Первая мысль, когда сон уходит, что я охереть как выспался. Впервые за… Черт знает, за сколько времени.

Голос Джулии настолько сильно сработал в этот раз, что меня конкретно так вырубило. А главное, постоянная ноющая боль заглохла. Знаю, что ненадолго, но это уже круто. И я эгоистично наслаждаюсь этими моментами тишины в башке.

Знаю, что из дома пташке не выпорхнуть, поэтому не напрягаюсь. Место это надежное – именно здесь я восстанавливался после того, как больше чем полгода назад Адам нашел меня и помог выжить. Тогда я не понял его мотивов – думал, что он преследовал цель выбить из Чезаре какие-то преференции за то, что помог мне выкарабкаться. Но нет. Оказалось, у Леви в его безумной голове целый свод каких-то нелепых и совершенно абсурдных правил, которым он следует.

Его извращенная логика была мне непонятна, но именно благодаря ей между нами поначалу установилось некое сотрудничество, плавно перетекшее в подобие дружбы, которая и сыграла не последнюю роль в спасении моего племянника.

Прежде чем открыть глаза, прислушиваюсь, но меня окружает тишина. Разве что странное ощущение взгляда настораживает. Как только эта мысль формируется достаточно четко, резко открываю глаза и охереваю.

Рядом со мной, спиной к камину, сидит Адам и играет с ножом-бабочкой. Он вообще помешан на ножах в принципе. Еще один его бзик.

Подрываюсь и быстро оглядываюсь.

– Девчонка ушла, – совершенно невозмутимо заявляет Леви.

– Чего, блядь?!

– Сядь, – роняет он тем самым голосом, после которого обычно начинает творить лютую дичь.

– Что ты с ней сделал?! – даже и не думаю слушаться, Собираюсь выйти в коридор, чтобы либо найти Джулию, либо догнать, как рядом с моей головой в дверной косяк входит нож.

С прицелом у Адама полный порядок – он не промахивается. Никогда.

– Я сказал, сядь, Оскар. Ты все равно не успеешь догнать. Скоро она будет уже у родителей.

Что-то в его голосе цепляет и вынуждает послушаться.

– Это ты ее заставил?

– Уйти? – вроде как искренне удивляется друг. – Серьезно? Разве я такой страшный?

– Я задал вопрос! – рявкаю, теряя терпение.

– Не ори, снова башка будет болеть, – невозмутимо заявляет он, медленно поднимаясь на ноги.

– Зачем ты здесь?

Адам задумчиво наклоняет голову набок. В его изумрудных глазах вспыхивает то самое безумие, что я частенько ловил раньше.

– Хотел узнать, какого хера, Оскар? Ты вырубил моих людей, убил Ласло и его помощника. Нехорошо это.

– Он забрал мою женщину.

Схлестываемся взглядами. Знаю, что если у Леви щелкнет в башке, мы будем биться насмерть. Если его зациклит, то это будет кроваво, и исход драки неочевиден.

Однако вместо того, чтобы нападать, он тяжело вздыхает.

– Ты не сказал, что она – то самое лекарство.

– А должен был? – огрызаюсь, а затем запоздало понимаю, что если он это понял, то… – Ты издеваешься? Камеры?!

На лице Леви расползается довольная ухмылка.

– А ты как думал? Это вообще-то моя территория, Оскар. И мой дом.

– Ты продал мне его, – напоминаю о сделке.

– Верно. И ты мог бы поинтересоваться начинкой, – пожимает он плечами. – Так мой ли это косяк?

От мысли, что он видел Джулию обнаженной, я мгновенно зверею.

– Не бесись. Мне плевать на то, как ты трахался. Поверь, чужой секс меня не вставляет. Куда больше мне не нравится, что ты вмешался в мой план выдрать ебучего Лазарро!

– Ждешь, что я извинюсь за то, что забрал свое?

– Ну, учитывая, как быстро она сбежала, не такое уж и твое, – язвительно ухмыляется этот гад. – Что-то я не заметил у нее преданной любви к своему спасителю.

Морщусь, жалея, что в принципе когда-то сказал Адаму про боли, которые стали последствием той аварии, в которую мы с Сандрой попали.

– Ты больше не тронешь ее. Решай свои дела с Лазарро без давления через Джулию.

– Она была идеальной мишенью, – фыркает Леви. – Невеста, которую он упустил. Разве не прекрасно? У Ласло был разработан отличный сценарий.

Перед глазами встает испуганное заплаканное лицо пташки, и на глаза падает красная пелена. Но Леви словно чувствует это и достает еще пару ножей.

– Хочешь размяться? – предлагает он, демонстративно поигрывая ими.

Наше общее молчание затягивается.

– Зачем ты драконишь Лучано? Знаешь ведь, что он не станет молчать.

Что-то такое мелькает во взгляде Адама, и мне становится ясно – это что-то очень личное. Его глаза меняют цвет – я частенько замечал у него такое.

– У него есть кое-что, что я хочу себе, – загадочно отвечает друг. – И я это получу.

– Что на этот раз? Территорию? Бизнес? – он лишь коротко мотает головой. – Тогда что? Адам, какого черта ты творишь?

В висках снова начинает противно ныть. От мысли, что Джулия так легко свалила, внутри зияет дыра. Неужели она не поняла, какую роль играет для меня?

Я же объяснил, кому она принадлежит, и где теперь ее место.

– Боишься, что Марко прибежит к Чезаре плакаться в жилетку? – скалится Леви.

– Ты ведь знаешь, какая сейчас ситуация, и специально все обостряешь.

– Когда это ты заделался в миротворцы, Оскар? Не припомню, чтобы ты был таким лояльным, когда ваш дядя решил забрать себе власть в Falco Nero.

Стискиваю зубы, вспоминая недавние события, которые дорого обошлись многим из нас. В том числе и моему брату с Сандрой.

– К тому же, – небрежно добавляет Адам, – не я первый начал.

– О чем ты?

– Лазарро решил действовать на свой страх и риск и первым нарушил границы – захотел отжать партию оружия, напав на наши фуры.

Это оказывается довольно неприятной и неожиданной новостью. Учитывая, как обострились отношения между нами и Марко Лучано, брат приказал более тщательно следить за всеми ключевыми подчиненными Лучано. Но по всему выходило, что это как-то прошло мимо нас.

– Удивлен? – с присущей безумной веселостью спрашивает Леви. – Вот и я не ожидал, что у этого ублюдка хватит наглости. Дерзко, но это развязало мне руки.

– И что ты планируешь делать дальше?

На его лице мелькает хищное предвкушение. Я знаю, что следует за этим, и понимаю – Адама теперь не остановить. Когда трогают что-то его, он не умеет тормозить.

В отличие от многих боссов, он не получил место главы клана в наследство. Нет, он выгрыз свое право встать у руля. Отец выгнал его, практически прикончив не только своего сына, но и племянника. Но те выжили, поднялись и, построив свою маленькую империю, вернулись, чтобы забрать свое по праву.

С тех пор Адам Леви негласно признан одним из самых кровожадных и безумных боссов мафии, с которым стараются не вступать в конфронтацию.

– Я собираюсь повеселиться, – наигранно беспечно заявляет Адам. – Хочешь со мной? Если, конечно, Лазарро бесит тебя так же сильно.

Он пытливо смотрит на меня, ожидая реакции.

– Кстати, его невеста сбежала не потому что я ее напугал – когда вошел в дом, она уже стояла у порога и открывала замок на двери.

Мне достаточно одного взгляда на Леви, чтобы понять – он не врет. В его извращенной логике это недопустимо. Он мог недоговаривать, да. Но суть он не искажал, считая это не столь интересным.

– Она сказала, что ей надо домой к родителям, – добавляет Адам.

Прикрыв глаза, выдыхаю, пережидая приступ боли, а после, развернувшись, отхожу к окну. На улице все еще валит снег. Словно, блядь, никакого просвета в погоде не предвидится.

Вспоминаю, как на меня смотрела Джулия – с какой-то тоскливой обреченностью. Я объяснил ей, кто она теперь, и где ее место, но она не согласилась. Даже Мишель не стала для нее аргументом остаться.

Черная злость расползается внутри, словно яд.

Впервые увидел ее случайно – заехал в концертный зал, чтобы поймать одного из нужных людей – на сцене как раз была девушка. Но едва она начала петь, как внутри все напряглось, а сводящая с ума боль стала затихать.

В тот момент я банально потерял банку с обезболивающими и готов был убивать направо и налево, просто потому что было пиздец как херово.

И вот она такая на сцене – поет нечто лирическое. Признаться, тогда даже слов не разобрал. Просто нырнул в происходящее с головой, кайфуя от того, что тиски, сдавливающие голову, ослабли.

Сам не понял, как пошел за ней в ресторан, а там эти двое ублюдков.

Меня не пронять чистым невинным личиком, но у Джулии вышло. Ей не нужно было даже петь, чтобы рядом с ней боль затихала.

Многие голоса меня раздражали, вызывая зудящее чувство дискомфорта. Исключений почти не было, но дочь Де Фалько стала настоящим открытием для меня.

Тем же вечером я узнал, кто она, но было уже плевать.

Я собирался забрать ее себе после финала конкурса, едва понял, насколько это для нее важно. К тому же то, как она занималась с Мишель, как сочувствовала ребенку, только убедило меня в решении.

Мое долгое отсутствие сыграло против – пришлось потратить время на дела, которые нельзя было отложить. Я не мог подвести Чезаре, и поэтому на некоторое время потерял Джулию из вида.

А затем узнал, что она помолвлена с ублюдком Лазарро, и подобраться к ней, учитывая обстоятельства, стало сложнее.

Я мог бы заявиться к ней домой и просто выкрасть, но это обязательно ударило бы по Чезаре. Лучано и так давал понять, что перемирия больше не будет, но пока не переходил к активному противостоянию. А я знал, что сейчас воевать с La Eredita не в наших интересах. Поэтому придумал другой план, как забрать себе Джулию. Я был уверен – все пройдет гладко, пока не узнал, что она оказалась в лапах одного из отморозков Леви.

И вот теперь, когда я попробовал ее, сделал полностью своей, она свалила. Сбежала, дав понять, что все случившееся для нее не более, чем игра.

Семья…

Она выбрала семью, которая ее продала, словно скот.

Никогда меня не смущала подобная традиция – ровно так же мой брат женился на Сандре. Это был договорной брак, как и многие в мафиозных семьях.

Так было заведено черт знает сколько времени.

Но именно на Джулии эта логика сломалась. Внутри все восставало против мысли, чтобы отдать ее другому мужчине.

Она не готова была оставить отца, торговавшего ей, но просила меня предать Чезаре – единственного, кто был рядом всю мою жизнь.

Горечь концентрируется в груди до невероятной отметки. Что ж…

– Мне надо вернуться к брату, – сухо отвечаю на вопрос Адама.

– Ты уверен? – вкрадчиво интересуется он. – Поверь, я придумал нечто очень веселое.

Оборачиваюсь к нему и понимаю, что ситуация перешла на новый уровень.

– Например?

Наверное, кого-то другого ответ Леви шокировал бы. Но я провел рядом с ним почти полгода. Поэтому только качаю головой. Безумец. Какой же он безумец.