КАМИ

Тот день не мог быть хуже. Я никогда не думала, что возвращение Тейлора и Тьяго может так меня повлиять, но это случилось. Когда я покинула школу через несколько часов, все говорили об одном и том же: какой красивый Тейлор, какой сексуальный Тьяго и как волнительно, что братья Ди Бианко снова ходят по коридорам школы.

Я даже не поняла, что это был Тьяго, пока не столкнулась с ним в коридоре. Когда я увидела его поближе, я осталась без слов. Не удивительно, что все девчонки были без ума от него... Он был потрясающе красив. Годы сделали его тело просто невероятным, а лицо было таким, за которое многие бы отдали жизнь. То чувство, которое начало появляться, когда я была ещё маленькой, возродилось, как пламя, когда я оказалась перед ним.

Его взгляд, холодный как лёд, чётко давал понять, что он не хочет меня видеть, ни он, ни его брат. Хотя Тейлор пересекался со мной в двух уроках, он откровенно меня игнорировал. Он был приветлив со всеми и даже снова встретился со старыми друзьями из школы, которые встретили его с распростёртыми объятиями, но мне он даже не улыбнулся ни разу. Это больно.

Во время обеда я должна была выслушивать, как он общается со всеми, как его внимание сосредоточено на всех, а мне он почти не смотрел в глаза. Парни из баскетбольной команды были нашими друзьями, обычно они сидели за столом рядом с нашим, и хотя девочки сидели в одном углу, а мальчики в другом, в тот день все общались друг с другом, и Тейлор был в центре внимания.

— Знаете, почему они вернулись? — спросила Кейт, не отрывая взгляда от Тьяго, который сидел за учительским столом с наушниками в ушах и не обменивался ни словом с кем-либо. Тейлор, наоборот, оставался тем весёлым и общительным парнем, которого я помнила. Со всеми, кроме меня, конечно.

— Кам? — спросила она, давая мне лёгкий толчок. — Они были вашими соседями, не так ли?

— И снова ими стали, — ответила я, отодвигая поднос с едой, не в силах взять ни одного кусочка.

— Чёрт, ты должна нам всё рассказать!

— Что именно? — ответила я раздражённо. В тот день мне никак не удавалось быть дружелюбной. Я хотела уйти домой и не думать больше ни о чём.

— Ну не знаю, будь хорошей соседкой и подойди к их двери с пирогом, который у тебя так хорошо получается.

На мгновение я представила себе, как это будет. Я бы провела весь день, смешивая ингредиенты, измеряя, создавая идеальный цвет глазури, чтобы испечь лучший пирог в своей жизни. Я бы пришла к ним домой, и всё осталось бы в прошлом. Мы бы съели пирог, они бы похвалили меня, потому что, не потому, что я его пеку, но мой морковный пирог — лучший в округе, и мы бы снова стали друзьями, как до того, как они уехали.

Так грустно было осознавать, что это никогда не случится, что я встала, даже не замечая этого.

— Куда ты идёшь? До занятия ещё полчаса.

— Мне нужно сдать пару документов в секретариат... Увидимся на математике.

Я поспешно ушла, почти бегом, и спряталась под трибунами, рисуя.

К счастью, Тейлор не был в математике со мной, он учился в продвинутом классе с остальными умниками, которые планировали учиться на инженеров или врачей. Мне же больше нравились искусство, фильмы, музыка...

К счастью, последние два урока прошли быстро, и так как тренировки по чирлидингу начинались только на следующий день, я могла уйти домой пораньше. Но когда я подошла к своей машине, я вспомнила, что должна заехать в клуб, чтобы помочь матери с какой-то ерундой. Я достала свой телефон из сумки и увидела сообщение.

«Изменение планов, оставайся дома и присмотри за братом, потом поговорим.»

Я облегченно вздохнула и завела машину. Когда я возвращалась домой, я заметила, что сзади мчится мотоцикл. Я сразу поняла, кто это, как только увидела его в зеркале заднего вида. Тьяго выполнил головокружительный манёвр и влез между моей машиной и машиной, стоящей рядом, не затормозив и напугав меня до полусмерти.

Я вынуждена была резко затормозить, и тот, кто ехал рядом, начал обзывать меня всеми словами, кроме «красавица».

Я проигнорировала этого идиота и продолжила движение. Как только я припарковала машину на своем месте, Тьяго зашел в свой дом, как ни в чем не бывало.

Дома нас было только я, мой брат и кухарка. Я заметила, что Кэмерон играет в саду, поэтому направилась прямо в свою комнату. Хотела снять это платье и просто быть в комфорте. Моя мама не вернется до позднего вечера, как всегда, когда она вдруг отменяет все свои планы, поэтому я вытащила спортивные шорты, надела удобную футболку и собрала волосы в высокий хвост. Этот день был изнурительным.

Я не заметила, как заснула, пока звук дверного звонка не разбудил меня. Открыв глаза, я поняла, что уже темно. Черт, Прю уходила в семь, с кем остался Кэмерон?

Я вскочила и спустилась вниз почти бегом. Не слышала никаких шумов сверху, ни игры в видеоигры, ни телевизора, а мой отец обычно возвращается очень поздно.

Я открыла дверь, не глядя, и замерла, увидев Тьяго, держащего за руку моего брата.

— Кам, это наш новый сосед! — воскликнул Кэмерон с восторгом. — И он играет в баскетбол!

Я не могла произнести ни слова. Тьяго смотрел на меня пристально, но не так, как Тейлор, а будто пытался увидеть меня насквозь. Его взгляд прошелся по всему моему телу, пока не уперся в мои глаза.

Я почувствовала себя смущенной от его взгляда и отвела взгляд на брата. Вдруг я ощутила гнев. Они оба, и его брат, и он, проигнорировали меня в школе. Они смотрели на меня с пренебрежением и игнорировали мои бесплодные попытки поговорить с ними. И это те люди, по которым я так скучала? Это те, кто были моими настоящими друзьями?

— Кэмерон, что тебе говорила я насчет того, чтобы не выходить из дома одному? — сказала я, в ярости.

Он удивленно распахнул глаза.

— Я просто хотел посмотреть на новых соседей...

— Иди в свою комнату — сказала я, понимая, что на самом деле я должна была наказать не его, а того мужчину, что стоял рядом.

Мой брат пронесся мимо меня, не забыв попрощаться с новым другом.

— Мы должны повторить это, чувак! — сказал он, и я сверлила его взглядом, пока он не поднялся по лестнице.

Улыбка, которая появилась на лице Тьяго, раздражала меня еще больше.

— Ты с чего смеешься? — сказала я, делая шаг вперед и закрывая дверь, чтобы мой брат не услышал, что я собираюсь ему сказать.

— С тебя, — ответил он, сконцентрировав все внимание этих глаз на моих. — Не знал, что у тебя есть брат.

— Есть много того, чего ты не знаешь обо мне, — ответила я почти не давая ему договорить. Моя мама родила Кэмерона почти через год после того, как они уехали, не удивительно, что они не знали о его существовании.

Мне хотелось, чтобы наша первая беседа после стольких лет не была такой. В параллельной вселенной я была бы дружелюбной, а он — очаровательным. К сожалению, жизнь никогда не делает то, что я хочу.

— Я знаю достаточно, чтобы больше не хотеть иметь с тобой и твоей семьей ничего общего, — ответил он с гневом. Это был мой комментарий, который вызвал такую реакцию.

— Так что вы, черт возьми, здесь делаете?

Тьяго отвернулся и мы оба увидели, что Тейлор наблюдает за нами с крыльца.

— Мы здесь, потому что это наш дом, и ты с твоей семьей не сможете нас больше держать подальше.

— Ты говоришь так, как будто я виновата, — вырвалось у меня. Моя спина уперлась в дверь, а Тьяго стоял совсем близко.

Его глаза сверлили мои, полные огня.

— Я тебе говорил держать язык за зубами, — прошептал он мне на ухо.

В моем сердце появился укол вины, но гнев снова взял верх и прочно спрятал это чувство, в том же месте, где оно появилось семь лет назад.

— Мне было десять лет, и мой отец имел право об этом узнать, — сказала я, хотя в глубине души пожалела, что не послушала Тьяго. Возможно, если бы все осталось в секрете, наши жизни не изменились бы так сильно, мы все еще были бы друзьями, и они бы не...

Я замолчала, чувствуя, как боль сжала мое сердце.

В этот момент Тьяго ударил по дверной раме рядом с моей головой, и я вздрогнула от испуга.

— Твоя глупость разрушила мою жизнь и жизнь моей семьи, в то время как твоя жизнь продолжает быть сказкой! — крикнул он мне в лицо. В его взгляде был накопившийся гнев и ненависть, которые росли годами, но мы оба знали, что он ошибался.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя после шока и осознать, как он начал говорить со мной.

— Убирайся, — сказала я, понимая, что вот-вот расплачусь.

Именно поэтому, с тех пор как они уехали, я больше не могла полностью довериться дружбе. Я не хотела снова чувствовать боль, когда снова потеряю кого-то. Не хотела отдавать власть кого-то ранить меня. Но Тьяго и Тейлор имели такую власть, и они собирались ею воспользоваться. Они вернулись не просто в свой дом, они вернулись за местью, чтобы успокоить свои раненые души, и я должна была заплатить за это.

— Оставь ее в покое, Тьяго, — раздался другой голос, и Тьяго отступил от меня. Он сделал шаг назад, и некоторое время смотрел на меня с растерянным взглядом. Потом снова повернулся ко мне.

Тейлор вмешался, и я была ему благодарна. Это напомнило мне те времена, когда Тьяго дразнил меня в детстве, а Тейлор всегда был посредником. Только сейчас эта ссора была не просто детской шалостью... Здесь были открытые раны, которые все еще кровоточили, воспоминания, которые все еще причиняли боль.

— Держись от нас подальше, и мы сделаем то же самое, — сказал тогда Тьяго, бросив на меня последний взгляд. — И лучше присматривай за своим братом.

Сказав это, он быстро спустился с крыльца и широкими шагами направился к своему дому.

Тейлор несколько секунд продолжал смотреть на меня.

— Мы не приехали сюда, чтобы испортить тебе жизнь, — сказал он, глядя на меня тепло.

— Скажи это своему брату, — ответила я, все еще потрясенная случившимся. Тейлор сделал шаг назад.

— Есть шрамы, которые никогда не исчезают, — сказал он, поднимая правую руку.

Я увидела на его запястье тот же самый шрам, что был и у меня.

Я прекрасно понимала, что он имел в виду.

Остальные дни той недели прошли без происшествий. Тейлор по-прежнему намеренно меня игнорировал, а Тьяго я видела только издалека, пока тренировалась с командой чирлидеров. Мне было больно от этой ситуации, но я ничего не могла с этим поделать. Хотя всё еще не было сказано до конца, я не могла рисковать тем, чтобы правда всплыла наружу.

Моя семья была образцом для подражания в этом городке. Все наблюдали за нами, и если бы стало известно, что Энн Хэмилтон изменила своему мужу с отцом братьев Ди Бьянко, я даже не хотела думать, что могло бы произойти. Как бы нас ни восхищались и ни завидовали нам, многие нас ненавидели и жаждали видеть наше падение. Было не редкостью находить записки с оскорблениями в моем шкафчике или получать угрозы — однажды мне даже угрожали смертью. Все эти слова были беспочвенны, люди просто завидовали жизни, которую я вела, не понимая, что она была пустой...

В тот вечер проходил первый матч сезона, а после нас всех ждали на вечеринке у парня Мариссы — Арона Мартина. Это был своего рода ритуал: мы устраивали его каждый год, и это всегда было очень весело. К тому же это было первое выступление команды чирлидеров в этом учебном году, и все его ждали.

Я нервничала, потому что Дани попросил меня пойти с ним. Мы до сих пор не смогли поговорить наедине: я всё время отнекивалась, говоря, что должна присматривать за Кэмом, но этой ночью избежать разговора уже не получится.

Я надела свою форму чирлидера — как всегда, это была обтягивающая красно-белая юбка и топ в тех же цветах. Живот и руки оставались открытыми, ведь всё ещё было лето, хотя зимние костюмы скоро должны были поступить. Волосы я зачесала назад и закрепила ободком в цвет формы, нанесла блестки и нарисовала на щеке большую букву "L" — символ нашей команды: Львов из Карсвилля.

Я стала чирлидершей по настоянию мамы еще в детстве. Сначала мне это не нравилось, но потом я привыкла. В любом случае я не могла бросить: это было частью моей роли идеальной девочки, даже если иногда мне хотелось бы сжечь помпоны у неё на глазах. Наверное, у неё случился бы инфаркт.

Когда я спустилась по лестнице, готовая уходить и с маленькой сумкой с одеждой для переодевания, то увидела маму, разговаривающую с кем-то у двери — это был Дани.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, увидев его. Мы договорились встретиться у школы.

— Ты сегодня потрясающе выглядишь, — сказал он, подходя ко мне и целуя в щеку. Мне хотелось отстраниться, но при маме я не могла этого сделать.

— Я его сама вызвала, раз уж ты собиралась идти одна... — объяснила мама, глядя на нас с таким выражением, будто увидела Санту-Клауса.

— Именно, мама, я собиралась идти одна, — ответила я, не скрывая раздражения в голосе. Её глаза впились в меня с холодной настойчивостью. На её лице появилась ледяная улыбка.

— А теперь — нет, — сказала она, давая понять взглядом, что спорить бессмысленно. Я тяжело вздохнула, сдерживая эмоции. Ненавидела её вмешательство в каждую мелочь моей жизни, включая отношения с парнем.

— Пойдём? — спросил Дани рядом.

Я кивнула, но перед тем, как выйти, мама резко остановила меня, чтобы сказать что-то на ухо:

— Держись подальше от братьев Ди Бьянко, поняла? — прошипела она, сжимая мою руку так сильно, что было больно. — Уже двое человек сказали мне, что видели тебя с ними. Ты с ума сошла?

Я резко вырвалась.

— Мы уже всё обсудили, мама. Теперь, если ты не возражаешь, меня ждут, — бросила я и оставила её с застывшей на губах репликой.

Я не собиралась устраивать сцену при Дани, который уже ждал меня у машины. Мне не нравилось, что я не могла поехать на своей машине: теперь мне придётся следить за ним всю ночь, чтобы вернуться домой целой и невредимой. Дани не был из тех, кто пил умеренно — он пил больше, чем ел.

По дороге Дани пытался завести разговор, но я не была расположена к беседе. Ссора с мамой испортила мне настроение.

Когда мы приехали, он положил руку мне на бедро и повернулся ко мне:

— Ты сегодня выглядишь потрясающе, — повторил он с восхищением в голосе.

Я знала, чего он хотел, но не собиралась ему это давать. Не потому, что не хотелось, а потому что это было бы ошибкой.

Мы с Дани должны были остаться просто друзьями. Я не хотела отношений, не хотела никаких обязательств. Если я едва могла полюбить саму себя, как могла бы полюбить кого-то ещё?

Что-то было не так со мной, и я не хотела тащить это за собой.

— С тех пор как ты уехала в отпуск, я не могу перестать думать о тебе... обо всём, чему хочу тебя научить, Ками... — его губы начали скользить по моей шее, и я на мгновение закрыла глаза.

Его рука легла мне на колено и стала подниматься выше по бедру.

Я остановила её, перехватив своей правой рукой, и открыла глаза, чтобы встретить его взгляд.

— То, что случилось летом, было ошибкой, Дани, — сказала я очень серьёзно.

Он на секунду замер в замешательстве, а потом снова открыл рот:

— Первый раз для девушек всегда ужасен, милая, но со временем, с практикой всё меняется... — сказал он, пытаясь снова меня поцеловать.

— Я не хочу повторять это, Дани, — твёрдо сказала я. — Я тогда не была готова, и до сих пор не готова.

Дани отодвинулся на несколько сантиметров.

— Скоро тебе будет восемнадцать...

— Дело не в возрасте...

— Я ждал тебя два года, Камила, — его тон изменился, и он откинулся на спинку сиденья. — Ты знаешь, как это тяжело для парня?

Для парня? Какое это вообще имеет отношение? Я не собиралась извиняться за то, что не хотела спать с ним за два года наших отношений. Мы перепробовали почти всё, и в итоге я уступила, потеряв свою девственность, только потому что больше не могла выносить его постоянные просьбы.

Там я и совершила свою ошибку.

— Мы хотим разного... Прости, Дани, но я думаю, что лучше мне быть одной... Я хочу сосредоточиться на учёбе, на поступлении в университет...

— Ты меня бросаешь? — спросил он, откинувшись назад и глядя на меня в замешательстве.

— Прости, я...

— Ты серьёзно сейчас меня бросаешь?!

Я положила руки себе под бёдра и сосчитала до трёх, прежде чем ответить:

— Да.

Дани смотрел на меня в полном недоумении, а потом повернулся вперёд.

— Это какой-то ебаный розыгрыш... — начал он, повышая голос. — Всё лето ты игнорировала меня. Я писал тебе каждую чёртову ночь, а в ответ получал от тебя короткие сухие сообщения, и ты говорила, что это из-за хреновой связи, а на самом деле ты просто думала, как меня бросить?

Чёрт...

— Я... я использовала эти месяцы, чтобы подумать...

— Чтобы бросить меня?! — перебил он. — Скажи, что это шутка!

Я молча покачала головой. Я не собиралась расставаться с ним именно в этот момент, но после того, как почувствовала, как он ко мне прикасается, больше не могла тянуть с решением разорвать отношения, которые принесли мне больше боли, чем счастья.

Если так выглядит любовь, я больше не хочу любить.

— Ты хоть понимаешь, сколько баб я ради тебя отшил?! — закричал он, заставив меня вздрогнуть.

Когда он повернулся ко мне, я моргнула, увидев в нём ту сторону, которую он раньше почти не показывал.

— Ты права... Нам давно следовало расстаться.

Он со всей силы ударил кулаком по рулю, и я затаила дыхание.

— Ты просто чёртова тупая монашка, поняла?

Я моргнула, не веря своим ушам.

— С первого дня ты только и делаешь, что возбуждаешь меня своими дурацкими платьицами, своими "невинными" взглядами и своими прикосновениями, которые НИКОГДА ни к чему не приводили, а теперь ещё заявляешь, что мы должны были давно расстаться?!

— Я больше не хочу с тобой разговаривать. — Я повернулась, чтобы выйти из машины, но дверь оказалась заблокирована. Мы были далеко от здания школы, а дорога была заставлена машинами, припаркованными как попало. Если бы Дани захотел, он мог бы удерживать меня здесь сколько угодно. Никто бы нас не увидел.

— Открой дверь, Даниэль.

Он рассмеялся — но в его смехе не было ни капли радости — и по моему телу пробежал иррациональный страх.

Нет... не думай об этом...

— Открой, мать твою, дверь.

Он снова посмотрел мне в глаза, и я поняла: у людей много сторон. Они показывают нам ту, которую хотят, а худшую прячут до нужного момента.

— А если нет? — спросил он, серьёзнее, чем когда-либо.

Пока я пыталась придумать, что на это ответить, кто-то постучал в окно машины. Мы оба вздрогнули.

За стеклом стоял Тейлор Ди Бьянко.

Дани натянул на лицо фальшивую улыбку и опустил стекло.

— Готов навалять им? — спросил Тейлор, задержав на мне взгляд чуть дольше обычного.

Он что, заметил, насколько я напряжена? Увидел это сквозь мою натянутую улыбку?

— Через пару минут, — спокойно ответил Дани. — Нам нужно кое-что уладить в паре, правда, Ками?

Я обдумала свой ответ.

— На самом деле мне нужно размяться, — сказала я, дёрнув за дверную ручку и увидев, что дверь всё ещё заперта. Я повернулась к Дани: — Откроешь, пожалуйста?

Его челюсти напряглись, но он всё-таки открыл замок.

Ссоры и страдания закончились. Я его любила — да, но я никогда не любила себя рядом с ним, и он это прекрасно знал.

Я вышла из машины и пошла к спортзалу. Тейлор остался болтать с Дани, а я заставила себя стереть любую эмоцию с лица.

Я подошла туда, где стояли мои подруги — у стены у входа в спортзал. Я была настолько зла, что могла бы кого-то ударить — именно кулаками, а не дурацкими помпонами.

— Что с тобой? — спросила меня Элли, смеясь.

— Ничего, — ответила я, стараясь держать себя в руках. Солнце уже садилось за горизонт, и всё вокруг погружалось в лёгкие сумерки. Почти все студенты собрались на стоянке у машин, многие родители тоже приехали посмотреть матч, и даже ученики из школы-соперника прибыли поддержать свою команду.

Мои подруги-чирлидерши болтали между собой взволнованно. Я пыталась влиться в разговор, как вдруг почувствовала чей-то взгляд на себе. Повернувшись, я увидела, как Тьяго слезает с мотоцикла и идёт прямо к входу в спортзал.

Он прошёл мимо меня, но, если и заметил меня, сделал вид, что я не существую.

Я попыталась не придавать этому значения и сосредоточилась на разминке с подругами.

В момент выхода на танец я изо всех сил старалась ни о чём больше не думать, но братья Ди Бьянко полностью захватили мои мысли.

У меня неплохо получалось размахивать помпонами и двигаться в такт музыке, но в тот вечер мой разум был где-то далеко, и я слишком поздно поняла, что ошиблась в шаге.

Элли       бросила       на       меня       предупреждающий       взгляд,       и       я       заставила       себя сконцентрироваться.

Сейчас был тот момент, когда меня должны были поднять в воздух для выполнения пируэта и поймать на руки. Любая ошибка могла обернуться травмой... или чем-то похуже.

К счастью, годы практики помогли мне перебороть отвлекающие мысли. Прыжок получился идеальным, и аплодисменты с трибун наполнили нас радостью. Несмотря на два месяца летних каникул почти без тренировок, мы всё ещё оставались отличной командой.

Когда мы закончили выступление, мы отошли к трибунам, чтобы посмотреть начало матча.

Я не могла удержаться и взглянула на Тьяго — как раз туда, где он разговаривал с тренером.

Какой же он был красивый... Хотя раньше я так не считала. Я видела его в разное время: с кривыми зубами, в самых нелепых нарядах, какие только можно себе представить...

Но он всегда казался мне особенным. Оба, и Тейлор, и Тьяго, стали очень привлекательными мужчинами — и даже превзошли все ожидания.

Что бы я почувствовала, если бы Тьяго снова поцеловал меня?

Я быстро отогнала эту мысль и сосредоточилась на разговоре подруг о вечеринке после матча.

Я подошла к небольшому холодильнику рядом с мячами, чтобы взять бутылку воды, и почувствовала на себе странный, непонятный взгляд Тьяго.

Когда я пила воду, стараясь его игнорировать, ко мне подошёл Виктор Ди Виани, разыгрывающий команды, и обвил меня рукой за талию, притягивая к себе.

— Ты что делаешь? — спросила я, отстраняясь и делая очередной глоток воды.

Виктор ухмыльнулся и окинул меня плотоядным взглядом:

— Да ничего. Просто поздравляю тебя с вступлением во взрослую жизнь.

Я прищурилась и посмотрела на него без капли терпения:

— Ты себя относишь к взрослым? Серьёзно? — ответила я холодным, презрительным взглядом.

Моя маска безразличия была надета плотно, и сегодня никто её не сорвёт.

— Не злись, детка... Ты теперь настоящая женщина, это стоит отметить.

Холодок пробежал у меня по спине, и я почувствовала, как капельки пота выступили на коже.

— Кто...? Что...? — Я потеряла дар речи.

— Видишь ли, я ставил на то, что ты поступишь в университет девственницей. Но, ладно... поздравляю тебя, леди Камила. Теперь, когда все знают, что этот вход открыт... — он многозначительно ухмыльнулся, а несколько игроков на скамейке начали смеяться.

Я почувствовала, как в животе сжался комок, и меня затошнило.

В голове промелькнули разные мысли — от агрессивных до детских.

Но я не успела ничего сделать или сказать.

Прежде чем я это осознала, Тьяго подошёл к нам и, будто бы играючи, крепко обхватил голову Виктора рукой, наклонился к его уху и сказал так тихо, что услышали только он и я:

— Ещё раз скажешь что-то подобное — скажу тренеру, чтобы тебя сняли на весь сезон... И в придачу, набью тебе морду. Понял?

Виктор молча кивнул.

— А теперь исчезни с моих глаз, — добавил Тьяго, хлопнув его сильно по спине и разворачиваясь обратно к матчу.

Многие вокруг отвлеклись от игры, чтобы наблюдать за этой сценой. Виктор посмотрел на Тьяго, потом на меня...

Но страх перед моим соседом оказался сильнее всего остального. Он быстро ретировался из спортзала, даже не огрызнувшись. Его друзья сразу замолкли и снова уставились на игроков, которые, к счастью, вели в счёте.

Тьяго скользнул по мне взглядом, прежде чем вернуться к своим тренерским обязанностям.

Была ли это разочарованная грусть, что я увидела в его глазах?