Катрина

Конец Демиен, ты сделал свой выбор. Я начинаю уставать от неопределенности со стороны Карраса. За какой промежуток времени он разберется со своими гребаными проблемами? Через неделю, месяц, год, пару десятков лет? Я не хочу его оправдывать и всю оставшуюся жизнь проводить в неведении.

– Не успеешь вернуться, как я найду себе нового ухажера. – Со злостью бросаю фразы. – Две недели – это огромный срок, Каррас.

Не хочу, чтобы Дем думал, будто я стану убиваться по нему, пока он будет развлекаться на уикенде со своей женой. Даже, если буду умирать в муках по нему, Каррас не должен знать. Не хочу падать ниже плинтуса. В первую очередь, это уважение к себе. Никому не позволю вытирать об меня ноги.

Катрина Хеймсон выше каких-то низкосортных интрижек. Звучит слишком дерзко и самоуверенно. Пускай, но я люблю себя и не позволю кому-либо обращаться со мной плохо.

Усаживаюсь в машину и называю адрес водителю Карраса. Нет, я еду не домой! По дороге созваниваюсь с Лайлой. Женщина уже в баре. Там какие-то проблемы, поэтому она почти сразу уехала со свадьбы. Я еду к ней. Место работы подруги стало для меня пристанищем, где проблемы улетучиваются и на смену приходит трезвость ума. После наших разговоров на душе всегда становится легче. Никто и никогда не понимал меня настолько хорошо, как Лайла. Возможно, это из-за ее большого жизненного опыта.

– Вы можете не звонить Демиену? – обращаюсь к водителю.

Мужчина медленно переводит взгляд с трассы на зеркало заднего вида, через которое смотрит в мои глаза. Мотает головой. Я вздыхаю и думаю о том, как бы мне уговорить его не сообщать ничего Каррасу.

– Мне не хочется иметь проблемы на работе. – Коротко поясняет причину водитель.

«Зачем тебе это?», – спросите меня вы.

А я отвечу: ему незачем знать обо мне данный факт. Доехала ли я, жива ли я и т.д. Возможно, я сейчас горячусь и злюсь на то, что все так сложилось.

– Я позвоню ему сама. – Вру. – Если не позвоню, то он все равно свяжется с вами, ведь так?

Мужчина, подвозивший меня к Лайле, немногословен:

– Так.

– Тогда договорились? Я сообщу ему сама, что отлично доехала, а вы ни слова. Мне просто нужно поговорить с ним.

Водитель подозрительно глядит, но не перечит. Он соглашается на мои правила. Когда мы подъезжаем, я благодарю мужчину за быструю и аккуратную поездку и то, что он не отказал в просьбе. Крепко сжимая в руке телефон, не решаюсь войти.

Может все-таки позвонить? Как-никак он, наверное, беспокоится. Терпеть не могу эту черту в себе. Я быстро остываю и от этого готова простить всем и все, что угодно.

Сажусь на скамейку, которую Лайла поставила на прошлой неделе. Вздыхаю, когда набираю Каррасу. Ненавижу себя за слабость. Неужели так будет всегда? Порочный круг.

– Я доехала.

Голос Демиена звучит встревоженно:

– Почему ты сама звонишь? Все в порядке?

– Давай без допроса. – Я не в силах после сегодняшних потрясений объяснять Каррасу какие-то детали.

– Я рад, что все в порядке.

Демиен не успевает закончить фразу. Я слышу веселый смех девушки. Такой беззаботный и счастливый, словно она сорвала джекпот и ее больше не обременяет тяжесть жизни в виде земных проблем.

«Алисия», – предполагаю я и едва улыбаюсь от боли.

Стискиваю зубы и напоминаю себе, что на Каррасе жизнь клином не сошлась. Все продолжается. Я могу по-прежнему вдыхать воздух, у меня есть руки и ноги. Со мной не случилось ничего такого, отчего я могла бы умереть.

«С виду жива. Внутри мертва», – с издевкой смеется во весь рот монстр, притаившийся в потемках души.

Я не поддаюсь на его пессимизм и продолжаю напоминать себе, почему моя жизнь прекрасна и почему с каждым днем она будет становиться еще лучше.

Три года я мечтала о поступлении в Колумбийский без помощи отца. Мне не хотелось зависеть от родителей, потому что упреки продолжали сыпаться. Папа вообще считал, что я ни на что не гожусь. Верила в себя только я, меня никто не поддерживал. Без поддержки мне было непросто, но уже через две недели я переступлю заветный порог университета.

– За кого ты там рад? И у кого все в порядке? – продолжает звучать голос Хьюз.

По щеке медленно катится слеза, а за ней поспевает и вторая. Я улыбаюсь, глядя на проезжающие мимо машины. Стираю ладонью с лица отчаяние в виде слез и поднимаюсь на ноги. Пора заканчивать!

– Демиен, – произношу я, наверняка, отвлекая его от жены, – удачного взлета и мягкой посадки!

Слышу только его:

– Спасибо.

Мгновенно сбрасываю. Пару глубоких вдохов и выдохов. Не знаю, помогает ли это. Ничего не знаю. Такая дыра внутри…

Чтобы окончательно не потерять контроль, вхожу в бар. Лайла суетится над одним из столов. Я оглядываю помещение, никого. На моих глазах разваливается дело подруги. Сколько сил и смысла она вложила в это заведение, ничего не выходит. Бар терпит убытки. Я уже предлагала Лайле помощь, она отказалась, даже не обдумав предложение.

– Садись, – бросает мне женщина, обессиленно упирая ладони в стол.

Я усаживаюсь.

– Дерьмовый денек, – продолжает подруга. – Можешь не отвечать. Знаю, что именно такой. Каррас кинул тебя, детка. Женился на какой-то выдре. У меня разваливается бизнес. Тетке тридцать лет… Ни дома, ни семьи. Может я что-то делаю не так, Хеймсон?

– Лайла, – я приподнимаюсь из-за стола и делаю шаг. – Все будет хорошо. Сложные периоды бывают у всех.

Затем я произношу фразу, которая вселяет в меня надежду:

– Все к лучшему. У нас будет настолько классная жизнь, что мы и представить себе не можем.

Подруга оборачивается и идет навстречу. Уголок ее губ приподнимается, но лишь немного. Во взгляде читается, как она устала бороться.

– Я всего лишь хочу быть счастливой. Разве о многом прошу? Но ничего не складывается.

В такие моменты мы все ощущаем невозможность противостоять миру. Чувство, будто бы все против нас. Начинает казаться, что чего-то недостойны, никогда не получим желаемое.

Мы зацикливаемся на поражении. Кто-то не справляется с натиском и ломает себе жизнь. Наркотики, алкоголь и прочие разрушительные вещи. Кто-то заканчивает жизнь самоубийством. Обычно это случается во время пика. Человек настолько чувствует себя брошенным, что не может вынести эту боль в одиночку. Утешение он находит в смерти. Но никакое это не утешение! Ни алкоголь, ни наркотики, ни самоубийство, ни препараты не являются утешением. Слабость, не более.

Я не сужу таких людей. Кто как может, так и справляется с раздирающей болью. Некоторые не справляются, считая свою жизнь гиблым местом, где оставаться не вариант. Только загвоздка вот в чем: они не знают, что, если пережить самую темную ночь, наступит ослепительный рассвет.

– Давай я поговорю с отцом? Он поможет тебе, а я могу помогать с баром после занятий в университете. – Ни с того ни с сего вдохновленность настигает меня. Все не так уж и плохо, и я верю в то, что проблему подруги можно решить. – Не отказывайся от помощи. Я буду очень рада, если мы справимся хоть с одной проблемой.

– Катрина, я уже говорила…

Мы – единое целое. Зачем тогда дружить, если в такие мрачные и затуманенные времена мы не можем поддержать друг друга? Я всегда считала, что близкие люди – это про общее. Если горе, то делим его вместе. Беда? Тоже напополам! Счастье, вообще отлично! Обеим достанется поровну.

Меня не устраивает в отношениях с дорогими сердцу людьми игра в одни ворота или некое отшельничество. Человек должен видеть, что ты значишь для него. Что ты не пустое место… Люди должны видеть, что их любят и ценят!

Некоторые могут забывать про тебя, но не родные люди.

– Просто подумай. Хорошо? – Прошу Лайлу я, зная ее темпераментность. Ей необходимо немного остыть и принять верное решение, без горячки. Как и мне.

– Ты неисправима. – Посмеивается подруга и обнимает.

Конечно, я знаю об этом. От отчаяния проку нет, ноги в руки и думать над решением! Пока Лайла стоит за баром и заваривает нам мой любимый чай – молочный улун – я отлучаюсь в уборную.

Душу продолжают кровожадно раздирать кошки. Я рада, что этим вечером приехала к подруге и поддержала ее. Мне важно быть рядом с близкими, когда им плохо. Важно, потому что я хотела бы, чтобы у меня была такая опора. А Лайла всегда меня поддерживает. Мне не хочется, чтобы она натворила глупости в моменты отчаяние.

– Дура ты, Хеймсон! – шепчу я, глядя на себя в отражение единственного зеркала в туалете. – Все кончено.

В голове всплывают слова, которыми я подбадривала подружку. Глупо расстраиваться, когда тебе двадцать один и вся жизнь впереди. Но я принимаю свои чувства. Знаю, что погрущу какое-то время и снова пойду дальше. А пока что привал, жизнь на паузе. Остановка, на которой я надолго не задержусь.

– Какая же ты дура. – Продолжаю я. – Королева. Так же тебя называл Даниэль. Чертова королева с ледяным сердцем. – Вспоминаю об Алексе. – Ты не умеешь любить, Хеймсон. Ты умеешь только строить иллюзии.

Самобичевание мне досталось от отца. С виду не скажешь, но все детство папа лепил из меня хорошую девочку. Только вот девочка выросла и теперь ей несладко живется в мире взрослых.

Не шуми, веди себя тихо! Не плачь! Ненавижу твои слезы. Скройся в уборной и приведи себя в порядок, Катрина! Будь, как все! Все поступают в этом году, и ты иди. А поскромнее ничего не нашлась? Марш переодеваться! Вел, проследи.

Пап, да плевать я хотела, что подумают люди! Как же ты не поймешь… Я не делаю ничего противозаконного. Я всего лишь хочу жить так, как хочу. Проявляться так, как считаю нужным. Сжигать дни ярко и бесповоротно. Хочу рисковать, а в один день резко сорваться в путешествие. Оставить какую-то часть себя позади, а лучше закопать под землю и никогда про нее не вспоминать.

Мои отношения с Итаном, потраченные три года на поступление в университет (зато сама), яркая одежда, откровенные наряды, тусовки, после которых я запросто могу проснуться в другой стране – это мои протесты тебе, папа, на все твои «нельзя»!

В груди больно сжимается от осознания, что моя жизнь какая-то не такая. Не так я мечтала жить. Не о такой поддержке со стороны отца – главного мужчины в жизни – я мечтала.

В отражении вижу себя маленькой запуганной девочкой. Она не справляется, ей не нравится что-то решать. Не знаю, зачем я винила Демиена в безответственности, когда сама ничего не стою.

– Чай готов, жду тебя к столу, – стук в дверь и голос Лайлы прерывают драму.

– Скоро буду, – произношу весело я, чтобы подруга ничего не заподозрила.

Что, если мне уехать из дома? Попробовать жить самостоятельно? Жить без гнета родителей, которые как коршуны наседают при каждом удобном случае. А вдруг не справлюсь? Что тогда? Вернусь в дом семьи, и тогда-то меня точно сожрут с потрохами.

– Ты же не слабая. – Глядя в зеркало, произношу я. – Нет ничего невозможного. Я буду жить жизнью своей мечты. У меня будет свое дело, я буду заниматься тем, что приносит радость людям и мне в том числе. У меня будет семья: муж, который будет боготворить меня и безмерно любить, и дети.

Иногда я сомневаюсь, что могу чего-то достичь сама, без помощи семьи. Как будто считаю себя недостойной этого. Последние полгода я только и делаю, что расширяю границы в своей голове и пытаюсь вжиться в роль деловой и счастливой девушки. Пока провалы, но впервые в жизнь я решила пойти до конца и не бросать себя.

Я больше не хочу сдаваться. Вариант один: либо строю жизнь мечты, либо страдаю всю оставшуюся жизнь. Категорично. А как еще получить желаемое?

– Ты будешь счастливой. Уже счастливая, у тебя все есть. Выше нос, сахарок. – Напоследок произношу я.

Вытираю руки о бумажные полотенца. И только, когда касаюсь ручки двери, осознаю, что сказала. Сахарок. Единственный человек, кто так обращается ко мне – Демиен.

Выдыхаю и выхожу к Лайле. Подруга сидит за столом и неспеша мешает чай. Подсаживаюсь к ней и грею о чашку руки.

– Хочешь поговорить о Каррасе? – С осторожностью спрашивает женщина и заглядывает в глаза, когда я отрываю взгляд от стола.

– Да начнется наша терапия. – Сквозь боль пытаюсь шутить я.

– Тебе нужно выговориться. Я буду слушать, но не задам ни вопроса.

Даже не знаю, с чего начать… Это сложно.

– Демиен Каррас. Он так мне нравится. Дем тот, с кем хочется просыпаться. После каждой нашей встречи я не хотела расставаться. Знаешь, я виню его в том, что он не может разобраться с проблемами, а в итоге сама мало на что способна. Чувствую себя беззащитным ребенком. – Как бы я не старалась не показывать эмоции, все рушится. Мой голос начинает дрожать.

– Продолжай. – Лайла накрывает мои ладонь своими.

Я замечаю, как тушь подруги немного размазывается. Женщина берет салфетку и подтирает слезы.

– У тебя было такое, когда с первой встречи чувствуешь, что человек особенный? Что он не просто так пришел в твою жизнь? Словно он – потерянная часть тебя.

– Не совсем понимаю, о чем ты. Просто хорошо было с человеком, но не так, что он особенный или часть меня. С мужчинами такого не было, но с тобой было.

Я улыбаюсь.

– Ты частенько наведывалась к нам, я все присматривалась к тебе. Казалось, мы давно знакомы. Но это не совсем то, что описываешь ты.

– Говорят, когда встречаешь свою судьбу, то сразу понимаешь – мое.

Верю ли я в судьбу? Нет. Но, когда случается подобное, я готова поверить даже в пришельцев.

– В начале Каррас бесил меня. Еще тогда, три года назад на приеме у Хьюз. Но несмотря на его аморальное поведение, меня продолжало тянуть. Ни к Асму, ни к другим парням, а к Дему. Разве это можно объяснить с точки зрения логики?

– Извини, что перебью. Ты все три года думала о нем? Или… Как это вообще было у вас? – задается Лайла. – Каррас потерял память, был холоден с тобой. Что потом? Как ты себя чувствовала?

Тогда ничего не получилось построить. У него такой непростой период был, тяжелый этап в жизни, уход брата и личные переживания.

Я продолжила заниматься своей жизнью, наслаждалась беззаботностью, готовилась к поступлению в универ. Отказ, за отказом. Преподавателям все время что-то не нравилось, мои баллы ни о чем не говорили им. Тогда я разочаровалась в себе. Появилась навязчивая идея сдаться и обратиться к отцу, попросить его решить дело с поступлением. Но после страданий одергивала себя и шла вперед. Только в этом году меня приняли, спустя три года после окончания школы.

Именно это и сообщаю подруге.

– Ты искала с ним встреч?

– Нет. Не могу сказать, что совсем не думала о нем. Вспоминала, но встреч не искала.

– Ты остыла к нему за это время?

– Остыла. – Отвечаю я. – А потом ты знаешь… Вечеринка в честь его помолвки, он проявил ко мне интерес и понеслось вплоть до того, в каком положении мы сейчас. Может и к лучшему, что все закончилось? Может и не надо нам быть вместе?

– Я считаю, что ты драматизируешь и впадаешь в крайности. Мы на планете Земля, и это жизнь. Тут со всеми случается всякая херня. Ежесекундно.

Я шумно отхлебываю чай и в придачу съедаю печение, приготовленное подругой.

– Чем планируешь заниматься теперь?

– Оу, у меня слишком много планов. Меньше, чем через две недели я стану студенткой. Даже не верится, что я добилась того, к чему шла столько лет. Тебе буду с баром помогать. Ты же не выгонишь меня?

– Тебя? – Смеется подруга. – Даже, если я начну прогонять тебя, ты же вцепишься в дверь и начнешь вопить, как резаная.

– Ты права.

– Ты слишком часто недооцениваешь себя, Катрина. – Заправляет мне за ухо волосы Лайла и с теплотой смотрит. – Я восхищаюсь тобой, подруга. Ты остаешься на позитиве, даже когда все вокруг кричит о том, что пора сложить оружие и сдаться. Ты дошла до конца с поступлением в университет мечты, не прибежала к отцу в слезах с просьбой пристроить по блату. Каррас растоптал тебя на парковке, а ты нашла в себе силы. Сообразила набрать мне и заявилась еще роскошнее, чем была. Не зря Даниэль прозвал тебя королевой.

– Спасибо. Я так тебя люблю, – я приподнимаюсь из-за стола и обнимаю Лайлу. Никто в жизни не выражал мне своего восхищения. Все говорили о моей внешности, одежде, не очень хороших выходках на публике. Но чтобы о настоящих, стоящих поступках… За это я ценю свою подругу.

– И я тебя, – в ответ также тепло обнимает меня женщина. – Чем планируешь заняться завтра?

– Даже не знаю. На днях один парень пригласил меня на фотосессию. Малоизвестный, но работы его мне очень понравились. Может сходить, что думаешь?

– Он симпатичный? – прикусывает губу Лайла.

– Мне сейчас не особо интересен этот факт. Просто хочу развеяться, немного отключить голову. Столько всего произошло, нужно передохнуть.

– Конечно, сходи! А как его зовут?

– Джаред Хартли.