Когда пронзительный звук горна разорвал утреннюю тишину, Кира от неожиданности подскочила на кровати и врезалась головой в низкую балку. Глухая боль прокатилась по черепу. Отличное начало дня. Потирая ушибленное место, она окинула взглядом комнату – небольшое пространство под самой крышей, похожее на келью. Низко нависавший наклонный потолок явно был частью заговора против высоких фениксидов.

Зато вид… Вид был роскошный. Узкие окна находились чуть выше внешней стены крепости и выходили прямо на укрытые утренним туманом холмы и зазубренные пики Веймутского хребта. Здесь, в каменных стенах врагов, этот вид был единственным напоминанием, что за пределами гарнизона существует мир, где солнце все еще согревает перья, а воздух не пропитан напряжением.

В углу, под самым потолком, тихо покачивались на магической подвеске стеклянные сферы-фонари – традиционные фениксидские обереги, внутри которых мерцали слабые языки зачарованного пламени. В родном Гнеезде такие лампы наполняли дома мягким золотым светом, но здесь, среди холодного камня и теней драконитов, их теплое свечение казалось слишком хрупким. В нескольких местах на стенах все еще проступали темные разводы – следы магического огня, оставленные предыдущими жильцами, которые, возможно, тоже ненавидели эту тесную комнату, слишком чуждую, слишком холодную.

Возле кровати, на прикрепленной к стене полке, лежала маленькая деревянная статуэтка Феникс с крыльями, вырезанными так тонко, что сквозь них пробивался свет. Кира машинально провела пальцем по дереву, ощущая его теплую гладкую поверхность. Эта фигурка была напоминанием о матери и доме – одна из немногих вещей, которые она привезла с собой.

На стене напротив кровати висела карта Поднебесья, от времени пожелтевшая на сгибах, с красными отметками, оставленными пером Финорис. «Возможные маршруты патрулирования», «Зона туманов», «Предположительные очаги активности тенебров». Карта была старая, но подробная – и уж точно не из тех, что можно найти в учебниках академии. Потому что Финорис ее своровала. У отца.

Кира сморщила нос. Разведчик Айерхил знал больше, чем говорил, а теперь его ценные заметки висели в ее комнате, далеко от пристального взгляда Совета фениксидов.

Финорис, ухмыляясь, сунула ее Кире перед вылетом в гарнизон, шепнув: «Совет вечно недоговаривает, но мой отец записывает все. Даже то, что знать не следует и "поймете, когда вырастете". Если найдут у меня – сразу возникнут вопросы, а ты сошлешься на главу и тетю».

Кира провела пальцем по одному из старых маршрутов патрулирования на карте. Туманные зоны были отмечены, но без пояснений. Официальная информация сводилась к тому, что монстры приходят из разломов. Откуда именно? Почему? Как их можно победить? Офицеры либо сами не знали, либо считали, что кадетам не стоит забивать голову такими вопросами – достаточно просто выполнять команды. Все эти недомолвки породили больше вопросов, особенно после нападения. Фениксиды не были готовы, и в итоге погибла Лаура.

Кира нахмурилась. Возможно, теперь, оказавшись в гарнизоне, она доберется до правды.

Обстановка в комнате была под стать ее хозяйке – проста, функциональна, без намека на уют. Узкий стол, на котором ровной стопкой лежали несколько свитков, стул, шкаф с минимальным набором одежды, кровать, больше напоминающая солдатский лежак, и температурный кристалл, встроенный в стену. Его светлая половина согревала воздух для фениксидов, темная – охлаждала пространство, угождая драконитам.

«У них такие же комнаты? Или хозяева гарнизона устроились поуютнее?» – подумала Кира, застегивая ремни экипировки.

Все здесь напоминало о том, что она чужая.

Но, Дракон подери, ей ли к этому привыкать?

Кожаные коричневые доспехи на шнурках поверх корсета и туники, наплечные щитки, наручи и кинжалы на пояс. Кира похлопала себя, проверяя, все ли на месте. Собрав волосы в косу, она выбежала в коридор. Нервное напряжение нарастало с каждым шагом, ее так и подмывало расправить крылья – лопатки зудели.

У лестницы Кира встретила Финорис – та была одета в такую же кожаную куртку, плотно сидевшую на ее хрупкой фигуре. Вот уж кому комфортно жить с низкими потолками. Девушки обменялись тревожными взглядами. Вопрос о том, кто на них напал, оставался открытым, и обе надеялись получить хоть какие-то ответы на предстоящем построении.

Внутренний двор замка был похож на шахматную доску перед началом партии: фениксиды и дракониты выстроились каждый на своей стороне, будто следуя негласному сговору. Крылья – золотистые у фениксидов и черные, с металлическим отливом у драконитов – были сложены за спинами, подчеркивая строгость момента.

Внезапно разговоры стихли, и дракониты, которые еще мгновение назад расслабленно переговаривались, начали расступаться.

Шеду появился в окружении своих людей, двигаясь бесшумно, но с той неоспоримой уверенностью, которая заставляла всех вокруг чувствовать его присутствие до того, как они его увидят. Он шел вперед, а тени под его ногами, казалось, жили своей жизнью, скользили за ним, переплетаясь с шагами. Дракониты, даже те, что были выше его ростом и крупнее, инстинктивно уступали дорогу, опуская взгляды, – как перед тем, кто по праву стоял выше.

Кира склонила голову набок, наблюдая. «Значит, так выглядит власть».

Но мысль тут же оборвалась, когда она почувствовала тепло, разливающееся в груди, пульсацию в венах. Ее магия, капризная и слабая, откликнулась. Будто огонь, поймавший ветер.

Кира сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони. «Нет. Это случайность».

Но тело не слушалось – ее и впрямь влекло к его тьме.

Шеду остановился в нескольких шагах от нее, и по тому, как он повел плечами, она поняла: он тоже это чувствует.

Кира с усилием заставила себя отвернуться и стала наблюдать, как опаздывающие фениксиды проверяют экипировку, а дракониты лениво ждут. Ее сердце билось быстрее, чем обычно, а крылья, казалось, тяжелели с каждой минутой. Она понимала, что лучше отойти подальше, но тени притягивали ее вопреки здравому смыслу.

«Ты справишься, как всегда», – шепнул ее внутренний голос, слишком похожий на голос Аарона.

Кира закрыла глаза, стараясь сосредоточиться. Но вместо спокойствия ее захлестнули воспоминания.

Был теплый летний день, они еще только начинали обучаться магии. Тогда все шло наперекосяк: ее огненные шары не слушались, распадались на дым, оставляя за собой лишь запах горелой травы. Кадеты смеялись, а Кира чувствовала, как жар стыда поднимается к щекам.

– Хватит смеяться! – выкрикнул Аарон, резко повернувшись к остальным. Его золотистые крылья расправились, заслоняя ее от насмешек. – Кто-нибудь из вас сделает это лучше? Покажите тогда!

Остальные мгновенно смолкли, а Аарон обернулся к ней. В его глазах светились тепло и вера.

– Давай еще раз, Кира, – произнес он, опускаясь на колени рядом с ней. – Представь, что огонь – это нечто живое. Он отвечает на твои эмоции. Он как птица в твоих руках. Не сжимай слишком сильно. Просто направь.

Она попыталась. Ее руки слегка дрожали, но голос Аарона звучал мягко и ободряюще. В следующий миг маленький огненный шар медленно сформировался между ее пальцами.

– Вот так, – тихо сказал он, улыбаясь. – Ты сильнее, чем думаешь. Просто верь в это.

Вернувшись в реальность, Кира невольно провела рукой по своей ладони, будто все еще ощущала тепло того огненного шара. «Ты верил в меня, Аарон. Надеюсь, ты не разочаруешься».

– Galakh ar'tharr! Смирно! – раздался властный голос командующего, вырвав Киру из оцепенения. Дракониты, как один, расправили плечи, и шелест их крыльев эхом отразился от каменных стен. Черные доспехи, блестящие и строгие, подчеркивали их мрачный и безжалостный облик – еще одна деталь, отличавшая их от фениксидов.

– Интересно, у них на лице вообще бывает что-то похожее на улыбку? – тихо прошипел Фирен, выпрямившись по команде вместе со всеми. Финорис недовольно выпучила глаза, молча призывая его прекратить паясничать, но все же не выдержала и тихо прокомментировала:

– У них нет этих мышц, у нас разная анатомия, ты помнишь?

Кира напряженно оглядывала толпу, пытаясь отыскать Аарона, но вместо этого ее взгляд встретился с угрюмыми, темными глазами нескольких драконитов, наблюдавших за ней с ощутимой неприязнью. Она невольно поежилась.

Командующий вышел вперед, его голос прозвучал, заполняя все пространство:

– В заключение… – Он обвел строй взглядом. – Вы уже слышали о вчерашнем нападении на одну из групп фениксидов.

Ряды зашевелились, по ним пробежал приглушенный шепот. Командующий продолжил, его голос звучал жестко и непреклонно:

– Эти инциденты напоминают вам, что вы здесь не для отдыха. От вашей подготовки зависит будущее обоих народов. Два нападения за одну неделю, когда за весь прошлый год их было всего два. Ситуация требует дисциплины и объединенных усилий. Только так мы сможем остановить врага.

Финорис, стоявшая рядом с Кирой, сжала рукоять кинжала. Ее учащенное дыхание выдавало беспокойство.

– И как он себе это представляет? – прошептала она, косо глянув на драконитов. Те, в свою очередь, презрительно посматривали на фениксидов.

– Разберемся, – тихо ответила Кира, ее голос был почти умоляющим. – Если мы не будем проявлять агрессию… может, что-то получится. Ты слышала про нападения? Нам об этом официально не говорили.

– Vol'thark! Вольно! – командующий отдал приказ.

Фениксидов и драконитов разделили по взводам так, чтобы в каждом было равное количество представителей обоих кланов. Капитаны, командовавшие взводами, следили за дисциплиной: совместные тренировки должны проходить без конфликтов. Также было объявлено о промежуточных соревнованиях между взводами на полосе препятствий. Взводом, в котором были Кира и близнецы, назначили командовать того самого капитана Драйтона.

Кира с тревогой заметила, что с ними оказался один из тех драконитов, который прожигал ее взглядом на построении. Вот с ним-то Кире явно не хотелось проходить какое-либо испытание, где придется поворачиваться спиной к врагу. «Бывшему врагу», – мысленно поправила себя Кира. Тихо сообщив об этом друзьям, она увидела, как Фирен прищурился, оценивающе оглядывая незнакомца.

– Hall oronen oppna, – пробормотал он на языке драконитов, сжимая кулаки.

Кира приподняла одну бровь, не понимая языка.

– Держи ухо востро, – перевела для нее всезнающая Финорис.

Капитан Драйтон ждал, когда в рядах кадетов воцарится тишина.

– Наказание за вчерашний инцидент в столовой было первым предупреждением. – Его голос эхом отразился от каменных стен.

Кира почувствовала, как многие застыли в ожидании.

– Каждый, кто нарушает дисциплину, теперь несет ответственность перед всем взводом.

Он посмотрел на кадетов – его взгляд на миг задержался на Фирене, Кире, Лексане и Норте.

– С этого дня вводятся три уровня наказаний.

Молчание стало еще гуще.

– Первый уровень – дисциплинарные работы. – Он кивнул на группу, уже получившую свое наказание за стычку. – Те, кто участвует в конфликтах, будут работать на благо гарнизона: чистить тренировочные площадки, носить воду, чинить амуницию.

В рядах драконитов послышался ропот.

– Чистить доспехи офицеров? Да лучше сразу в карцер, – пробормотал драконит, но быстро замолчал, встретив взгляд капитана.

Кира сжала кулаки – ничего удивительного, примерно такого поведения она и ожидала от драконитов.

Лексан ухмыльнулся и подмигнул Финорис, та фыркнула и отвернулась, поправляя пояс с кинжалами.

– Второй уровень. – Драйтон сузил глаза. – Повторные нарушения приведут к индивидуальным и командным испытаниям. Вы будете участвовать в спаррингах против старших кадетов, они будут отрабатывать на вас удары, пока вы не запомните, что в гарнизоне нет права на личные войны.

Кира почувствовала, как ряды фениксидов и драконитов напряглись.

Фирен едва слышно выругался себе под нос:

– Отличный способ нас переломать.

Фениксиды и дракониты переглянулись, но никто не посмел открыто возразить. Учебные бои против старших кадетов? Это означало одно – боль.

Драйтон переместил вес на другую ногу и продолжил, словно не замечая недовольства:

– Учебные бои – это ваш шанс научиться сражаться. А не убить друг друга. – Он обвел взглядом строй. – Если вы потеряете над собой контроль – никто не вмешается. Так что держите себя в руках.

В рядах драконитов кто-то шумно вздохнул.

– Третий уровень – карцер. – Драйтон говорил спокойно, но в его голосе звенел металл. – Любое нападение с применением магии или оружия – сразу в карцер.

Кира услышала, как волна шепота пробежала по строю.

Лексан больше не смеялся, он смотрел прямо на Драйтона, сжав губы в тонкую линию.

– Говорят, одиночество – лучший учитель. Время покажет, – проговорил капитан.

На мгновение повисла абсолютная тишина.

Фирен стиснул зубы. Финорис чуть качнула головой и мельком глянула на Киру.

Капитан отступил на шаг, расправляя плечи.

– Вас ждет присяга гарнизону. И последующие испытания. И нет, не все их пройдут, даже не мечтайте. С этого момента вы – не две армии. Вы – один гарнизон.

Кто-то усмехнулся. Кто-то напрягся.

Но никто не посмел возразить.

* * *

Взвод Киры отправили на изнурительную пробежку по горной местности. Мелкие камни выскакивали из-под ботинок и слетали с отвесной скалы. Кира изо всех сил старалась не отставать на узкой, протоптанной десятками ног дороге, но быстро поняла, что дракониты физически сильнее. Они бежали плавно, уверенно, не сбиваясь с ритма, в то время как фениксиды буквально вырывали каждый шаг у этой треклятой земли.

Капитан Драйтон предупредил, что те, кто не добежит до финиша в числе первых, будут награждены дополнительными тренировками на неделю вперед.

Фениксиды и дракониты не собирались уступать друг другу. Горный воздух был холодным и чистым, но разреженным – с каждым шагом дышать становилось все труднее.

Кира старалась не отставать. Фирен и Финорис держались вместе, не давая друг другу сбавить темп.

Впереди маячили спины Шеду и Лексана – они двигались так легко, будто не прилагали усилий. Кира отвела взгляд, злясь на себя за то, что это ее зацепило. Она сосредоточилась на дороге, на ритме дыхания – вдох, выдох, шаг, шаг…

Она не видела, как Армунт, бежавший позади, незаметно повел пальцами, нарисовав странный знак в воздухе. Под ноги Кире, словно хищные змеи, скользнули тени.

И вдруг что-то схватило ее за щиколотку и потянуло вниз.

Кира не успела даже моргнуть, когда ее ботинок ушел в сторону.

Падение было неизбежным. Но вместо каменистой земли она ударилась о твердое, живое – Шеду.

Он чуть пошатнулся от столкновения, но удержался, а затем, не глядя на нее, резко отошел в сторону.

Лексан прыснул со смеху:

– Ну, теперь мы хотя бы знаем, что сближает фениксидов и драконитов!

Шеду лишь хмуро выдохнул:

– В следующий раз выбирай, куда падаешь. Предпочтительнее сразу в обрыв, – бросил он и побежал дальше, а Кира, едва удержав равновесие, выпрямилась и сжала кулаки. За ее спиной послышался смех.

Она повернулась – Армунт смотрел на нее сверху вниз, его серебристые глаза сверкали хищным весельем.

– Может, это место слишком суровое для изнеженных птичек?

Кира почувствовала, как ее ладони нагрелись. Сильнее, чем обычно.

– О, ты меня, наверное, не поняла? Переведите кто-нибудь на куриный язык.

По ближайшим рядам драконитов прокатился смех, но почти никто не сбавлял темп.

Злость пробудила магию Киры. Она медленно выдохнула, с трудом сдерживаясь.

Фирен подбежал к ним, растолкав толпу.

– Ящерица, проблемы ищешь? – Его голос сорвался на рык.

Армунт ухмыльнулся и лениво протянул:

– Если бы не это тупое решение Совета, твои перья уже устилали бы нашу землю, фениксид. – Он плюнул себе под ноги.

– Проверим?

Вокруг все замерло.

Фениксиды застыли, но в их глазах вспыхнула ярость, а у кого-то в руках и огненные шары. Воздух накалился.

Дракониты усмехнулись, и тени дрогнули в ответ. Некоторые отвернулись, будто все происходящее их не касалось.

Но Кира почувствовала, как вокруг сгустилась тьма.

– Может, в следующий раз попробуешь справиться со мной без дешевых фокусов? Или дракониты чувствуют свое превосходство, только когда нападают со спины?

Армунт покачал головой, но его усмешка исчезла. Капитан обернулся, услышав шум, и направился к ним, чтобы выяснить, что происходит.

Армунт заскрипел зубами:

– Смотри под ноги, фениксидка. – А потом побежал дальше, как ни в чем не бывало.

Кира стиснула челюсти и развернулась к удаляющемуся взводу, делая в уме зарубку: надрать ящерице задницу при первой же возможности. Двум ящерицам. Она злобно посмотрела в спину Шеду.

Тот, будто почувствовав ее взгляд, повел плечами, но не обернулся.

Фирен все еще пылал от злости, но Финорис схватила его за руку:

– Не сейчас.

Он сжал кулаки, однако подчинился. Кира, напротив, позволила губам изогнуться в упрямой усмешке.

Пробежка продолжилась.

Кира знала, что это был только первый удар.

Их будет еще много. И ответных тоже. Фениксиды не прогибаются.

* * *

Кира бросила тряпку в ведро с такой силой, что вода выплеснулась через край и залила ее ботинки. Отлично. Как будто стертые до крови пальцы были недостаточным наказанием.

– Потрясающе. Только прибыли в гарнизон, а уже чистим чужое дерьмо, – пробормотала она, продолжая оттирать пятна с каменных плит.

– Это чтобы ты почувствовала себя полезной, Скайфолл, – лениво отозвался Лексан, протирая оружейную стойку. – А то у фениксидов слишком много свободного времени, вот и устраиваете потасовки. – Он говорил так, словно и не участвовал в драке.

Фирен метнул в него мокрую тряпку, но Лексан легко уклонился, ухмыляясь:

– Вы правда не умеете сдерживаться, да? Фениксиды – сплошные эмоции, никакой логики.

– Как же ты бесишь, – буркнула Кира, стискивая зубы.

Финорис, сидевшая на лавке у стены, подняла глаза от свитка, который изучала:

– Занятно, что именно ты говоришь про эмоции. Особенно учитывая, как ты жаждешь внимания.

Лексан обернулся к Финорис, будто только и ждал повода заговорить с ней.

– Красотка, разве я не заслуживаю его? – Он картинно приложил руку к груди. – Все-таки я здесь лучший во всем, включая чистку этой проклятой оружейной стойки.

Финорис лишь фыркнула:

– Не вижу причин для восхищения.

– Просто потому, что пока не хочешь признать очевидное.

К его явному разочарованию, Финорис снова сосредоточилась на свитке.

Кира устало провела рукой по лбу, убирая мокрую прядь.

– Не так уж и весело без магии, да? – подал голос Норт, лениво протирая стену. – Держу пари, тебе хотелось бы просто сжечь все это, фениксидка.

Кира пробормотала, продолжая выжимать тряпку в ведро:

– Если я буду достаточно долго тереть, может, протру дыру в другую реальность и выберусь отсюда.

Лексан засмеялся. А Кира почувствовала, как в груди вдруг что-то дрогнуло. Ее ладони нагрелись, легкое покалывание пробежало по пальцам.

Огонь.

Так легко.

Так просто?

Ее дыхание сбилось, когда она увидела, как несколько слабых искр побежали по воде рядом с ней.

Она моргнула, сжимая пальцы.

– Что за…

Кира ощутила это прежде, чем обернулась, – тени на стенах зашевелились, подбираясь ближе.

Шеду неспешно шел к ним, но его шаги звучали глухо. Темные крылья были сложены за спиной, а тени, тянувшиеся за ним, казались живыми.

Кира постаралась взять себя в руки.

Лексан перевел взгляд на брата и тут же заулыбался шире.

– Мой угрюмый братишка! Я уж думал, ты не придешь проверить, как я тут мучаюсь. Забери меня из этого эмоционального фениксидского кошмара! – Он заскулил, бросаясь к брату, и кивнул на Киру: – Вот эта вообще угрожала мне расправой.

Кира устало выдохнула и выгнула бровь:

– Я? Если память мне не изменяет, я надеялась, что ты поскользнешься и разобьешь свою самодовольную физиономию.

Лексан рассмеялся, но Кира уже не обращала на него внимания.

Потому что Шеду смотрел на нее. И не просто смотрел.

Она готова была поклясться, что он чувствует трепет магии внутри нее. Его тени потянулись к Кире, и ей неумолимо захотелось прикоснуться к ним. Она мотнула головой, сбрасывая наваждение.

– Ты плохо скрываешь свои эмоции, Скайфолл, – произнес он, подтверждая ее догадки.

«Но как? – пронеслось у Киры в голове. – Как он может это чувствовать?»

Холодок пробежал вдоль позвоночника. Он знал, что ее магия нестабильна. Что рядом с ним она становится непредсказуемой. И наконец, он знал, что это ее пугает.

Кира резко выпрямилась, сжав щетку так, что побелели пальцы.

– О, а ты, кажется, отлично справляешься с игрой в наблюдателя, – бросила она, наклоняя голову набок. – Такое ощущение, что это твой единственный талант. Смотреть. Ждать. Прятаться в тенях. И оставаться безнаказанным.

Зрачки Шеду сузились. Он не ответил – вместо этого подошел ближе и небрежно, безо всякого усилия пнул ведро. Вода выплеснулась на каменный пол, снова заливая сапоги Киры и растекаясь вокруг.

Она застыла, ощутив одновременно гнев и что-то еще – странную смесь тревоги и непонимания.

– Не знала, что дракониты – капризные мальчишки, – произнесла она наконец сквозь зубы.

Шеду приблизился еще на шаг. Его серебристые глаза сверкнули в полумраке:

– А ты ведешь себя так, будто у тебя есть несколько жизней. Но одна из них вот-вот закончится.

Кира знала: она должна сказать что-то колкое, что сотрет это выражение с его лица. Но ничего не приходило в голову.

Потому что он стоял слишком близко.

Дышать стало тяжелее. Кира впервые в жизни ощущала, что кто-то смотрит на нее так, будто видит насквозь.

Шеду выждал секунду, не отрывая от нее своих грозовых глаз. Не дождавшись ответа, развернулся и ушел, точно ее молчание подтвердило: тратить на нее еще больше времени бессмысленно.

Кира осталась стоять в луже воды, дрожа.

– Теневой ублюдок, – тихо прошипела она.

Капитан Драйтон вышел на площадку и оглядел собравшихся. Шеду, в отличие от остальных, не чистил плац – и короткий кивок капитана лишь подчеркнул эту несправедливость.

– Площадка должна блестеть через тридцать минут.

Фирен тихо выругался:

– Мы не рабы, нам за это не платят.

Драйтон услышал и метнул в него ледяной взгляд:

– Нет. Но если твоя работа меня не устроит, ты проведешь ночь в карцере.

Фирен сразу замолк, а Кира снова взялась за щетку, краем глаза заметив, что Шеду остановился у башни.

Он еще пару мгновений смотрел на нее, прежде чем развернуться и исчезнуть в тени. Озноб, вызванный его присутствием, постепенно сходил на нет, и Кира молилась Великой Феникс, чтобы та даровала ей возможность отыграться.

* * *

Лекционный корпус находился в западном крыле гарнизона, и Кира, Финорис и Фирен пробирались сквозь толпу к широким каменным дверям. После утренней отработки наказания фениксиды бросали на драконитов тяжелые взгляды, но те отвечали только ленивыми ухмылками, словно привыкли к этому молчаливому противостоянию.

Запах нагретого солнцем камня смешивался с угольным привкусом гари: где-то неподалеку разожгли тренировочный костер, чтобы отрабатывать магические техники. Кира чувствовала, как при каждом вдохе ее собственная магия пыталась ухватиться за эти частицы пепла, но сразу же рассыпалась.

Внезапно откуда-то из толпы донесся резкий звук – удар плоти о плоть. Затем грубый голос, полный злости:

– Ты смерти ищешь?!

Кадеты тут же расступились, предвкушая зрелище.

Кира повернулась на шум и по выражению лиц собравшихся поняла: это не просто словесная перепалка.

У входа в лекторий Армунт и еще один драконит сцепились с двумя фениксидами. Спутник Армунта держался за плечо, его кожаная куртка была подпалена, а в воздухе чувствовался стойкий запах гари. Сам Армунт стоял со сжатыми кулаками, готовый броситься вперед.

На земле тлели угли.

Фениксиды устроили магическую ловушку. Вероятно, они замаскировали огненную вспышку, которая сработала в нужный момент. Кадеты Гнеезда часто подшучивали таким образом над новенькими. Не смертельно, но более чем достаточно, чтобы выбесить драконитов.

– Трусы, напали исподтишка?! – рявкнул Армунт, хватая фениксида за грудки.

С обеих сторон уже собралась толпа – фениксиды выжидающе смотрели на происходящее, а дракониты напряглись, как натянутая тетива, в любой момент готовая сорваться с пальцев.

Теневая магия кадетов зашевелилась, но еще не вышла из-под контроля.

Только не это. Кира принялась расталкивать толпу, чтобы предотвратить надвигающиеся проблемы, но не успела. Прежде чем завязалась драка, сквозь ряды кадетов, не сбавляя шага, прошел Шеду.

Ему не пришлось прилагать усилий, чтобы его заметили: толпа, будто волны Вечного моря, сама расступалась перед ним, и, конечно, не потому что он дал такую команду. Кира закатила глаза и скрестила руки на груди, наблюдая.

Он шагнул прямо в гущу схватки, не сказав ни слова. Но одного его присутствия хватило, чтобы напряжение рассеялось и кадеты отцепились друг от друга.

– Вам делать нечего? – наконец лениво проговорил Шеду.

Дракониты затаили дыхание.

Фениксиды переглянулись, понимая, что драки уже не будет.

Кира ожидала, что Шеду скажет что-то в защиту своих, но он просто посмотрел на Армунта, а затем медленно перевел взгляд на фениксидов:

– Вы такие же идиоты, как они.

И все.

Он не вставал ни на чью сторону.

Армунт что-то пробормотал, отступая, фениксиды сделали то же самое, но ни у кого не оставалось сомнений, что следующая подстава будет еще изощреннее.

Толпа зашевелилась, напряжение начало спадать. Кира не сразу осознала, что уже минуту держит воздух в легких, не выдыхая. А Шеду просто развернулся и пошел обратно, как будто ни на секунду не сомневался, что все сделают так, как он сказал.

Кира смотрела ему вслед, не в силах отвести взгляд.

Она не знала, что раздражало ее больше: его самоуверенность или то, что он действительно все контролировал.

Финорис и Фирен подошли ближе, наблюдая за тем, как драка плавно сходит на нет.

Фирен фыркнул:

– Он, что, бог какой-то?

– Почти, – ответил Лексан, который случайно услышал эти слова. Он ухмыльнулся и ускорил шаг, протискиваясь сквозь толпу к брату.

Драка закончилась, так и не начавшись, и все устремились на первую совместную лекцию по магии.

Занятие проходило в просторном амфитеатре, где высокие окна пропускали солнечный свет, превращая каменные стены в полотно, на котором танцевали причудливые тени. Эти тени казались почти живыми, будто сами хотели участвовать в разговоре.

Кира сидела на своем месте, нервно постукивая кончиком пера по краю стола. Она знала все о магии света. Магия фениксидов была теплом, что оживляет; сиянием, что исцеляет; вспышкой, что озаряет самые темные мгновения. Источником силы фениксидов были солнце и огонь. Но узнать о магии теней из первых уст – это было нечто иное. Затаенный страх смешивался с возбуждением, заставляя сердце биться быстрее.

Профессор Нокс, пожилой драконит с седыми висками, неторопливо прохаживался перед аудиторией. Его янтарные глаза, блестящие, словно жидкое золото, гипнотизировали, а низкий глубокий голос эхом отражался от стен:

– Магия теней скрывает. Она манипулирует. Высокоуровневая магия заставляет вас видеть то, чего нет. И все же она никогда не лжет.

– Управление теневым огнем и невидимость – это азы. Однако истинные мастера способны заглянуть глубже. В разум. В сердце, – продолжил Нокс, делая паузу, чтобы взглянуть на кадетов. – Но это не значит, что магия теней проста. Ее влияние – всегда вопрос восприятия.

Рука взметнулась вверх.

– Если магия теней основана на восприятии, значит ли это, что можно сделать себя невидимым? – спросил один из фениксидов.

Нокс кивнул:

– В какой-то степени. Но невидимость – это не истинная сущность теневой магии. Это лишь ее внешняя оболочка. Она не делает вас несуществующими. Она лишь заставляет окружающих поверить, что вас нет.

Фениксид нахмурился, но больше ничего не сказал.

Еще одна рука поднялась. Драконитка с темно-синими крыльями спросила:

– А можно ли создать иллюзию, которую невозможно разоблачить?

Профессор слегка улыбнулся:

– Только если тот, кто ее видит, хочет верить в нее.

Профессор Нокс окинул кадетов долгим взглядом, его янтарные глаза блеснули в свете магических ламп. Он вытянул ладонь, и тени за его спиной дрогнули, словно расползаясь по полу, охватывая кафедру.

– Магия теней – это искусство искажения восприятия. Она не создает что-то новое, а меняет то, что уже есть. – Его голос эхом прокатился по амфитеатру.

Тени начали меняться.

Они стекали вниз, клубились, тянулись друг к другу.

В воздухе что-то хрустнуло – будто пространство сжималось.

А затем из темноты поднялась фигура.

– Вы должны знать, как выглядит то, с чем вам придется столкнуться.

Вытянутые конечности. Черные, как смола, когти. Голова чудовища, проступающая сквозь завесу мрака высоко под потолком.

Тенебр.

Его силуэт дрожал, как в жарком воздухе, но глаза…

Глаза были реальными. Кроваво-красные, светящиеся, они пронзали каждого в зале.

Кира похолодела. Где-то в глубине ее сознания зашевелился страх – тот самый, который она чувствовала в день нападения в горах.

Но она не позволила ему завладеть собой. Она заставила себя дышать.

Однако не все кадеты были такими собранными. Кто-то зашипел сквозь зубы, кто-то отпрянул назад, а один из фениксидов резко встал, будто готовясь к атаке, и его руки начали светиться.

– Спокойно, кадет. – Нокс даже не повернул голову. – Это всего лишь иллюзия. Она не причинит вам вреда.

Тенебр пошевелился. Его движения были неестественными, дерганными, как у марионетки. Он изогнулся, рот открылся… И звук хлынул в воздух. Жуткий, скрежещущий, словно тысяча голосов слились в один. Ставни на окнах застучали от невидимого порыва ветра.

Кира вцепилась пальцами в столешницу, ощущая, как внутри все сжимается. Финорис шепотом выругалась, стискивая рукоять кинжала.

– Магия теней может создать правдоподобную иллюзию, но не оживить ее, – негромко проговорил Шеду, глядя на тенебра.

Нокс едва заметно кивнул:

– Именно так, кадет Найтбридж. Иллюзия воздействует на вас через ваши страхи, но только если вы даете ей власть над собой.

Видение дрогнуло. Кира поймала себя на мысли, что взгляд тенебра теперь сосредоточен на Шеду.

– Так, пожалуй, хватит. – Профессор сжал пальцы в кулак, и иллюзия рассыпалась.

Тени исчезли, словно их и не было, и амфитеатр снова наполнился дневным светом. Но тишина задержалась. Как будто что-то осталось в воздухе.

Кира посмотрела на Шеду, ощущая странное беспокойство. Его тени едва заметно двигались по полу. Мог ли Шеду создавать иллюзии, которые кажутся реальными? Может ли он заставить людей видеть то, чего нет?

Мысль вонзилась в сознание, и, не успев передумать, Кира подняла руку:

– Может ли магия теней влиять на тенебров?

Аудитория зашумела, будто все кадеты одновременно решили пошептаться. Кира почувствовала на себе чужие взгляды.

Профессор кивнул:

– Интересный вопрос, кадет.

Он посмотрел вверх, туда, где среди всех кадетов лишь один знал о тенях больше других:

– Шеду, расскажи.

Кира повернулась назад и почувствовала, как к горлу подступил ком. Уж он-то был последним, от кого она хотела услышать ответ на свой вопрос.

Вдруг его тени тонкой струйкой потекли в ее сторону, глаза заволокло пеленой, и она увидела образы перед глазами: Шеду душит ее тенями, тело трепещет и она пытается вызвать огонь, но все тщетно. Ее бездыханное тело падает на землю, в остекленевших глазах застыл ужас.

Кира резко вздрогнула, стряхивая с себя навязанный образ. Она вновь обернулась – настоящий Шеду с непринужденным видом сидел на прежнем месте. И все же она уловила деталь: его пальцы на мгновение вцепились в край стола, словно он искал опору. Наконец он произнес:

– Магия теней – это, по сути, разговор с подсознанием. Она пробуждает страхи. – Он окинул взглядом группу фениксидов, сидевших отдельно от драконитов. – Или, наоборот, успокаивает, создавая иллюзии, которые влияют на разум. С чудовищами это может работать, но их природа делает магию теней… капризной. Одно неверное движение, и иллюзия превращается в провокацию.

Не обращая внимания на холод вдоль позвоночника, Кира замерла, ловя каждое слово.

– Настоящий мастер способен укротить чудовище, но для этого он должен понимать его природу так же хорошо, как свою собственную, – продолжил Шеду, пристально глядя на Киру.

Кира слышала силу и контроль в его тоне, но чувствовала что-то еще – нечто необъяснимое, что дрожало между ними. Шеду сел на место, и Кира, будто очнувшись, заставила себя отвернуться. Она не заметила, как его тени, почти невидимые, вытянулись, словно стремясь коснуться ее.

* * *

Тень обвилась вокруг щиколотки Шеду.

– Ты выглядишь напряженным. Все из-за птички? – голос был мягким, но в нем звенел сарказм.

– Да с чего бы, – пробормотал он, едва шевеля губами, чтобы никто не услышал.

– О, давай притворимся, что ты полностью себя контролируешь и тебя не тянет к ее магии. – Тень лениво скользнула вверх по его ноге, напоминая о своем присутствии. – Сколько лет мы работали над твоими эмоциями, чтобы все сломалось из-за какой-то рыжули?

Шеду стиснул зубы, его взгляд метнулся к Кире, а затем снова к доске.

– Умбра, отвянь, – прошипел он, чувствуя, как она расползается по его плечу.

– Как грубо. – Умбра тихо засмеялась. – Но знаешь что? Она напоминает мне того дурного фениксида у границ Пустоши, что смешно летал против ветра, помнишь? – Умбра обвила шею Шеду, примостившись ему на плечо, как кошка. Ее хвост скользнул вниз по его ноге, как будто проверяя границы терпения.

Пока профессор продолжал говорить о магической связи света и тьмы, тени вокруг Шеду двигались в своем собственном ритме. А он отчаянно пытался их контролировать.

Руки Шеду, лежавшие на столе, слегка дрогнули, когда Кира вновь оглянулась на него. Ее присутствие вызывало в Шеду то, что он не мог объяснить, и Умбра, самая темная из его теней, знала это.

Это был танец, в который он не хотел быть втянут, но не мог остановиться.

Если бы Кира снова обернулась, то определенно обратила бы внимание на мелкую дрожь, волнами расходящуюся по рукам и оголенной шее драконита.

– Наконец-то что-то веселое в этом депрессивном царстве, – прошептала тень.

Вернувшись к основной теме лекции, профессор принялся рассказывать о различиях в физиологии драконитов:

– Магия теней делает крылья драконитов более гибкими и бесшумными, – объяснял он жестикулируя, словно пытаясь проиллюстрировать каждое свое слово.

– Скажи честно, ты хоть раз что-то запомнил с этих лекций? – продолжала за спиной Умбра. Шеду мрачно скосил глаза в сторону тени, но это только доставляло ей удовольствие.

Профессор заканчивал лекцию, а тень одного из его кадетов все не унималась – язвительные комментарии сыпались один за другим, и Умбра явно наслаждалась тем, как терпение Шеду давало трещины.