ТЬЯГО

Кам была точной копией своей матери. Не только внешне, но и в том, как она воспринимала себя — выше моего брата и меня. Мне было неприятно, что часть меня все еще надеялась, что она останется такой, как раньше, но та Камила больше не существовала. Эта прекрасная девушка была просто красивой девушкой, как и ее мать. Просто красивая внешность без содержания. Мне было жаль того мальчика, который жил в этом доме, окруженном такими поверхностными и холодными людьми.

Кам была ледяной принцессой, как все говорили, и я не собирался искать ничего, что могло бы доказать обратное.

Я перестал слушать ее, когда она сказала, что не может пойти с моим братом в магазин. Не собирался тратить на нее время, у меня было гораздо более важное дело — организовать тренировки для следующего баскетбольного матча.

Закончив с садом, я зашёл на кухню, и достала все сыры из холодильника. Это еще одна вещь, которую мне пришлось научиться делать с самого раннего возраста — готовить. С тех пор как моя мама начала брать дополнительные смены в больнице, я взял на себя заботу о приготовлении ужина и укладывании брата в постель. Сегодня мама работала ночью, так что я начал готовить, пока она принимала душ перед уходом в больницу.

Тейлор провел весь день в своей комнате. Мне не очень важно было, что он делает, но между нами висела определенная напряженность с тех пор, как мы приехали. Видеть, как он играет в бильярд с Кам, и то хорошее настроение, которое они друг с другом создавали, меня сильно бесило. Я не был согласен, чтобы эти двое снова стали друзьями. Это было неправильно. Мой брат хотя бы должен был мне это. Я не мог простить ее просто так, это так не работает.

— Это пахнет замечательно, дорогой, — сказала моя мама, заходя на кухню в уже надетой куртке.

Я готовил свой рецепт макарон с сыром, первое блюдо, которое научился готовить. Пока я ждал, пока пармезан, голубой сыр и чеддер растопятся на сковороде, я наблюдал, как мама бегала по кухне, ища, черт знает что.

— Что ты ищешь, мама? — спросил я, откусывая кусочек сыра.

— Ищу прививочный сертификат Тейлора.

Я посмотрел на нее с недовольным выражением. В это время мой брат появился на кухне и сел за стол, наблюдая за мамой так же, как и я. Мама была с каштановыми волосами и зелеными глазами, как и у меня. Мы были похожи, хотя она была гораздо ниже ростом, чем мой брат и я, и, конечно, гораздо красивее.

Я не понимал, почему она не смогла построить свою жизнь с мужчиной, который того стоил, но не мог ее осуждать — она перестала верить в мужчин, и было понятно, что ей легче оставаться одной.

— Тейлор, встань и помоги мне, — сказала она с раздражением, открывая и закрывая ящики. Я отвернулся, продолжая готовить. Мой брат встал и начал с ленцой перебирать ящики.

— Зачем, черт побери, теперь требуют этот прививочный сертификат? — спросила мама, убирая локон волос с лица и открывая последний ящик на кухне.

«Вот это место для хранения прививочного сертификата», — подумал я, но не сказал вслух.

— Они собираются сделать всем медицинское обследование, — ответил я, помешивая макароны и поднося бутылку пива к губам. — Говорят, что теперь это обязательное требование для всех спортсменов, которые участвуют в соревнованиях.

— Вот он! — сказала мама, с облегчением извлекая пыльный сертификат, который, вероятно, был здесь с тех пор, как мы уехали семь лет назад. — Постарайся не потерять его, — предупредила она моего брата, поцеловав его в щеку. Затем она подошла ко мне. — Я вернусь только утром. Не пейте много пива и, пожалуйста, не засиживайтесь допоздна за Xbox, завтра у вас уроки, — добавила она, указывая на Тейлора.

— Ты не будешь ужинать здесь? — спросил я с нахмуренным лицом.

— Нет, мне не хватит времени, милый. Я вернусь поздно.

— Подожди! — остановил я ее, доставая контейнер из ящика и накладывая в него почти половину макарон с сыром из сковороды. — Возьми это.

Мама улыбнулась и приняла еду, которую я ей протянул.

— Спасибо, люблю вас! — сказала она, поцеловав меня в щеку, и поспешно покинула кухню. Мой брат включил телевизор, стоящий в углу, и достал еще одну бутылку пива из холодильника. По идее, он не должен был пить алкоголь, но наша мама не была глупой и знала, что мы пьем с 14 лет. Вместо того чтобы запрещать это, она заставила нас пообещать, что если мы будем пить, то будем делать это с умеренностью и ни в коем случае не будем садиться за руль пьяными.

И это было правилом, которое мы строго соблюдали.

— Знаешь, что мне сказал Гарри? — спросил мой брат, сидя за столом.

Я посмотрел на него, не говоря ни слова, продолжая накладывать оставшиеся макароны с сыром.

Он говорит, что тренер Клаб не собирается оставаться до конца учебного года. Он сказал мне, что если ты хорошо справишься с работой, то тебе передадут его место, ведь он планирует уйти на пенсию до Рождества.

Я уже слышал об этом от самого тренера Клаба, но не хотел особо обольщаться.

— Честно говоря, я сомневаюсь, что тренер уйдет... Он слишком любит свою работу, и если бы ему пришлось уступить место кому-то, то я был бы последним кандидатом...

— Тьяго, только не начинай с этой своей дурацкой скромностью. Ты знаешь, что стоишь на голову выше его как тренер! Ты практически полностью спланировал последний матч!

— Это неправда...

— Тренер хороший... но ты лучше. Они выберут тебя, — сказал он, откидываясь на спинку стула, когда я поставил перед ним тарелку. — Черт возьми, как же вкусно пахнет, — добавил он, хватая вилку и полностью забывая о нашем разговоре.

Я тоже начал есть, не в силах не думать о том, как сильно мне бы хотелось стать официальным тренером команды Карсвилля. Это было бы самым близким к профессиональному баскетболу, чего я когда-либо мог бы добиться.

Мы ужинали, глядя спортивный канал, а потом вдвоем убрали со стола, хотя по идее это должен был делать он один, ведь готовил я. Я понес тарелки к раковине, в то время как Тейлор складывал скатерть и доставал из холодильника еще две бутылки пива. И тогда я случайно посмотрел в окно, выходящее на дом Кам.

Наши кухни, как и наши комнаты, были напротив друг друга, и, похоже, она тоже только что поужинала. Издалека я увидел, как она смеется, обнимая за талию своего младшего брата и заставляя его мыть посуду. Малыш был в резиновых перчатках до локтей, а его лицо и волосы были покрыты мыльной пеной. Кам отскочила в сторону, когда он обрызгал ее водой, и, хоть она пыталась сделать сердитое лицо, громкий смех тут же ее выдал. Ее брат тоже заразился смехом и начал плескаться еще больше.

— Почему ты улыбаешься? — услышал я голос брата за спиной.

Я вздрогнул, будто меня кто-то ущипнул, и быстро опустил взгляд на посуду и воду. Начал мыть тарелки, игнорируя его вопрос, но краем глаза заметил, как он замер, глядя в то же место, что и я секунду назад.

— Она сильно изменилась, да? — спросил он тогда странным тоном. — Я всегда знал, что она вырастет красивой, но...

Его слова меня раздражали. Не спрашивайте почему, но они раздражали.

— Красивая обертка и ничего больше, — сказал я, слишком резко теряя тарелку губкой.

Мой брат прислонился спиной к кухонной стойке и уставился на меня.

— Ты не можешь продолжать винить ее за то, что случилось, Тьяго, — сказал он очень серьезно. — Она не виновата в том, что...

— А, нет? — перебил я его, резко перекрывая воду. Все теплые чувства к Кам мгновенно испарились. — А чья же тогда вина?

— Ты прекрасно знаешь, чья вина...

— Если бы Камила тогда держала язык за зубами, наша мать никогда бы...

— Ты не можешь винить маленькую девочку за такое, Тьяго, не можешь.

Я посмотрел на него с яростью.

— Она поклялась, что не скажет ни слова, — сказал я, вспоминая, как она смотрела мне в глаза и обещала молчать, несмотря ни на что. — Я умолял ее сохранить тайну, и последствия ее предательства привели к...

— Пора бы тебе уже с этим смириться, черт побери, — холодно перебил меня Тейлор. — Ты все еще ищешь виноватых, смотришь вокруг... Но это наш отец все испортил, Тьяго! Не наша мать, не Ками, не ее отец и не мы, даже если ты тоже нас винить пытаешься...

— Я никогда...

— Ты думаешь, я не слышал тебя по ночам? — Его слова застали меня врасплох. — Думаешь, я не слышал, как ты плакал, произнося ее имя? Как ты кричал во сне, желая, чтобы это был ты... или я... вместо нее?

— Я никогда такого не говорил... Ты мой брат, я тебя люблю. Никогда бы...

— Я знаю, что ты меня любишь... но не так сильно, как ее.

— Ты несешь чушь.

— Я говорю то, что думаю. То, что верю. То, что знаю.

— Ты ошибаешься! — закричал я, желая поскорее закончить этот разговор. — Мы больше не будем говорить об этом. Виновница того, что случилось, стоит прямо там, перед нашими глазами, и ни ты, никто-либо еще не заставите меня изменить мнение.

Я не стал ждать его ответа. Выскочил из кухни, громко хлопнув дверью, и заперся в своей комнате.

Но легче от этого не стало. Я выглянул в окно и увидел, что она смотрела в сторону нашего дома. Наши взгляды встретились на короткий миг, прежде чем Кам резко задернула занавеску и скрылась за ней.

Услышала ли она наши крики?

Тем лучше.

Пусть, наконец, поймет, как все на самом деле.