Коллин беспокоило и кое-что еще. Раз подход «сделай себя сам» так легко дискредитировать, почему же она ничего об этом не знала? Ее вопрос перекликается с работой историографов. Они исследуют то, как мы изучаем историю. Задаются вопросом, чья точка зрения в том или ином случае подана как истинная, а какие взгляды оказались в тени. Они обращают внимание на то, какие события анализируют, выявляя причины и следствия, а какие объявляют неохваченными. Им важно узнать, какие факты исключают или включают в учебники по истории и почему.

Ученый Джеймс Лёвен в книге «В чем солгали учителя» (Lies my teacher told me) подробно анализирует восемнадцать самых распространенных учебников истории для старшеклассников (каждый примерно в тысячу страниц). И хотя он не обращался конкретно к Закону о правах ветеранов, он проанализировал отражение в учебниках расизма, которое дало ключи к пониманию подходов разных авторов. Лёвен обнаружил, что лишь в половине книг расизм или связанные термины были внесены в алфавитный указатель. Лишь в трех обсуждались причины расизма. Кроме того, в большинстве учебников «рабство было показано беспричинным, как трагедия, а не зло, совершенное одними людьми против других. Как-то так вышло, что в Америке было четыре миллиона рабов и ни одного рабовладельца. Это часть закономерности, присутствующей в учебниках: все плохое в американской истории происходит анонимно».

Любить Америку – это самое американское, что только можно делать.

Он также заметил, что учебники по таким предметам, как химия, английский язык или математика, обычно имеют естественные, «скучные» названия вроде «Основных принципов химии». Одновременно в названиях почти всех широко используемых учебников истории, которые он изучил, имелись эмоциональные слова и выражения (такие как «песня», «приключение» или «триумф»). Так что незнание Коллин о двусторонности Закона о правах военнослужащих было примером еще одного «попутного ветра», заключенного в самом преподавании истории. Встречные ветры не просто сдерживали ее гипотетических темнокожих предков, их еще и нигде не описывали и не документировали для будущих поколений. Могло показаться, что различия между черными и белыми появились из ниоткуда.

На самом деле то, как Коллин анализировала гипотетическую историю своей семьи, отражает лишь самую верхнюю часть системного расизма, с которым столкнулась бы ее черная версия. Необыкновенная статья Та-Нехаси Коутс в The Atlantic «Дело о возмещении ущерба» объединяет исторические исследования и предоставляет сравнительный и полный обзор того, с чем сталкиваются последние три поколения афроамериканцев. Статья выходит далеко за рамки проблем, разобранных в истории Коллин. Вывод автора о том, что мы систематически шифруем собственную историю, вселяет грусть: «Мы с гордостью превозносим ветеранов, но не говорим вслух о рабовладельцах – что это, если не “избирательный” патриотизм?»

Любить Америку – это самое американское, что только можно делать. Но почему любовь к своей стране должна затмевать честное понимание ее истории и влияния на наши жизни? Избирательный патриотизм игнорирует попутные и встречные ветры, из-за него невозможно ясно увидеть проблемы, с которыми мы сталкиваемся, а значит, и стать частью их решения. Лишаясь возможности оценить проблему системно, Коллин усугубляет и усложняет ситуацию. Она защищает систему, которую даже не видит, хотя и выигрывает за ее счет.