Катрина

Я возвращаюсь домой под утро. Отец приходит в недоумение, когда видит зареванную дочь, сидящую на пороге в шесть утра с бутылкой шампанского. Всю дорогу я плакала на заднем сидении автомобиля Джакса – друга детства. Он находился в таком же шоке, как и мой отец.

– Я совсем не понимаю, что с тобой происходит. Ты можешь мне объяснить? – взъерошивая волосы, задается Джакс.

– Ты не поймешь. – Мотаю головой и делаю еще глоток. – Не поймешь.

– Попробуй объяснить. Потому что мне нужно говорить что-то Блейк.

Я хихикаю, сама не зная, что смешного нашла в речи друга. Блейк никогда не ревновала меня к Джаксу. Зачем же ему оправдываться за то, что он просто подвез подругу домой? Или их отношения на какой-то новой стадии, и я о чем-то не знаю?

 – Пусть она не ревнует, так и передай ей.

Джакс не отвечает. Еле соображающими мозгами допираю, что у них явно что-то стряслось.

– Может ты хочешь, о чем-то поговорить?

– С пьяной Хеймсон? Упаси, нет.

Разговор по душам с утреца у нас не задается. Джакс дает понять, что хочет встретиться и поговорить, но в другой раз. Отец отчитывает за выходку. Говорит, что однажды я доиграюсь и сделаю худо всем. В его глазах этим утром я выгляжу, как исчадие ада, явившееся на свет, чтобы испоганить людям жизнь.

Тогда же я пишу фотографу, соглашаюсь на предложение о фотосессии. На радостях Хартли просит прислать адрес и порывается заехать за мной. Воу, полегче, мальчик! Конечно, я отказываюсь. Прошу прислать Джареда геолокацию студии, договариваемся встретиться в четыре.

Просыпаюсь поздно. Если бы не назначенная съемка пьяной Хеймсон, то точно бы осталась дома и продолжила смотреть сны. Отражение в зеркале не радует, а вот холодный душ спасает положение.

Я уже опаздываю к Хартли, но радуюсь, потому что спешка отвлекает меня от дурацких мыслей об улетевшем Каррасе, ненавидящем отце и прочих заботах.

По дороге в студию открываю документ, который прислали вчера с университета. Файл содержит в себе расписание занятий, которые уже вот-вот начнутся. Я предаюсь мечтаниям, как буду прогуливаться по улочкам Нью-Йорка, когда в перерыве пойду за кофе. Как в окружении студентов буду сидеть на ступеньках Колумбийского и обсуждать девчачьи вопросы с однокурсницами, как в «Сплетнице».

От размышлений о будущем по коже бегут мурашки. Иногда ожидание чего-то грандиозного идет нам на пользу. Правда ради этого чего-то нам порой приходится оставлять некоторые моменты в прошлом. Под моментами я воспринимаю людей и вещи, которые не дают дотянуться до мечты.

– Джаред, – набираю фотографу, – я подъехала.

– Катрина, добрый день. – Веселый голос по ту сторону телефона вселяет уверенность в хорошем времяпрепровождении. – Проходите внутрь, в конце коридора будет дверь.

Я думала, мужчина встретит меня. Но Хартли этого не делает. Казалось бы, мелочь, но от данного факта у меня закрадывается нехорошее предчувствие. Я быстро отмахиваюсь от него. Не хочу показаться дурой, которая верит в такие вещи. Да и перед Джаредом неудобно. Я же уже приехала, будет странно все бросить и вернуться домой. Прошу водителя помочь мне с вещами, которые я выбрала для съемки.

Мы проходим в здание. Как снаружи, так и внутри оно ничем не выделяется. Белые стены, старый паркет.

– Как в психушке, – подмечает мой водитель.

Я оглядываюсь и бросаю грозный взгляд. Тревога внутри нарастает. Однако, когда мы переступаем порог фотостудии, переживания отступают и на смену им приходит умиротворение.

Одна из стен задекорирована. На длинном обеденном столе с белоснежной скатертью стоят сотни зажженных свеч. Блики огней отражается в пустых тарелках и бокалах. Напротив стола, на стене весит зеркало в форме квадрата. У меня отвисает челюсть, от того, как красиво здесь все украшено. Белая тюль ниспадает со стен и придает фотозоне атмосферу легкости.

Позади раздается голос:

– Извини, что не встретил. Нужно было поработать над некоторыми деталями.

Я оборачиваюсь и вижу радостного фотографа. В руках он держит объектив. Худощавое телосложение, простенькая футболочка и очки в квадратной оправе отталкивают меня. Не подумайте ничего плохого, но на фото он выглядел намного лучше.

– Переодеться можешь за ширмой. – Продолжает Хартли. – Вещи можно оставить на диване.

– Хорошо.

Отпускаю водителя, а сама иду переодеваться. Несмотря на шикарную фотозону, что-то все равно останавливает от затеи позировать мужчине. Я предпочитаю, чтобы на месте фотографа был Каррас. Так хочется, чтобы сейчас здесь был Демиен. Но, собирая мысли в кучу, выхожу к Джареду.

Хартли замирает и облизывает нижнюю губу.

– Ты прекрасна, – произносит он.

– Спасибо.

От тишины после моего «спасибо» бешено стучит пульс. Мне не нравится, как тело реагирует на присутствие фотографа. Джаред прерывает молчание и любезно интересуется:

– Как вчерашняя свадьба?

Я на автомате сухо отвечаю:

– Нормально.

Не хочу говорить об этом, тем более с незнакомым человеком.

– Каррас счастлив?

Смотрю на мужчину, который задает странные вопросы. Еще острее ощущаю неладное. Какого черта ему нужно это знать?

– Поиграл и бросил тебя значит?

Замираю и не могу пошевелиться. Вихрь эмоций захлестывает меня, но я храню их внутри. Не показываю…

– Откуда знаю? – Озвучивает мой вопрос мерзкий фотограф. – Устроил вам скрытую фотосессию. Так хочется, чтобы ее увидел весь мир.

Я сжимаю пальцы в кулак и удерживаю себя от порыва врезать Джареду.

– На коленях Демиена ты выглядела чертовски горячей. Признаться честно, на месте Карраса я бы тоже не удержался и изменил своей без пяти минут жене. Какого это чувствовать себя последней шлюхой, Хеймсон?

***

– Черт, – стонет Демиен в губы, отдавая всю волю управлять им.

– Я знаю, что пожалею. – Окончательно лечу с катушек, но не могу прекратить начатое: приподнимаюсь с сидения и перебираюсь на колени к Каррасу.

Демиен мгновенно реагирует, хватаясь за рычаг, управляющий регулировкой сидения. Места в тачке становится чуть больше, но я не обращаю на это внимания. Мое тело плавится в объятиях Карраса. Не знаю, нормально ли испытывать подобное? Предпочитаю выяснить потом, когда вновь почувствую себя разбитой.

***

– Ты с ума сошел? – смеюсь я, когда Каррас развязывает платье.

– Да. Мне мало тебя, – охрипшим, запредельно-сексуальным голосом произносит он.

Близость между нами заставляет испытывать весь спектр ярких эмоций, которые только может ощутить человек без использования препаратов. Это чистой воды химия. Химия страсти и настоящей любви…

***

Он улыбается, целует в тысячный раз и проводит языком по моим ключицам, оставляя влажный след.

– Теперь ты понимаешь, что я чувствую, находясь рядом с тобой.

***

В агонии касаюсь широких, мускулистых плеч Демиена. По его коже пробегает волна мурашек. Каррас увлекает меня за собой, мы выходим из машины и окончательно растворяемся друг в друге. Машину Демиен останавливает не в самом выгодном для нас месте. Почти что на повороте, где начинается территория соседей. Здесь изредка проезжают другие автомобили, а при свете дня, как сейчас, нас прекрасно можно разглядеть.

***

Мы, конечно же, не собираемся ничего делать, помимо поцелуев, прямо на капоте машины. Однако поцелуи могут служить поводом для слухов. Я обхватываю обнаженный загорелый торс Карраса и прижимаюсь ближе. Физическое влечение усиливается, когда я ощущаю сильную эрекцию Демиена прямо у себя между ног. Мужчина умело играет с моим языком, покусывая то нижнюю губу, то верхнюю вперемешку с нежными и в то же время напористыми поцелуями.

***

День, когда наши отношения вышли на новый уровень. У нас обоих перегорели датчики, я слетела с катушек и перебралась с пассажирского сидения на колени к Каррасу. Голод друг по другу убил. Животная страсть охватила нас, мы больше не могли контролировать чувства. Если до этого не позволяли вырваться наружу тому, что было скрыто, то тогда по-настоящему открылись друг другу.

День, когда мы дали себе волю, стал роковым.

– Что ты хочешь, Джаред? Сдашь нас СМИ?

– Ну, почему ты так сразу думаешь? – масленый голос мужчины противен мне. – Такая красавица, как ты, заслуживает шанс на исправление.

Мысленно посылаю его к черту. И чего он хочет?

– Да? – прикусываю губу и мило улыбаюсь.

Выпускать своих демонов сейчас не время. Сукин сын должен поверить, а для этого я должна какое-то время разыгрывать спектакль.

– Конечно, Катрина. Катрина… Какое чудесное имя дали тебе родители. Я не хочу губить тебя. У меня есть условие. Ваши с Каррасом фото никуда не попадут. Взамен на… На…

Ублюдок тянет время. Вероятно, надеется на то, что я стану умолять его и ползать в ногах. Я сохраняю хладнокровие и едва улыбаюсь, немного склонив голову на бок. Джаред Хартли пытается разжечь мой интерес, но я не поддамся. Ни этому мужчине разжигать во мне какие-то эмоции, помимо ненависти и отвращения.

– Неужели не интересно? Не хочешь спасти жопу своего любовника? – дерзит мне Хартли. Я по-прежнему молчу, безразличие должно убить его.

Не хочется подставлять Демиена. Не думаю, что ему нужны проблемы. Как бы я не злилась, какими бы фразами не бросалась перед прощанием, Каррас дорог мне. Я хочу сохранить то, что было. Скрыть происходящее между нами от посторонних глаз и не впутывать в наши отношения чужих.

Если я выполню условия Джареда, то спасу обоих. Не хочу заявляться в универ с такой дурной репутацией. Это испортит мне, как минимум, учебный год. Максимум – все обучение.

– Ты откажешься от Карраса, – выплевывает фамилию Демиена мужчина. – И станешь моей.

У меня отвисает челюсть от его условий. В особенности от последнего. Я вещь какая-то? Моя, твоя, соседская?

– Это было один раз. – Как можно резче заявляю я. – Между нами больше ничего нет. – Вру, желая вернуть все хотя бы на день.

– Я даю тебе шанс. Минута – ровно столько у тебя есть, чтобы дать ответ. А затем фотки либо улетят в корзину, либо я отправлю их своему другу. Он работает в очень крутом и крупном издании. Уже через десять минут на ушах будет стоять весь Нью-Йорк, – добивает меня Джаред.

Все происходящее – унизительно. Я чувствую себя тряпкой, которая только и способна на то, чтобы подчиняться. Если соглашусь, значит опущусь ниже плинтуса. Потеряю статус свободной женщины, которая вправе распоряжаться своей судьбой.

– Тридцать секунд, Хеймсон. – Подразнивает Хартли, тыча в экран телефона с отчетом времени. – Двадцать.

Как я могу принять решение, когда меня загоняют в такую ловушку? Он издевается надо мной. Кукловод, потешающийся над судьбами людей.

У меня скручивает живот от волнения. Даже экзамены в школе не вызывали таких чувств, как поведение этого мужлана. А экзамены были для меня самым важным этапом в жизни.

Да и сомневаюсь, что Джаред удалит фото, если я соглашусь на его условия. Но так хотя бы выиграю время.

С одной стороны, университет, новые знакомства, приватность нашей с Демиеном связи и спокойная жизнь. На другой стороне весов…

– Твой ответ?

– Я принимаю условия. – Убийственно тихо произношу. В то время, как сердце грохочуще бьется.

– Хорошая девочка. Я знал, что ты примешь правильное решение. – Обращается со мной, как с собакой, которая выполнила команду. Сделала то, что хотел хозяин.

Если бы я выбрала себя, то жизнь все равно бы рухнула. И не только моя, но и жизнь других: Демиена, Алисии… Отец бы со свету меня сжил, узнав о том, что я связалась с Каррасом. Одно упоминание фамилии врага заставляли папу съеживаться и терять интерес к еде (был у нас однажды инцидент за столом).

Слова, брошенные в порыве гнева, оказались пророческими.

Не успел ты уехать, Демиен, я уже нашла парня. Хоть и фиктивного…