– Ты заметила, что с тобой происходит, когда он рядом?

Финорис сидела на узком подоконнике, поджав ноги. В руках она лениво крутила аметистовый амулет, найденный в библиотеке, но взгляд ее был прикован к Кире.

Кира отложила сапог, который пыталась отчистить от грязи после очередной отработки недельного наказания.

– Кто? – невинно спросила она.

Финорис закатила глаза:

– Не притворяйся дурочкой. С Найтбриджем. Каждый раз, когда он рядом, твоя магия… ну, скажем, у нее явно появляется характер.

Кира нахмурилась, вспоминая, как легко вспыхнул огонь в руках, когда Шеду появился рядом. Без усилий. Почти естественно.

– Я не знаю, почему так, – сказала Кира. И все же она была благодарна подруге, что та затеяла этот разговор. Может, вместе им удастся понять, что с этим делать.

– Или знаешь, но не хочешь себе признаться? – Финорис наклонила голову набок, изучая реакцию подруги. – Ты сама не замечаешь, что с ним ведешь себя иначе. Он тебя раздражает, но ты все равно смотришь на него.

– Я смотрю на него только для того, чтобы быть наготове, если он попытается меня убить.

Финорис рассмеялась:

– Ну да. Конечно.

Кира натянула сапог и резко поднялась, ощущая раздражение.

– Знаешь что? Плевать. Я не собираюсь ни от кого бегать. Особенно от драконитов.

– О-о, начинается.

– Я серьезно. Хотят, чтобы мы научились работать вместе? Тогда я буду первой, кто сделает шаг.

Финорис внимательно на нее посмотрела, а потом хищно усмехнулась:

– Ты же понимаешь, что в гарнизоне это будет выглядеть как объявление войны, а не мира?

Финорис протянула руку, подцепила с подоконника маленький камешек и запустила его вниз, наблюдая, как он исчезает в тени:

– Ты вообще осознаешь, что здесь происходит, пока ты рассуждаешь о мире и дружбе? – В ее голосе скользнула насмешка, но взгляд был внимательный, серьезный. – За неделю мы с тобой пережили столько дружеских знаков внимания, что мне уже страшно представить, как дракониты будут выражать открытую враждебность.

Финорис начала загибать пальцы, подсчитывая:

– В первые же дни кто-то из драконитов подлил нам в питьевую воду зелье оглушения. Половина фениксидов шатались, как пьяные, капитаны орали, а дракониты просто сидели и ждали, кто раньше всех отключится.

Кира скрестила руки на груди:

– Ну, они не единственные, кто отличился.

Финорис закатила глаза.

– О, конечно, мы не отстаем. Кто-то из наших, – она выразительно посмотрела на Киру, но та и бровью не повела, – рассыпал в оружейной фениксидскую зажигательную пыль. Помнишь, как у Армунта после тренировки доспехи внезапно вспыхнули и он прыгнул в бочку с водой?

Кира едва сдержала смешок:

– Ну, это ему за подножку на пробежке.

– Ах да, а ты помнишь ту жуткую ночь, когда в коридорах гарнизона вдруг появились темные силуэты, шепчущие о тенебрах?

Кира кивнула, вспоминая, как кадеты вскакивали с коек, обнажая оружие, как в казармах разносился рык пробуждающейся магии.

Финорис прищурилась:

– Они вылепили из теней жутких существ и позволили им красться по комнатам. В тот момент я действительно думала, что мы все трупы.

– Они хотели проверить нашу реакцию, – пожала плечами Кира.

– Да ну? – фыркнула Финорис. – А помнишь, как кто-то из наших потом подмешал им в мази для крыльев настойку из огненного перца? Дракониты на следующий день летали так, будто их подожгли.

Кира не смогла сдержать смех:

– Ну ладно, это было эффектно.

Финорис наклонилась вперед, ее взгляд потемнел.

– А еще не забудь о том фениксиде, которого чуть не столкнули с внешней стены во время пробежки. Его крыло зацепили как бы случайно, но все видели, как Армунт улыбался, когда фениксид пытался удержаться.

Кира сжала зубы.

Финорис продолжила:

– И вот теперь ты заявляешь, что мы можем действовать сообща? Тебя же разорвут, Кира. Дракониты воспримут твое предложение как издевку, а наши – как предательство.

Она подалась ближе, сжимая аметистовый амулет в пальцах, ее голос стал тише, но жестче:

– Они ненавидят нас так же, как мы их. Насильно загнать фениксидов и драконитов под одну крышу – это не дипломатия. Совет развязал еще одну войну.

Кира понимала, о чем говорит Финорис, но отступаться от своей цели не собиралась.

Она смотрела на подругу, чувствуя, как внутри разгорается тот самый огонь, который появлялся в ней рядом с Шеду.

– Тем лучше, – сказала она, и ее губы медленно изогнулись в усмешке. – Посмотрим, кто выйдет из этой войны победителем.

К обеду Кира была все так же полна решимости осуществить задуманное. Она зашла в столовую, не обращая внимания на напряжение, царившее в атмосфере. Фениксиды и дракониты сидели отдельно, словно разделенные невидимой стеной. Кира взяла поднос, немного помедлила и, сдержанно выдохнув, направилась к столу драконитов. Взгляды – все, буквально все – устремились на нее: удивленные, настороженные, будто каждый ее шаг был вызовом.

– Эм, привет. Тут не занято? – бодро проговорила Кира, остановившись у чужого стола.

Среди сидевших за столом кадетов она узнала драконитов, которые задавали вопросы на лекции. Один из них, немного покраснев, кивнул.

– Садись, – буркнул он, снова уткнувшись в тарелку.

Фирен и Финорис заметили, что она села не с ними, переглянулись, но Кира махнула рукой, показывая, что все нормально. Она не собиралась отступать – это был ее способ разрушить барьеры. И может, первый шаг к тому, чтобы прекратить вражду. Но с чего начать разговор?

– А правда, что вы можете… ну… прилепляться к потолку? Мне рассказывал один знакомый… – Она нервно прикусила губу.

Один из драконитов скривился.

– Передай своему знакомому, что он идиот. Мы произошли от Великого Дракона, а не от летучих мышей, – рыкнул он, и в его темных глазах сверкнуло раздражение.

Но остальные весело хмыкнули, и Кира почувствовала, как кадеты чуть расслабились. «Неловко, но не смертельно», – подумала она, глубоко вздохнув.

– Значит, и на ветках вы не спите? – Кира судорожно вспоминала все, что когда-то слышала о драконитах.

Кадеты вокруг напряглись, прислушиваясь. Один из драконитов закатил глаза, но затем снисходительно улыбнулся. Худощавый парень с серебристыми прядями наклонился вперед:

– Раз уж ты здесь, расскажи о фениксидах. Правда, что вы не можете сгореть?

– Правда, нашим перьям огонь нестрашен. – Кира с готовностью подхватила тему.

За соседними столами фениксиды и дракониты пытались делать вид, что не прислушиваются, но любопытство сквозило в каждом взгляде.

– А что насчет вашей регенерации – ты подвернула ногу на пробежке, она быстро зажила? – спросил другой драконит из ее взвода.

– Восстанавливаемся быстро, но не мгновенно, – объясняла она с энтузиазмом. – А у вас? Как это – сливаться с тенями?

Драконит с серебристыми прядями ухмыльнулся:

– Это как чувствовать тепло солнца с закрытыми глазами. Мы ощущаем тени и… становимся их частью.

– Тш-ш, Зарак, не раскрывай ей все секреты, – вмешался Лексан, громко уронив на стол поднос с горой булок и похлебкой и сев рядом.

– А правда, что фениксиды вылупляются из яиц? – Лексан увидел Финорис, сидящую за соседним столом, и подмигнул ей. Та фыркнула и театрально отвернулась, как будто не ловила каждое слово еще минуту назад.

Кира не выдержала и рассмеялась – ситуация напомнила ей разговор фениксидов в баре. Какие же они разные и в то же время одинаковые, каждый со своими убеждениями и стереотипами. Лед недоверия не растаял, но, возможно, покрылся трещинами.

После обеда, направляясь на практическое занятие по магии, Кира ощущала легкость и воодушевление. «Может, мы не так уж и отличаемся, – думала она с улыбкой. – Интересно, сумеем ли мы биться бок о бок?»

Она заметила Шеду, идущего впереди. Он появился из темного пролета коридора, шаги его были размеренными и плавными, как у хищника.

Воодушевленная первыми успехами в общении с драконитами, Кира заставила себя дышать медленнее, выравнивая сердцебиение, и догнала загадочного драконита, который каким-то чудом сумел обойти все ловушки, расставленные фениксидами.

Она старалась не показывать страха и нервозности. «Ну не убьет же он меня? Здесь слишком много свидетелей». Ее крылья подрагивали от напряжения, но она сдержала порыв спрятаться за них, как за щит, и убрала.

– У нас с вами, драконитами, всегда было… интересное соседство, – проговорила Кира с легкой улыбкой, которую натянула, словно маску, и зашагала рядом с ним. – Но я надеюсь, что это перемирие покажет, что мы можем быть не только врагами. Как считаешь?

Шеду удивленно приподнял бровь. Вопрос Киры и сама смелость, с которой она начала этот разговор, застали его врасплох. Уголки его губ дрогнули в слабой усмешке.

– Перемирие, говоришь? – протянул он. Голос его был мягким, как шелк, но от него пробежала дрожь по спине. – Интересное слово. Оно ведь означает, что две стороны готовы опустить мечи… или хотя бы временно забыть, как хорошо они вонзаются в плоть. – Шеду продолжал идти, не оборачиваясь.

Кира стиснула зубы: «Ящерица двуногая». И на секунду сжала кулаки, но сдаваться не собиралась.

– Именно. Забывать всегда сложнее, когда эти мечи слишком близко, но что, если попытаться? – парировала она, придав голосу твердость.

Шеду все-таки остановился и наконец повернул голову в сторону Киры. Более того, он сделал шаг к ней, и тени вокруг него завихрились, скользнули по земле, почти полностью обвив ноги собеседников.

– Ты, наверное, не знаешь. Забывать – не в нашей природе, – процедил он. – Мы помним все, что нам сделали, и не прощаем. Даже если приходится играть в мир.

Кира вздрогнула, будто его слова ударили ее, и покраснела, но не позволила себе отвернуться. Она подняла подбородок выше – и все же смотрела на Шеду снизу вверх.

– Может, и не прощаете, но ведь живете бок о бок с нами. Значит, умеете уживаться с теми, кого ненавидите, – ощетинилась Кира. – Мы тоже учимся терпеть соседство с теми, кто носит чешую. Даже если это не приносит нам удовольствия.

Шеду полоснул взглядом по лицу Киры и наклонился еще ближе. Киру окутали запахи черного перца и леса.

– У твоего мозга, фениксидка, очень запутанный ландшафт. – Лицо драконита расплылось в недоброй улыбке. – Посмотрим, насколько ты сможешь держаться за свою уверенность, когда вокруг только ночь и тени.

Он развернулся и ушел. Его тени скользнули следом, извиваясь, как живые щупальца. Кира сглотнула и лишь теперь позволила себе выдохнуть. Она выстояла, не дрогнула, хоть разговор и вышел хуже, чем она ожидала.

* * *

Тренировочная площадка располагалась прямо у южных стен гарнизона. Каменные укрепления отбрасывали длинные утренние тени на песок, образуя просторную арену, местами увитую лозой. Гравий под ногами был серого цвета, но на солнце его острые края поблескивали, как бы предостерегая: падение здесь будет болезненным. В воздухе стояли запахи пыли и железа.

Вдалеке слышались голоса инструкторов, обучавших младших кадетов. Чуть дальше, на возвышении, группа старших драконитов практиковалась в создании боевых иллюзий – тенебров, которых они сплетали из сгустков своей магии для отработки совместных атак. Иллюзии двигались рвано, но их очертания были слишком реалистичными. Холодок пробежал у Киры по спине, когда она вспомнила клыкастую тварь в горах.

В центре арены проходила групповая тренировка. Фениксиды и дракониты стояли вперемешку, и это уже само по себе выглядело… странно. Кира наклонила голову, рассматривая происходящее.

Обычно фениксиды держались ближе друг к другу, а дракониты стояли поодаль, словно по привычке проводя невидимую границу. Но сейчас их заставили работать вместе.

– Сегодня вы должны почувствовать магию друг друга, – голос инструктора разнесся по площадке, глухо отражаясь от каменных стен.

Фениксиды и дракониты переглянулись.

– Мало того, что приходится слушать их треп, нам что, теперь еще и смотреть на их фокусы? – Кто-то из фениксидов хмыкнул, скрестив руки на груди.

– Как будто они и впрямь что-то умеют, – тут же раздался ленивый голос какого-то драконита. Он перевел взгляд на Киру. Видимо, слух о ее проблемах с огнем разошелся по гарнизону.

Кира сжала зубы.

– Ваше умение чувствовать магию противника определяет, как долго вы проживете в бою, – продолжил инструктор. – Это не просто упражнение. Это ваше тактическое преимущество. Это навык, который спасет вам жизнь.

Первый раунд начался с магии фениксидов.

Они подняли руки, и их пламя загорелось ровными, уверенными вспышками. Золотой свет залил площадку, заставив природные тени отступить.

Кира с надеждой посмотрела на свои руки.

Она почувствовала, как магия зашевелилась в груди, но это было… слабое тепло. Как огонек свечи, который вот-вот задохнется от ветра.

Вызывая в памяти самые светлые эмоции, Кира попыталась усилить магию, но пламя вспыхнуло слишком быстро и сразу погасло.

– Драконий хвост, – процедила она, стиснув зубы.

Фирен, стоявший неподалеку, уже с легкостью играл с огненным шаром на ладонях, а Финорис формировала вихрь света, который пульсировал между ее пальцами.

Но магия Киры бунтовала.

Ее пальцы чуть нагрелись, искра, едва вспыхнув, тут же погасла.

– Давай, давай, – прошептала она себе. Ей не хотелось, чтобы и здесь на нее смотрели так, словно она ошибка природы, но все попытки проваливались. Ей было страшно.

Дракониты смотрели на фениксидов с привычным скептицизмом, будто огненная магия была для них чем-то несущественным. Инструктор двигался вдоль строя, останавливаясь возле каждого кадета.

– Ну почему?! – Кира сжала кулаки, злость и отчаяние волнами накрывали ее. Еще пара кадетов перед ней, и инструктор увидит ее позор, и тогда все зададутся вопросом, что она делает в гарнизоне.

Она сосредоточилась, стараясь почувствовать тепло в груди, представить, как огонь собирается у ее пальцев, как его пульсирующая энергия выходит наружу. Опять ничего. Только слабый жар на коже.

Она стиснула зубы, процедив:

– Работай, Дракон тебя подери.

Еще одна попытка. Снова пустота.

– Нет, так не пойдет. – Она не собиралась сдаваться, не в этот раз. Раздражение нарастало внутри нее, ища выход, и эмоции взяли верх.

Огонь отозвался на ее злость.

Ее пальцы обожгло жаром, и магия, которую она пыталась вытянуть из себя, вспыхнула хаотичными искрами.

Кира ахнула, но не от испуга – от неожиданности:

– Получилось!

Огонь не был таким ровным и контролируемым, как у других фениксидов. Он не струился красиво, не горел чистым золотом. Он был беспокойным, живым, диким. И все же он был.

Искры побежали по ее пальцам, сплетаясь в хаотичные всполохи пламени, которые то усиливались, то затухали. Словно ее магия не могла определиться: подчиниться ей или вырваться из-под контроля.

Кира мысленно выдохнула: «Я смогла».

И как раз вовремя. Инструктор заметил вспышку, но не сказал ничего, просто кивнул, переходя к следующему кадету.

Этого хватило. Достаточно, чтобы на нее не смотрели как на дефектную.

Фирен, стоявший за ее спиной, незаметно показал ей палец вверх.

Кира чуть склонила голову, принимая молчаливую поддержку друга.

А потом магия исчезла, точно ее отрезали. Кира моргнула, глядя на свои руки.

Когда настала очередь драконитов, Шеду шагнул вперед. Его тени послушно растекались по земле, в отличие от ее упрямого огня.

Тревога накрыла Киру – она сжала кулаки, наблюдая за черными сгустками теней вокруг ног драконитов.

Они двигались не хаотично, а осознанно. Как будто искали что-то.

– Тень – это не отсутствие света… – проговорил инструктор, остановившись возле Шеду.

– …это другая его форма. – Шеду раскрыл ладонь, и на ней заклубились тени, превращаясь в шар из черного огня.

Кира впервые увидела улыбку на его лице.

Она всегда считала, что свет и тьма – противоположности. Но, глядя на магию Шеду, она начала в этом сомневаться.

Тени двигались не против света, скорее… вплетались в него, создавая уникальный узор.

Лексан сотворил теневой цветок и направил его в сторону Финорис. Та наклонилась, с интересом рассматривая каждый лепесток.

– Теперь попробуйте почувствовать магию друг друга, – скомандовал инструктор.

Лексан и Фирен, стоявшие рядом, одновременно закатили глаза, Финорис сжала губы, пытаясь не рассмеяться. Кира закрыла глаза и потянулась к магии. Она не совсем понимала, как почувствовать чужую силу. Ее собственная магия была слишком слабой, слишком нестабильной. Вот рядом Финорис, и ее знакомое тепло, словно ласковое солнце, согревает тебя. Вот магия Фирена. А как почувствовать тень?

Кира сосредоточилась, сделав глубокий вдох и выдох. И тут произошло нечто странное.

Она ощутила не свет и тепло… а холод. Темную, текучую, чужеродную энергию. Тени шевельнулись рядом с ней. Легкий порыв ветра тронул волосы.

Кира замерла.

Такое было не впервые – и именно это пугало: тени Шеду явно узнавали ее, тянулись сильнее именно к ней, это не могло быть ошибкой. Она не использовала магию теней, но почему-то ощущала их присутствие так же явственно, как огонь в своих жилах.

Она приоткрыла один глаз и сквозь ресницы увидела, что Шеду смотрит на нее.

Что-то щелкнуло над ухом. Тени резко дернулись к Кире, а ее магия вспыхнула в ответ, создавая между ними невидимый резонанс.

Слишком резко.

Она захрипела, чувствуя, как холод вплетается в тепло, как ее магия дрожит, не понимая, куда ей деваться.

– Проклятье! – выдохнул Шеду.

Он шагнул ближе.

Магия пульсировала между ними, выжигая расстояние.

– Ты… – начал он, но не закончил.

Их ауры сцепились в одно целое.

Она чувствовала его магию.

И он чувствовал ее.

Кира широко открыла глаза. И все прекратилось.

Что это было?

Оторопев, она посмотрела на свою руку. Тени не появились. Но она знала, что они были в ней секунду назад.

Кира, уже не стесняясь, уставилась на Шеду и заметила, как тот нахмурился. Затем рассеял тени взмахом руки, и вместе с этим оборвалась странная невидимая связь, что была между ними еще мгновение назад. Кира почувствовала себя опустошенной.

– Держись от меня подальше, фениксидка, – процедил он сквозь зубы так тихо, что услышала только Кира.

Но на этот раз в его голосе не было насмешки.

Инструктор резко хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. Кира вздрогнула.

– На сегодня урок окончен. Запомните свои ощущения. Чтобы чувствовать союзника… или противника, вам нужно полагаться не только на зрение. Грань между светом и тенью тоньше, чем вы думаете.

Финорис подошла ближе к Кире:

– Ты чего такая бледная?

Та не ответила – молча направилась к выходу с тренировочной площадки, ощущая на себе изучающий взгляд.

Она обернулась, но тот, кто наблюдал за ней, уже ушел.

«Сам держись от меня подальше, ящерица!»

После ужина Кира заметила свое имя в списке дежурных на ближайшие дни. Она быстро просмотрела ряды имен в поисках своей пары и выдохнула с облегчением – Лексан. Он был, пожалуй, единственным из драконитов, кто не вызывал у нее раздражения. Да, подтрунивал над ней, но почти как Фирен, без издевки и жестокости, в отличие от других.

Кира направлялась в свою комнату, размышляя о том, что дракониты, возможно, не такие уж чужаки, какими их рисовали легенды.

Проходя по открытой колоннаде, продуваемой ледяным ветром, она заметила группу драконитов, собравшихся внизу. До нее доносились их приглушенные голоса и смех. Слов разобрать не удавалось. В сумерках их крылья отбрасывали длинные тени, которые танцевали по стенам, будто подчиняясь невидимому ритму. Кира задержала взгляд на их фигурах – расслабленных, непринужденных.

Кира замерла, ее рука легла на холодный камень колонны. «Они совсем как мы», – мелькнуло в голове. У фениксидов – костры, у драконитов – тени, пляшущие на стенах. Но шутки, истории, компании – одни и те же.

Тени и пламя. Свет и мрак. Но в основе оставалось стремление быть частью большего, найти себя в общем круге, ощутить, что ты не одинок.

Кира вспомнила рассказы о ритуалах драконитов. Они собирались в ночи и разводили магический огонь, но не ради тепла, а чтобы погрузиться в него и черпать силу из самой тьмы. Но разве фениксиды не делали то же самое, прыгая через костры Балтейна, прося огонь забрать их прошлые ошибки и оставить силу для будущих свершений?

Кира задумалась: что, если они были не врагами, а просто отражением друг друга?

С усилием Кира оторвала взгляд от драконитов и двинулась дальше, но ощущение связи между их народами, как тонкая ниточка, все еще тянулось за ней.

Оказавшись в своей комнате, она настроила температурный кристалл, поежившись от холода. Она все еще не привыкла к местной погоде. Подойдя к окну, протянула руку, чтобы закрыть его, но внезапно увидела тень и отпрянула.

Кто-то постучал в оконную раму с другой стороны.

Свет луны, пробиваясь через занавески, отбрасывал длинные тени на стены. Она нагнулась на секунду, чтобы схватить кинжал, спрятанный под подушкой, но, когда снова подняла голову, замерла.

В проеме окна мелькнули золотые перья – такие яркие, что даже ночь не могла скрыть их сияния. И глаза. Голубые, как кусочки летнего неба, которые всегда приносили утешение.

– Аарон? – выдохнула она, разжав побелевшие пальцы на рукояти кинжала.