В настоящее время еще обсуждается, выльются ли эти со-ставленные для «Конференции о будущем ЕС» предложения граждан в европейский конвент, который затем, возможно, приведет к реформе [Договора о Европейском союзе] в соответствии со ст. 48 EUV. Европейский парламент – за это, Европейский совет, то есть государства ЕС, скорее , против.
И немецкий министр иностранных дел довольно скептически относится к перспективам конвента, несмотря на формулировки противоположных намерений в соглашении коалиционного правительства!42 Тем не менее Урсула фон дер Ляйен недавно высказалась в пользу конвента.43 Такое положение дел описывает так называемый дефицит демократии в ЕС – государства блокируют в Совете ЕС как раз то, чего собственно хотят европейские граждане. В XXI веке демократия в Европе должна выглядеть иначе!
Европейские гражданские права могут быть распростра-нены на всех, кто этого хочет: на Украину, Балканы, Молдову или Грузию, – на всех тех, кого охватывает «платье Европы».
Однако здесь не должна возникать новая конкуренция напо-добие той, которую вызвала американская кампания по продвижению демократии ( Democracy Promotion). В Европе речь должна идти уже не о вступлении [в ЕС] (национальных) государств, а о формировании региональной объединенной системы, выстраивании подлинной, транснациональной, опирающейся на граждан, федеративной демократии. Чтобы не допустить распространения в Восточной Европе идеи конкуренции за зоны влияния, эти сопряженные с регионами процессы, демократизация в Европейском союзе и в недавно [2015] основанном Россией Евразийском [экономическом] союзе, могли бы развиваться параллельно и по-разному, чтобы позднее свободно сойтись в континентальной конфедерации. То есть искомым является именно то, чем всегда хотела быть Европа, начиная с «Манифеста Вентотене» 1941 года, возникшего из опыта двух мировых войн и однозначно рас-пространявшегося и на Россию: «Первая задача, которую необходимо решить, и без решения которой любой прогресс останется только на бумаге, – это окончательное устранение границ, разделяющих Европу на суверенные государтва».44
Война на Украине как европейский катарсис
Таким образом, война на Украине может стать историческим пусковым механизмом для настоящего переосмысления Европы – на государственном, но не национально-государственном уровне, исходя из европейского гражданства. То, что действительно для Украины, действительно и для Европы.
Точно так же, как сегодняшняя Украина составляется из быв-шей Галиции, Донбасса и Крыма, которые следовало бы организовать федеративным образом, а не выправлять под национальное центральное правительство, так и большинство западноевропейских государств состоят из более или менее независимых, автохтонных регионов, от Эльзаса и Рейнской области до Апулии или Силезии. Региональные движения бро-сают вызов национально-государственным структурам также и в ЕС-Европе. Шотландия, Корсика или Каталония – лишь актуальные примеры этого. Регионы и города – Барселона, Вена или Гамбург – вместе с зонами приграничного сотрудничества, такими как Альпы, Балтика или Причерноморье, уже давно подорвали (как экономически, так и культурно) классическую концепцию национального государства как нечто единого, хотя в обозримом будущем оно и не исчезнет полностью и по-прежнему остается незаменимым в некоторых об-ластях, например, для обеспечения легитимной монополии на применение силы или в качестве (управленческой) структуры для обеспечения доступа к социальным правам. И все же Европа должна сейчас больше, чем когда-либо, мыслиться через автономные, культурно и лингвистически самостоятельные пространства, которые переплетаются между собой, что приведет к тому, что границы национального государства будут снова и снова преступаться, также и для решения социально-государственных вопросов.45 Потенциально этот концепт может быть перенесен и на Российскую Федерацию.
Но это должно происходить в диалоге с Россией, причем ЕС должен научиться оставлять решения за местными сообществами без оказания на них влияния. Регионализация в Рейнской области означает нечто иное, нежели у полярных морей или на просторах Сибири. Поэтому надо посмотреть, чему ЕС может научиться у России. В частности, что касается мирного сосуществования различных религий и культур, Россия как многонациональное государство имеет огромное преимущество в опыте по сравнению с ЕС. Например, в российском городе Казани мусульмане и христиане уже веками мирно живут бок о бок, что связано и с тем, что внутри России существует светский ислам.
Здесь и находится указатель к новому континентальному порядку, в котором также и старая Галиция, Донбасс и Крым могли бы, каждый регион по-своему, процветать под сводом европейской конфедерации. Потому что никто в трезвом уме, не будучи мотивирован ситуацией войны, и на секунду не задумался бы о том, что Украина в ее нынешнем состоянии может вступить в ЕС как национальное государство, даже если громкое обещание госпожи фон дер Ляйен имело изначально лишь символический характер. Следующий раунд расширения касается не только Украины, но и Балканских государств или Турции, которые уже около двадцати лет либо ведут переговоры с ЕС, либо с ним ассоциированы. Как подчеркнул Олаф Шольц в своем программном выступлении в Праге, ЕС в существующих институциональных условиях никак не может принять эти государства, ведь тогда в нем будет более тридцати государств, что навлечет на него полный паралич (Totalbloka-de) при принятии решений. Если дóлжно снова продумать расширение и углубление Европы в их совместности, а европейский суверенитет помыслить отправляясь от [европейского] гражданина, то значимым тогда будет уже не вступление государств в ЕС, а лишь развитие европейской демократии, исходящее из равноправного европейского гражданства вне национальных границ. И это прямо возвращает нас к двум целям, которые были у Европы 1989-го: для европейской демократии и равных гражданских прав ей нужно то федеративное европейское государство, о котором идет речь в коалиционной программе и начало которого хотели заложить еще в Маастрихте в 1992 году. А для европейской повестки расширения необходима полная политическая реорганизация бывшего «санитарного кордона», этой территориальной буферной зоны между Европой и Россией, – но это только если сама Европа ( die Europa) не захочет смириться с предстоящим разрезом, что может рассечь ее тело от Балтики до Черного моря.
«Санитарный кордон» – как упоминалось в начале книги – никогда не был организован в четких национальных границах. Политическая реорганизация, которая обеспечивала бы региональную самостоятельность всем автохтонным, автономным, лингвистически и культурно различным образо-ваниям от Донбасса до Абхазии, может быть достигнута только в рамках кооперативного, федеративного порядка вместе с Россией. Именно это и было второй целью Европы 1989-го.
Поэтому актуальная война, ведущаяся за исторически прямо-таки абсурдную территориальную целостность Украины, могла бы быть использована для продвижения давно на-зревшего высвобождения Европы из ее национально-государственных контуров, что и было обещанием еще с 1989-го.
И если посмотреть на дело так, то война на Украине могла бы оказаться возможностью для настоящего европейского катарсиса, то есть обретения себя, – если Европа готова изменить направление своего мышления.
Ведь «суверенитет» сегодня уже не означает национально-государственный суверенитет, который в Европе достаточно часто устанавливался через насилие войны и как раз такое присоединение (Einverleibung) регионов, что также и сегодня является центральным вопросом в украинской войне.
Скорее, суверенитет означает сегодня, прежде всего, возвра-щение своей собственной страны, обеспечение своей, местной едой и энергией, формирование региональной автономии, прорыв сквозь глобализацию и структуры зависимости, выход из глобальных процессов концентрации, кооператив-ное формирование обозримого собственного. И это гораздо лучше срабатывает в небольших образованиях, защищенных общей европейской государственностью. В плане хозяйствования и энергетической политики федеративная Европейская республика могла бы вступить в кооперацию с многонацио-нальным государством Россия, которая как федерация уже на протяжении десятилетий имеет опыт чуткого обращения с независимостью различных культур, регионов и языковых ареалов. Коренные народы Сибири, например, смогли долго сохранять свою самостоятельность. Так и весь европейский континент можно было бы мыслить как единство в многообразии: европейское государство рядом с российским государством под сводом континентальной федерации. Европейское государство и Российская Федерация взаимно обуславливали бы друг друга, поскольку для процветания таким образом сформированных в значительной степени автономных, регионально переплетенных европейских пространств потребовалась бы кооперация с Россией и ее ресурсами. В таком случае суверенитет означал бы широкую независимость через территориальную автаркию в малом, входящую в новую форму современной европейской государственности, резонансную с европейской историей.
Европейские дебаты завтрашнего дня больше не будут вестись по старой схеме, противопоставляющей национальные государства и ЕС, то есть через дискуссии о национальных государствах, которые иногда более или менее идут на сотрудничество в ЕС, а иногда его просто блокируют. Так было в XX веке. Дебаты будут идти о том, удастся ли Европе сохранить и обеспечить автономные социально-экономические структуры в региональной объединенной системе, которые позволили бы Европе сохранить свой разнообразный общественный и культурный порядок. Такая Европа могла бы совершенно иначе опереться на богатство своей истории искусства и идей, не так, как это получается у трансатлантической Европы. Многочисленные места памяти Европы прошлого – от Возрождения и гуманизма до Просвещения – могли бы придать будущей, новой Европе самобытность, глубину и живость. Автономное европейское искусство являет собой особую культурную черту Европы – не закрывая при этом глаза на проблематичные аспекты постколониальных дебатов.
От Ренессанса до раннего XX века европейское искусство действительно обрело автономию. В результате в Европе предо-ставились другие возможности для выражения состояния человека ( conditio humana). Той Европе, которая смогла бы снова опереться на искусство и дух Возрождения, легко удастся построить мост в Россию. Ведь в XVIII и XIX веках Россия, в частности, через литературу, музыку и философию искала и обрела свою сопринадлежность Европе.
Может ли это получиться?
Никто не говорит, что такое колоссальное политическое, геостратегическое и культурное перенаправление прежнего мышления в Европе окажется легким. Зависимости, обуслов-ленные первоначальным выбором пути, огромны. Но прежде чем политически, экономически или стратегически проскло-нять, что возможно, а что нет, – а это проясняется анализом затрат и выгод, того, насколько масштабной окажется геркуле-сова задача политических изменений или сколько для нее потребуется времени, – для начала надо показать, предъявить эту другую опцию и вывести ее в поле мыслимого. В этом и состояла попытка этой книги, а именно просто попробовать мыслить совершенно по-другому, – по другую сторону того сумбурного, упрощающего и всегда сцепленного с непосредственно-происшедшим освещения войны, в котором любое поспешное решение всегда вызывает новую, якобы безаль-тернативную катастрофу. Следует задаться вопросом: разве у Европы нет принципиально иных возможностей относиться к войне на Украине, кроме как сломя голову бросаться в американские руки? А именно возможностей воспринимать войну на Украине и вокруг нее в качестве катализатора для переосмысления всего того, что пошло не так в развитии Европы за последние десятилетия? И при этом помнить о сущност-ном ядре Европы: быть федеративным мирным проектом для превозможения национальных государств. Как и помнить о карте той Европы 1534 года и о том, что она нам хочет сказать. До 500-летия этой карты остается еще десяток лет, чтобы обратиться к излечению той самой Европы, чтобы она снова стала целой и снова опиралась на русскую землю.
Введение: Европейский «Horror Vacui»
1. Mirror: Sean Rayment, «British Soldiers told to get ready for war against Russia and prepare loved ones», Mirror, 20.08.2022, https://www.mirror.co.uk/news/uk-news/british-soldiers-told-ready-war-27791322.
2. Adam Forrest, «Liz Truss says she’s ready to hit nuclear button if necessary», The Independent, 24.08.2022, https://www.independent.co.uk/news/uk/politics/liz-truss-nuclear-button-ready-b2151614.html.
3. «In schwierigen Zeiten den transatlantischen Moment nutzen – unsere ge-meinsame Verantwortung in einem neuen globalen Umfeld». Rede von Au-ßenministerin Annalena Baerbock an der New School, New York, https://www.auswaertiges-amt.de/de/newsroom/baerbock-den-transatlantischen-moment-nutzen/2545656. См. также: Jens Berger, «Baerbocks Grundsatzrede – Die Größenwahnsinnige», Nachdenkseiten, 03.08.2022, https://www.nachdenkseiten.de/?p=86554.
4. Peter Scholl-Latour im Gespräch mit Torsten Heuer über die Ukraine 2014, https://www.youtube.com/watch?v=wzIYpqVKzmQ.
5. Об этом говорил уже Шолль-Латур: Peter Scholl-Latour, Russland im Zangengriff — Putins Imperium zwischen Nato, China und Islam. Berlin: Ullstein, 2007, S. 386; см; видео на YouTube: https: //youtu.be/2DstVuf WpRg; как и Мария Хубер в интервью с Уве Крюгером: «Demokratisierung ist eher ein Kollateralnutzen: Interview von Uwe Krüger mit der Politikwissenschaftlerin Maria Huber», Telepolis 31.07.2014, https://www.telepolis.de/features/Demokratisierung-ist-eher-ein-Kollateralnutzen-3366590.html.