Джесси Спелман – студентка бизнес-школы и белая девушка, которая выросла в преимущественно белом сообществе. «Однажды, когда мне было три года, мы были в пиццерии. Вошел чернокожий в бандане. Я посмотрела на маму и сказала: «Мамочка, он нас ограбит?» Ее прогрессивная мать была в шоке и напомнила Джесси об этой истории, когда девочка подросла. Уже в детстве она дышала смогом общества, сформировавшим неосознанные предубеждения, которые остались с ней во взрослой жизни.

Со временем для нее все более заметными становились встречные ветры, создающие эти взгляды. Во время учебы в колледже Джесси наткнулась на исследование социолога Девы Пагер, которое показывало, что чернокожий без приводов в полицию скорее получит отказ при отклике на вакансию, чем белый с приводом. «Я просто остолбенела, – вспоминает она. – Что?! Я думала, Мартин Лютер Кинг разобрался с этим. Понятия не имела, что проблема еще актуальна». Мотивированная отчасти и этим осознанием, после колледжа Джесси присоединилась к движению «Учи ради Америки» и преподавала в средней школе. Большинство ее учеников и коллег не были белыми. Благодаря множеству взаимодействий и дружеских отношений она почувствовала, что растет. И начала замечать возможности использовать свою обычную привилегию, чтобы учить других, особенно людей, с которыми состояла в близких отношениях.

Джесси разговаривала с двумя подругами – белой и чернокожей. Белая девушка выросла в очень либеральной части Штатов. «Она была из тех, кто пойдет на Женский марш и кого ненавидят белые супрематисты», – объясняет Джесси. Так что она была поражена, когда подруга упомянула белую знаменитость и использовала сленговое слово, производное от «слова на букву «н», только с заменой ее на «б»[53]. Ни Джесси, ни чернокожая девушка сначала ничего не сказали.

Когда белая девушка ушла, Джесси и ее черная подруга переглянулись, чтобы подтвердить друг другу, что не ослышались. Обе были шокированы, услышав такое слово именно от этого «приятного человека», который ходил на марши и ставил хештеги. Конечно, как мы знаем, сторонники чувствуют серьезную личностную угрозу, когда им возражают в вопросах многообразия, так что ситуация сложилась непростая.

Тем не менее Джесси догнала подругу. Она начала со слов: «Я говорю это, потому что люблю тебя».

Девушка выглядела удивленной. «Я хочу, чтобы ты знала, то, что ты сказала – неправильно. Это не ты. Я знаю, ты не имела в виду ничего плохого, но это слово использовать не стоит, – продолжала Джесси. – Обычно так говорят, если ты одеваешься как стереотипный черный. Это как оскорбление на букву «н», только применительно к белому. Но все-таки оскорбление».

Джесси вспоминает, что подруга выглядела «шокированной, ошеломленной». Она сказала, что не знала значение слова. «Мы больше никогда не говорили на эту тему, но это совершенно не повлияло на наши отношения. И я больше не слышала, чтобы она его использовала».

Джесси начала свою небольшую лекцию с напоминания, что она любит подругу, даря ей ощущение ценности и признание. Затем она дала ей пространство для роста и обучения, опираясь на их отношения. И хотя Джесси использовала тактику убеждения, основанную на центральном процессе – факт о происхождении слова – она также полагалась на периферийные процессы, обратив внимание на то, как именно донести свою мысль.

Джесси прекрасно понимает, что, высказываясь, рискует межличностными отношениями. «Лучше рискнуть тем, что кто-то разозлится на меня или велит заткнуться. Если кто-то хочет, чтобы я молчала, я не хочу быть его другом. Не хочу связываться с таким человеком, – она делает паузу. – Но меня все-таки беспокоит, что думают люди. Хочется, чтобы я им нравилась». Джесси отмечает, что, если человек знает и любит ее, это дает ей больше свободы высказаться. «Конечно, если я говорю с уважением и вежливо».

В жизни Джесси есть и люди, которых она относит к потенциальным представителям «вязкой двадцатки». Для них у нее есть особый подход, включая члена семьи, с которым она раньше бесконечно спорила о талонах на продукты и его мнении, что каждый, кому требуется поддержка государства, заслуживает общественного порицания. Когда она поняла, что он не готов принять иную точку зрения, Джесси решила использовать семейные сборища, чтобы больше слушать и меньше отвечать. Она высказывает свое мнение, но на этом останавливается. И начинает слушать, чтобы понять, на чем основано его мнение. Кроме того, старается слушать благожелательно. «Это тяжело, – признается Джесси. – Но помогает». Спокойно выслушивая «вязкую двадцатку», она делает нечто важное для «срединных шестидесяти», которые неизбежно оказываются слушателями праздничных разговоров. Она разоблачает предвзятость и ставит под сомнение нормы. И таким образом она находит опору в этих отношениях.