дверь, а Дэвид спешно отошел, поворачиваясь к гостю в нашем огненно-романтическом пространстве.

– Я вам помешал? – Профессор Эстор был тут как тут. У меня создавалось впечатление, словно других занятий, кроме слежки за студентами, у него не было.

Дэвид сцепил руки за спиной, покачиваясь на пятках.

– Нет, профессор.

– Да, – наперекор выпалила я, ощутив, как скользкий взгляд Эндела остановился на мне. – Мы обсуждали кое-что личное, а вы помешали.

– Личное в стенах Академии? – Эстор вскинул брови. По лицу Дэвида я поняла, что он не поддерживает мое желание вывести профессора. – Интересно.

– Не интересно. Я попрошу вас уйти, – огрызалась я, задрав голову.

Дэвид поперхнулся, а Эндел засмеялся.

– Ты просишь уйти меня из коридора, где проходят тысячи студентов ежедневно? И какими полномочиями ты обладаешь, чтобы выпроваживать меня?

Я сглотнула. Напряжение росло в геометрической прогрессии. Словно оказавшись меж двух огней, Дэвид сделал шаг к Энделу и размеренно произнес:

– Профессор, прошу извинить Фрэй. Этого не повторится. Мы можем закончить наш разговор?

Эстор не сводил с меня глаз. Он знал, что я не устану отмахиваться от него и пресекать его любопытство, однако кивнул. Поправляя воротник, профессор развернулся на пятках.

– К слову, любовными утехами лучше заниматься в комнате.

Румянец окрасил мои щеки. Наконец, фигура Эндела пропала в темной резной арке, которая тут же стала тупиком. Коридоры затрещали и перестроились, заставив меня открыть дверь.

– До завтра, – сказала я, бросив смущенный взгляд на Дэвида.

Он придержал дверь, когда я вошла, но не ушел.

– Фрэй, когда-нибудь профессор слетит с катушек. Он может подпортить твою учебу, если насолишь ему. Я не думаю, что ты бы хотела побывать в Лабиринте.

– Все под контролем, – успокоила я, хотя под ложечкой засосало. – Этому не бывать.

* * *

Сегодня ночью адские псы загрызли троих студентов. Те собирались сбежать из Академии, но у них ничего не вышло. Направляясь на занятия, я невольно замечала кровавые потеки на стенах и полу. Дыхание участилось. Вместо этих Грехов могла быть я или Кессади, если бы мы дали слабину.

Кессади перешагнула сгусток крови и поморщилась. Опытные Грехи не обращали внимания на такую мелочь и могли смело пройтись по дорожке из трупов. К четвертому курсу оставались только закаленные, ведь слабые выбывали, не пройдя и половины обучения.

Я вдохнула раскаленный воздух, завернув в широкий коридор с острыми пиками. Уродливые горгульи смотрели на меня с массивных колонн, склонив хитро головы. Их каменные морды меняли положение, когда находили цель поинтереснее. Я сосредоточилась на пути к Защите от Чар, подхватив под руку Кессади.

– Как думаешь, что будет сегодня? – спросила я, доверяя ее чутью.

Грех лавировала в коридорах, которые несколько раз за наш путь переменились. Я была уверена, что она направлялась четко к кабинету Эндела.

– До вылазки к людям осталось всего ничего. Думаю, сегодня будет что-то жесткое.

Я сглотнула. Мы вышли в очередной холл, где обнаружили заветный кабинет. Я остановилась перед табличкой, и Кессади дернула меня за руку.

– Забыла алфавит? Мы на месте.

– Нет. Я просто не хочу…

– Что? Фрэй, ты сошла с ума? – Лицо Кессади исказилось в ужасе, и она быстро затащила меня в кабинет, словно думала, что я собираюсь сбежать. В ее глазах промелькнул страх, а губы слегка задрожали. – Скажи, что ты пошутила?

– Я знаю, что нужно посещать все занятия и не попасть в черный список, но каждая встреча с Энделом выбивает меня из колеи.

Словно почувствовав, что мы говорим о нем, профессор Эстор поднялся из-за стола и взглянул на меня. В толпе студентов, рассаживающихся по местам, он безошибочно нашел меня, несмотря на то, что я сливалась с серой массой. Я выдохнула через рот, надеясь, что пара пролетит быстро и Эндел подарит мне хотя бы один день без своего вмешательства.

– Забудь. Идем.

Кессади не знала, как прокомментировать мои страдания, но я была рада, что она не стала заваливать меня вопросами. Мы уселись на свободные места и терпеливо ждали, когда Эндел начнет пару. Доска была чистой: он не написал ни слова, заставляя нас гадать, что же будет сегодня. Кессади в предвкушении смотрела на профессора, в то же время он глядел на меня. На первом курсе было много красивых девушек, но свой пытливый взор он останавливал только на мне.

Я прервала зрительный контакт, рисуя на полях тетради замысловатые завитки. Наконец, Эндел встал, поправляя черный плащ, и отчеканил:

– Нужен доброволец. Любой Грех. Кто желает?

Я позеленела, пытаясь спрятаться под парту, но Эстор указал на меня.

– Как насчет тебя, Фрэй?

– Я… нет, я не хочу. Не могу.

– Выходи.

Он поманил меня жестом. Все Грехи взглянули на меня, кто-то подталкивал, а кто-то просил занять мое место. Я не знала, что сейчас будет, и это пугало вдвойне. Учитывая склонность профессора к испытаниям, я боялась совершить ошибку, но после очередного толчка в спину пришлось встать. Гордыня не должна отказываться, чтобы не показаться слабой.

Эндел протянул руку и, когда я спустилась, взял мою ладонь. Его тепло прошибло меня электрической волной, задерживающейся внизу живота. Кессади отсалютовала мне с парты и прошептала одними лишь губами: «Ты справишься». Это ничуть не ободряло, ведь намерения профессора были все еще неизвестны.

– Послушная девочка, – прошептал мне на ухо Эндел, когда вел к кафедре, на которой стоял его стол.

Я сжала зубы так крепко, что услышала скрип. Грехи замерли в ожидании, а я старалась держаться достойно, выпрямив плечи. Несмотря на это, мне было чертовски страшно. Эндел мог опозорить меня, вручив какое-то сложное задание. Он знал мои слабости и словно чуял, в каком направлении копать, чтобы добраться до чего-то большего.

– Итак, – громко сказал профессор Эстор, улыбнувшись, – перед вами Гордыня. Как думаете, она выглядит, как примитивная девушка?

Я обернулась на Эндела, но он смотрел в толпу. Грехи оживились, рассматривая меня как диковинку. Это слегка подкосило мою уверенность, ведь я оделась просто. На мне были расклешенные джинсы, грязные старые кроссовки и мешковатая кофта, а волосы я собрала в высокий хвост. Локоны ниспадали на спину, открывая шею, и Энделу нравился этот образ. Пленительно улыбнувшись, он кинул взгляд на мою шею и плечо, выглянувшее из-под кофты.

– Безупречно проста, не так ли? – прокомментировал он, поднимая взор на Грехов. – Никаких пятен крови, слизи и грязи на одежде. В мире людей все выглядят точно так же. Чем меньше вы будете отличаться – тем больше шансов выполнить миссию хорошо.

Темнокожий парень с последней парты поднял руку.

– Профессор, люди ведь и так не догадаются, кто мы…

– Зато догадаются Защитники. И прирежут вас. Вы бы хотели умереть так жалко?

Парень отмахнулся:

– Нет, сэр.

– Поэтому первое правило, которое вы должны запомнить, – нельзя отличаться от массы. Будьте максимально похожими на людей. А еще, – Эндел наклонился ко мне, чтобы взять со стола сияющий клинок, – вы должны быть вооружены. Многие из вас знают, что убить Защитника обычным оружием – не так-то просто. Он – ангел. И его возьмет только то железо, из которого создан трон Люцифера. – Профессор повернул лезвие, с очарованием осматривая его. – Булатная огненная сталь… Красота и изящество. Все ваше оружие будет выковано из нее.

Подняв клинок над головой, словно произведение искусства, Эндел с наслаждением смотрел, как острейшее темное лезвие ловит блики ламп. Я напряженно скрестила ноги, когда он повернулся ко мне и стал перебрасывать клинок из руки в руку.

– На боевых искусствах вы научитесь владеть им, но сперва должны подружиться с посохом. Если кто-то из вас будет отставать, – профессор акцентировал последнее слово, взглянув на меня, – то познает просторы Лабиринта.

* * *

После Защиты от Чар я вылетела из кабинета, не дождавшись Кессади. Злость переполняла каждую клеточку тела. Очередной зевака пугал меня Лабиринтом, и это было не смешно. Эндел неспроста поставил меня перед классом: многие знали о моих успехах в некоторых областях и поняли, что профессор говорил обо мне.

Между занятиями был небольшой перерыв, и я решила провести его в полном одиночестве, стащив из буфета небольшую лепешку и кофе. Прислонившись к каменной стене Академии, я смотрела в витражное окно, за которым виднелось кровавое небо и несколько куполов жилого корпуса. Моя трапеза была идеальной, пока ее не нарушил чей-то кашель. Я поперхнулась лепешкой и пролила кофе на джинсы, испугавшись.

– Да ты сама грация, – усмехнулся Эндел, появившись в поле моего зрения.

Со стуком я поставила стаканчик на подоконник и дожевала лепешку, прежде чем развернуться к нему. Мой мозг разлетался на атомы. Казалось, что профессор специально выслеживал меня, чтобы было над кем насмехаться.

– Снова заделались в мои преследователи?

– Я шел по своим делам, – кинул Эндел. Он взглянул на пятно, покрывшее мои джинсы. – Дать салфетку?

– Я разберусь! – выкрикнула я, подпрыгнув от ярости.

Эндел наслаждался моим гневом. Сдерживая широкую улыбку, он прищурился и откинулся на стену рядом со мной. Я осмотрелась, ища хоть что-то, чем смогу промокнуть жирные руки и вытереть пятно. С озорством и любопытством Эстор наблюдал за мной, и вскоре перед моими глазами возникла белая салфетка.

– Не благодари.

Я застонала, выхватив подачку.

– Даже не собиралась. – Я быстро вытерла ладони, потерла пятно и бросила салфетку на пол. Мрамор под нашими ногами завибрировал: из него просочились яркие языки пламени и сожгли салфетку в два счета. – Вы вроде бы шли по своим делам.

Эндел легко пожал плечами.

– Я передумал.

– Так всегда! Просто признайтесь, что вам что-то нужно от меня.

– Нет, – неубедительно сказал он. – Или да. Я пока не решил.

– Выберите себе другую жертву! – Я отпрянула от профессора. Горгульи на колоннах заинтересованно повернулись к нам, навострив уши. – Прекратите слежку за мной.

– Фрэй, тебе нужно отдохнуть. – Эндел оттолкнулся от стены и пошел на меня. Я подпрыгнула и отходила ровно настолько, сколько шагов он совершал. – Ты снова несешь какую-то несуразицу.

– Наш разговор – это полная несуразица. Займитесь своими делами и оставьте меня.

– Ладно.

Эстор вынул сигарету. Я в неверии качнула головой.

– Что «ладно»?

– Я отстану от тебя.

– Это очередная уловка?

– Фрэй, научись верить людям.

– Вы даже не человек, – фыркнула я.

– Как и ты.

– Тогда что это значит?

– Я отстану от тебя. Сегодня.

Я развела руками.

– Ох, спасибо. Получается, завтра ждать вашего вторжения в комнату или в женский туалет?

– Куда хочешь, – сексуально прошептал Эндел, отчего мои щеки зардели. – Можешь пригласить меня.

Выдохнув через рот, я схватила стаканчик. Несколько глотков терпкого кофе успокоили меня, но ненадолго: Эстор вновь открыл рот.

– По правде говоря, я пришел сюда, чтобы позвать тебя на Поклонение.

– Меня? – переспросила я, ощущая, как ногти вонзаются в кожу.

Поклонение Люциферу в стенах Огненной Академии было ежемесячным явлением. В этот день учителя и студенты надевали наряды, синие мантии и возносили хвалу Лукавому. После церемонии в цокольном зале Академии устраивали бал и накрывали столы наивкуснейшими блюдами. Сатана позволял прислужникам немного развлечься после Поклонения, и те вовсю пользовались возможностью. Однако прийти на бал, отведать кушанье и повеселиться позволялось только в паре. Поодиночке Грехов не впускали в зал.

Я сглотнула, когда Эндел приблизился ко мне, заставляя вжаться в стену.

– Да. Я приглашаю тебя. Если волнуешься, что кому-то будет дело до разницы наших статусов в Академии, спешу сообщить: всем плевать.

Приглашение Эндела звучало как шутка. Я ни разу не присутствовала на Поклонении, ведь совсем недавно стала студенткой Академии. Тем не менее профессор Эстор что-то утаивал: он звал в свои спутницы Гордыню, которая презирает его и ненавидит.

– Очень смешно, профессор. Но знайте, что я устала от ваших шуток…

– …Это не шутка. – Эндел помрачнел. Кажется, он говорил правду, и его не устраивало, что я сливалась. – Ты пойдешь со мной?

Я поперхнулась. С крошками на губах, пятном от кофе и сомнительной репутацией в Академии я не была лучшей пассией. Особенно для наипрекраснейшего Эндела Эстора. И не хотела бы, чтобы этот заносчивый засранец составил мне компанию на Поклонении.

– Нет. Я не пойду с вами.

– Почему?

– Вы серьезно? – Я откинула прядь волос, выбившуюся из хвоста. – Мы с вами в плохих отношениях, если говорить прямо. Но дело не в этом… вы бы не пригласили меня просто так.

Лицо Эндела оставалось невозмутимым.

– Снова думаешь, что мне что-то от тебя нужно?

– Вы не выглядите хорошим парнем.

– Я и не должен. – Вытащив сигарету, профессор улыбнулся, показывая ряд белоснежных зубов. – Разве я не прав?

Я закатила глаза.

– Удачи в поисках, профессор Эстор.