– Кто вы? – испуганно сиплю, отступая назад.

Незнакомец довольно скалится, а затем, едва я только успеваю подумать о том, чтобы разбудить Оскара криком, он оказывает рядом и закрывает мне рот ладонью.

– Тш… куколка, – шепчет он, довольно ухмыляясь. – Давай-ка не будем шуметь и не станем будить Оскара.

Страх дерет горло, сжимает его в тиски. Внутри все леденеет – получается, он знает?

– Да, знаю, – кивает он на мой невысказанный вопрос. – И прежде чем ты начнешь совершать глупости, добавлю, что я – его друг. И в моих интересах не вредить ему.

Недоверчиво мычу, отчего мужчина недовольно морщится.

– Если будешь плохо себя вести, кто-то пострадает, – добавляет он циничным тоном. – Готова побеседовать?

Медленно киваю, но он не торопится меня отпускать.

– А если ответишь на все мои вопросы, я тебе еще и уехать помогу, Джулия. Да-да, я знаю, кто ты, мисс Де Фалько. И кто твой жених – тоже в курсе. Жаль, не успел познакомиться с тобой, пока ты гостила у Ласло.

Картинка у меня в голове складывается медленно, но неизбежно. Неужели этот человек причастен к моему похищению.

– Вижу, что проясняется, да? Так вот, теперь ты понимаешь, что ссориться со мной не стоит, куколка. Я всегда получаю то, что хочу. И сейчас я хочу поговорить. Мы друг друга поняли?

Снова киваю, и лишь после этого с моего лица пропадает широкая мужская ладонь.

– Итак, ты решила сбежать, пока Оскар спит. Почему?

– Мне надо домой, – отвечаю, а саму трясет так, будто я вернулась в тот самый подвал. В ушах снова стоит тот мерзкий голос.

– То есть остаться рядом с тем, кто вытащил твою задницу из неприятностей, мысли не мелькало?

Настороженно смотрю в глаза мужчине. Он значительно выше меня, широкоплечий, с крупными чертами лица. У него пронзительно-зеленые глаза, в которых стоит холод, а еще что-то такое, что было и у похитителя.

Словно какое-то безумие прячется за изумрудной зеленью взгляда.

– Мне надо домой, – повторяю, боясь, что такой ответ его не устроит.

Однако мужчина ничем не выдает своего недовольства, даже напротив – на лице у него мелькает любопытство. Как будто он слышит нечто забавное.

– Но оно и понятно, куколка. Кто захочет быть простой таблеткой от боли?

Его слова ставят меня в тупик. Я не понимаю, о чем речь, и попадаю в банальную ловушку, не удержавшись от вопроса:

– Что это значит?

– Разве Оскар не говорил тебе о своих головных болях?

Ответ отражается у меня на лице, на что мужчина тихо хмыкает.

– Логично, – протягивает он задумчиво, окидывает меня оценивающим взглядом. – Вообще ты, конечно, ничего. Не понимаю, правда, почему Лазарро повелся, учитывая его вкусы. А под одеждой у тебя тоже все как надо? Или, может, я найду что-то интересное?

Против воли заливаюсь краской, даже делаю шаг назад, опасаясь, что он захочет проверить. Это забавляет друга Оскара, и он довольно ухмыляется.

– Надо же, какая пугливая детка.

– Что за боли у Оскара? – спрашиваю, собрав все свое мужество. Пусть я не должна интересоваться делами того, кто встал на одну ступень с моим отцом. Но я же должна разобраться в ситуации.

– Каким-то чудесным образом твой голос купирует его головные боли. А ты думала, что он повелся на твою мордашку?

На лице мужчины отражается искренняя жалость, но вместе с тем я вижу в его взгляде огонь и предвкушение. Точно ему доставляет удовольствие дергать за ниточки и наблюдать за результатом.

– Ты хоть представляешь, какие шикарные женщины у Романо? Он – советник Чезаре, а не какой-то там рядовой подчиненный.

Обидно ли мне такое слышать? Конечно. Но интуиция подсказывает, что нельзя показывать это перед мужчиной. Он так жадно на меня смотрит, словно только этого и ждет. А ведь у меня уже пекут глаза от подступающих слез.

– Значит, он не останется один, – натянуто улыбаюсь, с трудом выдавливая слова. Кошусь на дверь в гостиную. – Можно мне уйти?

Выражение лица друга Оскара мгновенно меняется, а затем он резко хватает меня за горло и буквально впечатывает в ближайшую стену. Я так испугана, что не могу издать ни единого звука. Бессильно цепляюсь за его руку, пытаясь ослабить давление.

Рядом с моим лицом появляется нож, а затем я слышу:

– Я отпущу тебя, куколка, раз пообещал. Но это последнее тебе предупреждение. Держись от моего друга подальше, ясно? Такие, как ты, только и умеют что делать мозги да раздвигать ноги. А когда нужно сделать выбор, бегут, словно крысы.

Я задыхаюсь, когда кончик ножа скользит по моей щеке, спускается ниже. Перед глазами мелькают жуткие картинки.

– Скажи спасибо Оскару, что ты была под его защитой в этом доме, – мрачно добавляет мужчина, отпуская меня с явной неохотой. – На улице ждет машина – тебя отвезут к родителям. Но если ты еще раз появишься на моем пути или на пути Оскара, берегись, Джулия Де Фалько. В следующий раз мой нож не останется чистым.

Ноги не слушаются, а взгляд мужчины, который становится мрачными и безумным, помогает мне выбраться из дома.

Холодный воздух отрезвляет. Я сбегаю с крыльца, несусь к воротам, наплевав на снег, который все еще падает.

Едва я открываю калитку, как упираюсь в темный внедорожник.

Беспомощно оглядываюсь, думая, куда бежать, но дверь открывается, и меня буквально силой затаскивают в салон машины. Первая же моя попытка выбраться или закричать жестко пресекается.

– Сиди тихо! – рыкает мужчина, сидящий рядом. – Не будешь бесить, доберешься до дома живой.