Дарина оказалась права. Триш и Пима едва с ума не сошли, когда она рассказала им о котах. Ребята в этот момент завтракали в столовой, и Пигмалион, услышав новости, едва не подавился куском черствого хлеба.

– Ты что, правда говорила с котами? – ужаснулся Пима. – Вот страх-то! И как тебе удалось унести от них ноги?

– Спокойно попрощалась и ушла, – недоуменно ответила Дарина. – А с чего мне от них удирать?

– Чтобы они тебя не слопали!

– С чего ты взял, что коты едят людей? – удивленно спросил у него Триш.

Пима смущенно пожал плечами:

– Про них столько всяких ужасов рассказывают. Говорят, они очень хитрые и коварные, а еще любят сырое мясо. Так с чего бы им не есть людей?

– Людей они точно не едят, только рыбу и мышей, насколько я поняла. Не всем слухам можно верить. Главное – они могут помочь нам сбежать отсюда, – тихо сказала Дарина. – Так вы согласны? Думаю, такой шанс выпадает один раз в жизни.

– Какой шанс? – возмущенно бросил Пима. – Отдать концы?

– Сбежать из приюта и поучаствовать в таком невероятном и захватывающем приключении, – возбужденно прошептала девочка. – Мы должны помочь им отыскать ведьминскую книгу!

– Легче сказать, чем сделать, – вполголоса проговорил Триш. – С чего начнем?

– Поговорим с кузнецом Дормидонтом, – предложила Дарина. – Он живет в Белой Гриве уже много лет и может что-то знать об этой ведьме.

– Хорошая мысль, – согласился Триш. – Ну что, Пигмалион, ты с нами?

– А что еще мне остается? – горестно вздохнул Пима. – Вы же от меня все равно не отстанете.

Подходящий случай поговорить с Дормидонтом представился очень скоро. После завтрака комендантша Коптильда приказала ребятам оттащить телегу, забитую металлоломом, деревенскому кузнецу.

– Передайте ему, чтобы выковал мне новые ворота, – напоследок сказала Коптильда. – И чтобы они выглядели не хуже, чем триумфальная арка! А остаток металла может оставить себе на свои бездарные поделки. Не забудешь, Маргарина?

– Никак нет, ваше высокоблагородие! – отчеканила Дарина, поняв, что это относится к ней.

Дарина и Триш вцепились в оглобли нагруженной железом телеги и поволокли ее вниз по склону холма. Пима шагал сзади и придерживал край телеги, чтобы она не покатилась вниз под собственной тяжестью. Иначе Дарина и Триш оказались бы у кузнеца Дормидонта гораздо раньше, чем планировали.

Дормидонт Эклектий очень обрадовался новой встрече. Он, как обычно, напоил ребят горячим чаем и угостил свежими бубликами. Завтрак в приюте был очень скудным, поэтому от угощения Дарина и мальчишки не отказались. Затем они помогли старику разгрузить телегу.

В кузнице Дормидонта хранилось великое множество разных занятных вещиц. Самоходные игрушки, пружинные механизмы, хитроумные устройства. Дальний угол кузницы, словно занавесом, был отгорожен растянутым куском грязного брезента.

– А там у вас что? – полюбопытствовал Триш.

– В том углу мы скрываем новое изобретение Пигмалиона, – улыбнулся старик. – Я вам его пока не покажу. Оно еще не закончено.

Дарина и Триш оглянулись на Пиму, который посмотрел на них с самодовольной ухмылкой.

– Ну что там у тебя? – нетерпеливо спросил Триш. – Хоть намекни!

– Нет! – твердо ответил Пима.

– Хоть одним глазком можно взглянуть? – взмолилась Дарина.

– Ни в коем случае! Пусть это будет сюрприз.

Триш хотел поднырнуть под растянутый брезент и взглянуть на секретное изобретение, но Пима взял в руки увесистый гаечный ключ, и Триш сразу присмирел.

А Дарина повернулась к кузнецу Дормидонту.

– Дядя Дормидонт, а правда, что в Белой Гриве когда-то жила ведьма? – спросила она.

– Ведьма? – удивленно переспросил Дормидонт Эклектий. Он приподнял свои очки с носа на лоб и призадумался. – Хм… Помню, жила здесь одна. Жутко злобная тетка! Я тогда еще маленький был совсем. Кажется, Амалией ее звали. Ну да, ведьма Амалия. Говорят, ужасные вещи творила. Скотину портила, урожаи крестьянам сушила или, наоборот, заливала дождем. Могла порчу наводить, разными заклятиями владела. А еще умела через зеркала общаться с какими-то чудовищами из других миров.

– Есть и другие миры? – Триш от удивления едва не упал с табуретки.

– А как же! – подтвердил кузнец Дормидонт. – Оно ведь как… Столько планет во Вселенной! Вы же не думаете, что только у нас жизнь есть. В других мирах, в другом времени, в других измерениях… Сам я в подобных вопросах не силен, но в трактире иногда об этом слышал от заезжих путешественников. Да и сами Эсселиты, когда в хорошем настроении, интересные вещи рассказывают. Им-то, конечно, виднее. Говорят, даже есть особые магические устройства, с помощью которых в зеркалах можно проходы открывать и по другим мирам путешествовать, если, конечно, не боязно… Сам я на такое никогда не отважился бы, но находятся смельчаки. Вот и Амалия была такой. Наверняка с колдунами из других измерений общалась. Спрашивала у них, как еще простым людям напакостить. Все эту бабку боялись и ненавидели за ее лютую злобу. Но что сейчас о ней вспоминать? Все равно она давно померла.

– А она, говорят, жила в доме у кладбища? – спросила Дарина.

– Где стоял ее дом, я не помню, – развел руками Дормидонт. – Слишком мал был. Об этом надо у старосты Гвидона спросить. Он многие вещи помнит!

– Нет, с ним нам лучше не встречаться, – замотал головой Триш. – С кем угодно, но только не с ним и членами его семейки!

– Тогда можно Всеслава спросить, трактирщика из «Ржавой подковы», – предложил Дормидонт. – Он живет здесь дольше всех жителей, к тому же сильно поговорить любит. Может, что-то и помнит еще.

– А как нам с ним пообщаться? – спросил Пима. – Детям без взрослых нельзя по трактирам ходить.

– Да нет ничего проще! – воскликнул кузнец Дормидонт. – Приходите ко мне сегодня вечером, и я отведу вас к нему.

– А сейчас сходить нельзя? – поинтересовалась Дарина.

Дормидонт выглянул в окно:

– Нет, еще слишком рано. Сейчас Всеслав отсыпается. Трактир ведь круглосуточно работает. Днем посетителей принимают жена и дочь, а с вечера он сам. Лучше всего прийти к нему часиков в десять вечера. В это время в «Ржавой подкове» еще мало народу. Большинство посетителей подтягивается только часам к двенадцати.

– А нас туда точно пустят? – спросил Триш. – А то сбежим из приюта, и окажется, что зря.

– Со мной пустят, – заверил его Дормидонт. – Не беспокойтесь.

На том и порешили. Дарина, Триш и Пима договорились встретиться на крыше приюта после захода солнца.

Вечером после отбоя Дарина еле дождалась, когда другие девочки в общей спальне уснут, а затем потихоньку оделась, сунула ноги в ботинки и подошла к окну. Она хотела открыть его, совсем как вчера ночью, да не тут-то было.

Ставни оказались заперты изнутри на здоровенный висячий замок! Да и снаружи окно закрывала какая-то плотная ткань.

Дарина замерла в растерянности. Она только сейчас вспомнила, что днем комендантша Коптильда приказала мальчишкам повесить на стене приюта огромный приветственный плакат. На нем большими корявыми буквами было написано: «Добро пожаловать, императорские ревизоры! Дайте денег на новую крышу».

Этот плакатище приколотили почти под самым козырьком кровли, и он спускался вниз, закрывая два этажа. Поэтому выбраться через окно сейчас не представлялось возможным. Дарина задумалась. Как же ей залезть на крышу? Триш и Пима уже ждут ее.

И тут ее вдруг осенило.

Дарина посмотрела на большую печь у дальней стены спальни и задумчиво прищурилась. Можно было попробовать выбраться на кровлю через печную трубу. Летом кухарка печи не топила, а расстояние от спальни девочек до крыши составляло каких-то четыре-пять метров.

Она подошла к печи и засунула в нее голову. Кирпичная труба была достаточно широкой, чтобы Дарина могла в нее пролезть. Высоко наверху, над квадратным отверстием, виднелось ночное небо, усыпанное звездами. Дарина больше не раздумывала.

Девочка залезла в закопченное нутро печи, выпрямилась и ухватилась руками за кирпичные выступы. Затем подтянулась, уперлась ногами в стенки трубы и быстро начала карабкаться наверх.

Дарина моментально вывозилась в саже с ног до головы и стала похожа на самого настоящего трубочиста. Об этом ей, конечно, следовало подумать заранее, но возвращаться было слишком поздно. Вскоре она добралась до самого верха трубы и выбралась наружу.

Триш и Пима сидели на деревянном выступе крыши, рядом с трубой, торчащей из комнаты Федусея Горгона, над которой снова поднимался белый дымок. Когда Дарина вылезла из печной трубы у обоих волосы встали дыбом от ужаса.

– Что, испугались? – захохотала Дарина.

– Есть от чего! Ты бы видела себя со стороны, – потрясенно выдохнул Пима. – Черная, лохматая, тебе бы еще разноцветные бусы на шею, и будешь похожа на настоящего дикаря.

– А я-то как струхнул, – признался Триш, прижав руку к груди. – У меня сердце сейчас бьется где-то в горле.

– Глотай его скорее, а то помрешь! – испугалась за друга Дарина.

Она спрыгнула с трубы.

И, проломив ветхую крышу, с грохотом провалилась в комнату учителя Федусея.

Федусей Горгон готовил очередную порцию своей микстуры от кашля. Он расхаживал по комнате в длинном, плотном купальном халате и домашних шлепанцах на босу ногу, предвкушая новую порцию своего любимого лекарства.

В камине Федусея горел огонь. На чугунной решетке был установлен большой жбан, склепанный из желтого блестящего металла. Неподалеку от камина стояла здоровенная кастрюля. От жбана до кастрюли тянулась тонкая латунная трубка, закрученная в спираль. Из трубки в кастрюлю капала горячая микстура от кашля, а старик Федусей нетерпеливо потирал ладони.

Дарина рухнула в его комнату с ужасным треском, и прямо на узкую кровать, подлетела на пружинах и свалилась на пол, толкнув при этом этажерку с книгами. Этажерка брякнулась в камин, жбан опрокинулся, и микстура из него вылилась, мгновенно затушив пламя. По комнате поплыл удушливый сизый дым, от камина пошла жуткая вонь. С потолка полетели сломанные деревянные балки и посыпалась старая черепица.

Все это произошло мгновенно.

Федусей Горгон издал громкий крик ужаса. А увидев на полу перемазанную сажей Дарину, старик завопил еще громче.

– Черти! – крикнул он. – Опять ко мне пришли черти! Караул!

Дарина и сама перепугалась до полусмерти. Потрясенные Триш и Пима заглядывали сверху в образовавшуюся дыру. Недолго думая, Дарина вскочила на кровать Федусея и начала подпрыгивать на ней, подлетая на пружинах все выше и выше и вытянув обе руки вверх.

– Зачем вы разлили мою микстуру, черти? – яростно вопил учитель Федусей. – Попросили бы по-хорошему, я бы и так с вами поделился!

При очередном прыжке Дарина подлетела особенно высоко. Триш тут же схватил ее за вытянутые руки и рывком выволок на крышу. Затем ребята перебежали на другую сторону крыши, спрыгнули на дуб и начали быстро спускаться вниз, перескакивая с ветки на ветку.

А в комнату Федусея Горгона прибежал перепуганный Копотун Гранже.

– Чего орешь? – спросил он, распахнув дверь. – Фу, ну и вонь! Что ты тут еще учудил?

– Черти! – взвыл учитель Федусей, все еще не в силах прийти в себя. – Черти проломили мне крышу! Разлили всю мою микстуру от кашля!

– Какие еще черти? – выпучил глаза Гранже.

– Черные!

– Какие странные черти, – задумчиво пробормотал Копотун. – Помнится, раньше от них не было таких разрушений.

– Раньше они приходили не такие страшные, – заявил Федусей. – Я от страха едва не окочурился.

– Взял бы и дыхнул на них, – посоветовал Гранже. – От такого запаха любая нечисть разбежится или сознание потеряет. А так все твое варево накрылось медным тазом.

– Да черт с ним, с варевом! – раздраженно сказал Федусей. – Я еще наварю. Но вот крыша! – Он ткнул пальцем вверх. – Что я теперь скажу мадам Коптильде?

Копотун посмотрел на дырявый потолок.

– А зачем тебе ей что-то говорить? – сказал он. – По-моему, все очень даже неплохо. Зато теперь ты можешь охотиться на гусей, не вставая с кровати. Я всегда об этом мечтал.

– Тогда давай поменяемся комнатами, – тут же предложил Федусей. – Тоже мне, охотничек нашелся…

В это время дверь со скрипом отворилась, и в комнату Федусея Горгона тихонько вошел Мисса. Он посмотрел на перевернутый жбан, на сломанную этажерку, на дыру в потолке, а затем перевел хитрый взгляд на учителя Федусея.

– А тебе что тут понадобилось? – недовольно спросил у него Копотун.

– Охотиться, лежа на кровати, – это, конечно, замечательный план, – вкрадчиво сказал Мисса. – Но в вашем чудесном плане есть один маленький изъян.

– И какой же? – не понял Федусей.

– Я! – объявил Мисса. – Так что давайте раскошеливайтесь!

– Что ты там бормочешь, глупый мальчишка? – разозлился учитель.

– Ее высокоблагородие мадам Коптильда недавно дала мне сверхсекретное поручение – узнать, где вы берете свою… – Мисса ехидно ухмыльнулся, – микстуру от кашля! И кажется, теперь я знаю, откуда у вас такие неиссякаемые запасы.

Федусей Горгон побледнел и стал одного цвета со стеной. Копотун грозно нахмурил брови.

– К чему ты клонишь, лопоухий поганец? – спросил он.

– Теперь я знаю ваш маленький секрет, – вкрадчиво произнес Мисса. – А вы наверняка не захотите, чтобы о нем узнала мадам Коптильда. Ведь тогда она вышвырнет вас на улицу, дорогой учитель Федусей!

Казалось, Горгон сейчас потеряет сознание.

– Ты слишком умный, – сказал Миссе Копотун. – А это вредно для здоровья. Неужели тебе никто этого раньше не говорил?

– Оставьте свои глупые советы при себе, – отмахнулся мальчишка. – Итак, что вы мне дадите за молчание?

– Что? – яростно взревел Копотун Гранже. – Это шантаж?

– Ну что вы, – гаденько улыбнулся Мисса. – Просто я предлагаю вам взаимовыгодное соглашение.

– Я тебе сейчас такое соглашение покажу! – завопил Копотун.

Он бросился на Миссу. Мальчишка хотел выскочить за дверь, но учитель Федусей преградил ему путь к отступлению. Тогда Мисса начал бешено метаться по комнате, словно загнанная в ловушку мышь, а Копотун Гранже старался догнать его и схватить за уши.

– Выпустите меня! – орал Мисса. – А не то хуже будет!

– Держи его! – вопил Федусей Горгон. – Он еще нам угрожать вздумал.

– Ату его! – ревел Копотун. – Сейчас намылим ему шею.

– Ставь подножку!

– Я никому ничего не скажу!

– Слишком поздно! Хватай паршивца, Федусей!

Перепуганный Мисса изловчился, запрыгнул на кровать, подлетел к потолку и ухватился за края дыры. Он быстро подтянулся и на карачках выбрался на крышу сиротского приюта. Вскоре сверху послышался быстро удаляющийся топот его ног.

– Ну вот! – всплеснул руками Федусей Горгон. – Теперь мы пропали!

– Далеко не уйдет! – буркнул Копотун, решив последовать примеру шустрого мальчишки.

Но он не подумал, что тощий Мисса весил раз в пять меньше его самого. Когда толстяк Копотун с разбегу запрыгнул на койку Федусея, его отшвырнуло не вверх, как он планировал, а в сторону. Кровать с треском сломалась, а Копотун вылетел в открытое окно.

С пронзительным визгом Гранже полетел вниз головой с высоты третьего этажа. Каким-то чудом ему посчастливилось ухватиться за край приветственного плаката, растянутого для ревизоров, и он повис на нем, дрыгая ногами.

В это время из приюта вышли кухарка Агриппина и комендантша Коптильда. Копотун сразу примолк. Он знал, что, если сестра его сейчас увидит, будет дикий скандал. Ведь она собственноручно рисовала этот плакат несколько часов.

Кухарка прислушалась.

– Вы ничего не слышали, ваше высокоблагородие? – недоуменно спросила она.

– Нет, – покачала головой Коптильда. – А что тебе опять померещилось?

– Будто где-то поблизости взвизгнул кто-то…

– Опять, наверное, девчонки в своей спальне не спят, – раздраженно сказала комендантша. – Сходи-ка к ним да наподдай как следует, чтобы впредь неповадно было. А потом начинай танцевать от радости. Скоро к нам прибудут очень важные и высокопоставленные гости.

Агриппина недовольно фыркнула:

– Столько лет я работаю в этом приюте, а вы все еще думаете, что меня радуют ваши гости. Куда сильнее я обрадовалась бы дополнительному выходному.

– Да не так уж сильно ты переработала, – хмыкнула Коптильда.

– А чегой-то вы так расфуфырились? – поинтересовалась кухарка. – Куда собираетесь на ночь глядя?

– Решила сходить немного прогуляться, – ответила комендантша. – Засиделась я что-то в этом приюте.

– Господина Копотуна с собой не берете? – осведомилась Агриппина.

– Вот еще, – усмехнулась Коптильда Гранже. – Этого бегемота? Пусть спит себе дальше в своей комнате. Хоть он мне и брат, я в жизни не встречала более бесполезного человека.

Копотун, висящий у нее прямо над головой, даже зубами заскрежетал от злости.

– Лентяй, пройдоха, да еще и вор к тому же, – продолжала его сестра. – Помню, как-то раз я потеряла свой корсет. Обыскала весь приют, а Копотун мне тогда сказал, что не видел его. Но потом он каким-то волшебным способом сумел втиснуться в новенькие кожаные штаны.

– А мне показалось, что он в последнее время и впрямь слегка похудел, – не унималась кухарка. – Выглядит молодо и свежо, как огурчик!

– Ага, маринованный, – хмыкнула Коптильда, спрыгнула с крыльца и зашагала к воротам.

– Зря вы так, – вздохнула Агриппина. Втайне она уже несколько лет любила Копотуна Гранже, но не осмеливалась никому в этом признаться. – Думаю, он хороший человек. А такие люди с неба не падают!

Комендантша Коптильда расхохоталась и громко хлопнула воротами.

Над головой кухарки раздался треск рвущейся материи. Секунду спустя Копотун Гранже с воплем грянулся в цветочную клумбу, разбитую рядом с крыльцом. Агриппина подскочила от неожиданности, затем всплеснула руками и поспешила ему на помощь.

Оказалось, что все-таки падают!