ТЬЯГО

Та неделя была настоящим адом. Куда бы я ни пошёл, она всегда оказывалась рядом. Я сталкивался с ней в школе раз тысячу, а когда смотрел в окно своей комнаты, неизменно видел её за своим окном напротив. Когда мне было десять, а ей семь, мы придумали нечто вроде азбуки Морзе — это было единственное, что нас связывало и к чему мой брат не имел доступа, ведь его окно выходило на другую сторону дома.

Я всегда с лёгкой завистью смотрел на их отношения. Это было естественно: они были одного возраста и понимали друг друга лучше. Но наши послания через окна создали между нами связь, о которой Тейлор не мог даже догадываться. Когда мне исполнилось тринадцать, мои чувства к ней начали меняться — я стал смотреть на неё иначе. Тогда я уже начал интересоваться девчонками, а к Кам испытывал какую-то непреодолимую тягу — хотелось её дразнить и злить. Она была первой девочкой, которую я поцеловал — неловкий, быстрый поцелуй, который до сих пор живёт в моей памяти.

С тех пор как Кам перестала быть ребёнком, те чувства, что всегда привлекали меня к ней, только усилились. Но теперь желание перемешивалось с яростью. Я не мог не ненавидеть её: часть меня несправедливо обвиняла её в случившемся, а другая часть просто хотела снова её поцеловать. Но уже по-настоящему. Почувствовать её губы, её тело рядом с собой.

В те дни я часто наблюдал за ней издали. Она была словно королева улья в той школе: все говорили о ней, все крутились вокруг неё, будто она была солнцем, центром вселенной. Её жизнь казалась идеальной. Все об этом твердили, все ей завидовали, и это только усиливало мою ненависть к её семье. Почему у неё всё должно быть так прекрасно, в то время как моя жизнь развалилась на куски?

Но я слышал о ней не только хорошее. Многие её ненавидели. Более того, о ней говорили, как о какой-то вещи. Некоторые даже называли её «ледяной принцессой», и я знал, что это отсылка к её матери, «ледяной королеве». Тут они были правы: Энн Хэмилтон действительно была айсбергом. Я до сих пор не понимал, как мой отец смог изменить моей матери с этой женщиной. Да, она была красива, но совершенно бездушна, пустая... Была ли Кам в глубине души такой же?

Что действительно выбило меня из колеи за последние дни, так это слухи, которые я услышал в раздевалке. За эту неделю я наслушался всякого — от того, какая она сногсшибательная, до непристойных фантазий о ней. Разговоры замирали только в присутствии капитана команды, Дани Уокера. Парень, который считался её парнем. Он был мажором, заносчивым сынком мэра и капитаном футбольной команды. Хорошим игроком, да, но ещё тем ублюдком.

Сначала я хотел дать ему шанс: за ним самим я не замечал ни одной грязной шутки про Кам. Наоборот, если кто-то позволял себе что-то лишнее, он бросал такие угрожающие взгляды, что это быстро закрывало всем рты — по крайней мере, пока он был рядом.

Но несколько часов назад что-то изменилось. И то, что я услышал, задело меня глубже, чем я мог ожидать. Только представив себе этого ублюдка Дани внутри неё...

Слова Виктора Ди Виани, обращённые к Кам, взбесили меня, но я не мог позволить себе драку на глазах у всего спортзала. Я сосредоточился на матче, но во втором тайме мне снова пришлось наблюдать, как группа поддержки, среди которой была Кам, танцует перед всеми, демонстрируя свои безупречные тела с длинными ногами и плоскими животами. Кам выглядела потрясающе. Она была звездой этой команды, и каждый раз, когда её подбрасывали в воздух, а она делала шпагат, полстадиона, я был уверен, заводилось.

Её чёртовы наряды и одежда, в которой она приходила в школу, были настоящей пыткой для меня и для любого живого мужика, проходившего по коридорам этой школы. Я не раз замечал, как тренер Клаб украдкой посматривал на неё и облизывался, как и все остальные. Модели её нарядов больше подходили для модного подиума, чем для школы в Вирджинии.

Однако больше всего, глядя на неё, я чувствовал обиду — к ней и к её семье. Неважно, что Кам была частью моего детства или что она была первой девушкой, в которую я влюбился... Всё это уже ничего не значило, потому что в конечном итоге именно Гамильтоны разрушили моё детство, и жизнь моей матери, и я никогда не смогу их простить. А уж тем более ту ведьму, которую Кам называла своей матерью.

После окончания матча я отбросил все свои чувства в сторону и наслаждался победой вместе с братом и его новыми товарищами по команде. Я радовался за него. Тейлор удивительно быстро вжился в ту жизнь, которая когда-то была и нашей. Он всегда умел видеть светлую сторону в любой ситуации, в отличие от меня. Его друзья уважали меня, но при этом относились ко мне скорее как к одному из своих. Было бы глупо ожидать, что семнадцатилетние парни воспримут меня как старого учителя, и я был этому рад. В этом городе у меня не было много друзей, и дружеское отношение игроков команды мне очень льстило. К счастью, тренер Клаб делал вид, что не замечает, как ребята обращаются ко мне больше, как к другу, чем как к наставнику.

Именно поэтому меня не удивило, когда ко мне подошёл брат вместе с Гарри Лайонелом, центровым команды, который был выше двух метров. Они пригласили меня на вечеринку, которая должна была состояться позже у Арона Мартина — лучшего тяжёлого форварда, который когда-либо был в команде.

Я рассмеялся, поднося бутылку воды ко рту.

— Обойдусь без детских тусовок, — сказал я, чтобы их поддразнить. Брат закатил глаза, а Гарри стал серьёзным.

— Да ладно тебе! Ты наш тренер, но все хотят, чтобы ты пришёл, чувак, — сказал он, выхватывая у меня бутылку и выливая остатки воды себе на голову.

— Ладно, посмотрим, — ответил я, всё же задумавшись. По правде говоря, у меня не было никаких планов на вечер. К тому же мама работала в ночную смену, так что переживать за неё не нужно было.

Брат ушёл в раздевалку вместе с новым другом, а я остался убирать мячи, бутылки и весь мусор, оставленный игроками. Это была самая неприятная часть работы, но я не собирался жаловаться, если это помогало отработать часы общественных работ.

Через полчаса большинство людей уже покинуло спортзал, и я воспользовался случаем, чтобы сделать несколько бросков по кольцу. Баскетбол всегда меня увлекал, я обожал этот спорт. Я скучал по играм в университетской команде, но, оглядываясь назад, не жалел, что тогда набил морду тому подонку, даже если это стоило мне отчисления и конца карьеры.

Мужская раздевалка находилась за пределами спортзала, и именно поэтому я не сразу заметил, что остался совершенно один, пока не услышал, как открылась дверь. Я обернулся в тот момент, когда мяч залетел в корзину после трёхочкового броска. Мяч вылетел через сетку и покатился на другую сторону зала. Проследив его взглядом, я увидел, как маленькие руки поднимают его с пола. Там стояла она — Кам.

Она переоделась. Больше на ней не было формы чирлидерши, но выглядела она всё равно слишком привлекательно для моего душевного равновесия. На ней была короткая юбка, белый топ, обнажающий часть загорелого живота, и грубые армейские ботинки, благодаря которым она казалась выше своего роста.

— Я думала, здесь уже никого нет, — сказала она, словно оправдываясь.

Я заметил, как её тело напряглось. Было видно, что моё присутствие действовало на неё, хоть я и не знал почему.

— Вернёшь мне мяч? — спросил я, пытаясь игнорировать все те чувства, что вспыхивали во мне каждый раз, когда я её видел.

Уставившись в мои глаза холодным взглядом, она резко и уверенно бросила мяч. Я без труда его поймал и развернулся, чтобы сделать ещё один бросок, хотя краем глаза продолжал следить за её действиями.

Она подошла к скамейке, на которой ранее стояли бутылки с водой и лежали сумки чирлидерш. Тогда я понял, зачем она вернулась в спортзал.

Я сунул руку в карман и достал маленький гаджет.

— Ищешь это? — спросил я, не в силах скрыть своё веселье по поводу ситуации.

Я показал ей мобильный телефон, который нашёл под скамейкой и собирался передать школьной секретарше в понедельник утром. Телефон был заблокирован, и я не мог понять, чей он, — до этого момента.

Кам повернулась ко мне, и в её красивых карих глазах отразилось облегчение.

— Я думала, что потеряла его, — сказала она, неуверенно двигаясь ко мне.

Сдерживая внутренний смех, я снова сунул телефон в карман. Она проследила за моим движением взглядом и остановилась передо мной.

— Что ты делаешь? — спросила она, нахмурившись.

Я снова бросил мяч. Я знал, что её глаза следили за его траекторией, и мне нравилось, что бросок получился потрясающим, учитывая, что я стоял вдвое дальше, чем обычная трёхочковая линия.

— Я решил, что не хочу отдавать тебе его, — спокойно сказал я, подбирая мяч и поворачиваясь к ней лицом.

Она была полностью ошеломлена. Смотрела на меня так, будто я говорил на китайском или она просто не могла поверить своим ушам.

— Отдай его, — потребовала она тем серьёзным и холодным голосом, которым обычно разговаривала со всеми.

— А иначе что, принцесса? — произнёс я, приближаясь к ней. Я не понимал, что со мной происходило, но мне безумно хотелось её разозлить...

Я чувствовал себя так же, как в детстве, когда дёргал её за косички. Мне нужно было добиться от неё хоть какой-то реакции, а ещё — вдыхать аромат её духов, который сводил меня с ума.

Она сделала шаг назад, увеличивая дистанцию, между нами. Это тоже не укрылось от моего внимания. Кам явно предпочитала держать всех на расстоянии, по крайней мере на публике. И в этот момент я захотел нарушить её образ недосягаемой девушки, который так сильно исходил от неё.

Я заметил маленькие тёмные веснушки на её носу, которых не было в детстве. Пробежался взглядом по её пухлым губам. Её длинные, густые ресницы отбрасывали тени на вдруг порозовевшие щёки...

— Я не знаю, что ты задумал, но верни мне телефон, Тьяго, — сказала она, смотря мне прямо в глаза.

Я смаковал звук своего имени, слетающего с её губ.

И как раз в тот момент, когда я собирался совершить самую безумную глупость на свете, дверь спортзала снова открылась.

— Ками, ты идёшь или нет? — окликнула её кудрявая девушка, которая всегда ходила за ней повсюду.

Эта девушка, чьего имени я не знал, задержалась на мгновение, удивлённо глядя на нас. Было видно, что она не ожидала увидеть меня рядом с Кам — и так близко.

Кам обернулась к ней и натянуто улыбнулась, так неестественно, что я удивился, как её подруга не заметила фальши.

— Сейчас выйду, догоню тебя, — сказала она.

Когда дверь снова закрылась, Кам повернулась ко мне.

— Отдай, — приказала она, делая шаг вперёд и протягивая руку к моему карману.

Я легко перехватил её пальцы своими.

Я потянул её к себе и, приблизившись губами к её уху, прошептал:

— Получишь его, когда я захочу, Камила.

С этими словами я обошёл её и ушёл, не заботясь о том, что только что пересёк черту, которую поклялся себе не переступать.

Потому что телефон я всё равно должен был ей вернуть.

А это означало только одно: мне снова придётся встретиться с ней...

И это было единственное, о чём мой мозг мог сейчас думать.