Пустошь не начиналась – она случалась. Точно так же, как случается тишина после крика или последний шаг, когда уже поздно повернуть назад.

Они вышли из ущелья молча.

Никто не шутил.

Никто не восхищался видом.

Перед ними лежала земля – серая, будто выжженная, но следов пожаров не было. Камни скручивались в искривленные фигуры. Воздух был слишком тяжелый и не давал взлететь. И слишком сухой, отчего дышать стало сложнее.

Кира прикрыла глаза, вытянула руку – в надежде почувствовать ветер. Но его не было, как и запахов. Только легкий налет соли на коже и металлический привкус тревоги на языке.

Позади раздался глухой стук: Лексан оступился, едва не рухнув на землю, отмахнулся. Мирра прикрывала глаза рукой от пыли, шагая вперед. Аарон шел напряженно, прямо, словно ему нужно было доказать этой земле, что он сильнее ее.

– Здесь все… неправильно, – пробормотала Кира. Ее голос почти утонул в сером мареве.

– Здесь нет верха и низа, – отозвался Шеду. – Только направление. И то пока ты его держишь.

Он шел рядом с Кирой, не касаясь ее, но достаточно близко, чтобы поймать, если она оступится.

Звук шагов терялся в песке и каменном крошеве, словно сама земля не хотела их слышать. Кира пыталась дышать ровно, но с каждым вдохом легкие наполнялись пылью. Все чувства – обоняние, вкус, осязание – были приглушены, как под водой.

Шеду двигался с настороженной плавностью охотника. Его тени растекались по земле и исчезали в трещинах. Кира не знала, проверял ли он маршрут или просто пытался унять магию, которая, как и ее собственная, билась в груди, желая прикоснуться к своей обретенной половинке.

Время теряло счет. Серый пейзаж не менялся, и сложно было понять, сколько прошло: час или вечность. В какой-то момент Фирен покачал головой и пробормотал, что не видит ни одного жабрюха – а ведь они всегда шмыгают под ногами в самых неожиданных местах, юркие и шумные. Мирра нашла платок в наплечном мешке и повязала на нос, пытаясь защититься от пыли. Глаза щипало.

– Осталось не больше трети дня, скоро сделаем привал. – Аарон сверился с картой и серым ландшафтом. – Если они живы, они где-то рядом. – Он держал карту так, будто она давала ему власть.

Кира уловила, как он сжал челюсть, когда Шеду подошел к нему, выхватил карту и без слов передал ее Лексану.

Лексан положил карту на колено, укрывшись от пыли за валуном. Пустошь не давала ориентиров: магия здесь искажала направление, ломала кристаллы на компасе, гасила свет. Они шли почти вслепую. Руководствуясь лишь верой. И интуицией.

– Это безумие, – пробормотала Мирра, стянула платок с лица, отряхнула пыль с плаща и присела рядом, прислонившись к холодному камню. – Мы ищем тех, кто, возможно, уже мертв, и сами идем на смерть.

– Мы ищем тех, кто мог выжить, – ответил Фирен жестко. – Не беси меня, Мирра.

Кира посмотрела на него. В глазах Фирена отражалась та же решимость, которая горела в Шеду. И если Шеду был мечом – не просто сталью, а волей, заточенной до совершенства, – то Фирен – молотом, готовым крушить все вокруг, лишь бы пробиться к сестре.

Они остановились между двумя рваными пластами породы. Сюда пыль почти не доставала. Только ощущалась вибрация под ногами – как от дыхания спящего зверя.

Привал был вынужденным. Усталость, накопившаяся за последние сутки, давала о себе знать. Шеду прислонился спиной к скале и расстегнул куртку. Его глаза были закрыты, но поза оставалась настороженной, будто он ловил звуки, которых никто другой не слышал. Умбра спала у его сапог темным облаком, тихая и неподвижная. Или делала вид, что спит. Иногда она вздрагивала, словно ей снился кошмар.

– Она слабеет? – прошептала Кира.

– Она чувствует больше, чем мы. И Пустошь к ней ближе, чем к нам.

– Тогда почему она идет с нами?

– Потому что я иду. – Он пожал плечами.

Кира присела рядом, вытирая ладонью лоб. Повязка на боку снова намокла. Шеду бросил ей фляжку – серебряную, потемневшую от времени.

– Пей. Потом смажь рану. Только чуть-чуть.

Она сделала как сказал. Состав обжег горло, но уже через секунду стало легче дышать.

– Это не просто отвар, – пробормотала она, глядя на него краем глаза.

– Нет. Это то, что пьют дракониты перед боем, когда не знают, выживут ли.

Она беззвучно усмехнулась. И вдруг отметила про себя, что узоры на фляжке – как на том сосуде, что передал ей кадет в гарнизоне. Неужели это Шеду передал мазь? Она быстро взглянула на него, не решаясь спросить напрямую.

Их окутала тишина. Кира повернула голову к остальным и стала наблюдать, как Лексан с Фиреном спорят над картой у ближайшего валуна. Фирен пытался подсветить ее своим огнем, но пламя то вспыхивало слишком ярко, то едва тлело. Лексан нахмурился и поднес карту почти к самому носу. Мирра не выдержала: выдернула из земли сухой прут, сунула его Фирену и, судя по жестам, велела поджечь его.

Кира отвернулась от странной беззвучной картины.

– Ты чувствуешь? – она почти не шевелила губами.

Шеду кивнул:

– Пустошь просыпается.

– Ты знаешь, что она делает с магией?

– Да. Искажает, забирает себе.

– И все равно пошел?

Он поднял на нее глаза. Ровно на миг.

– Я не из тех, кто бросает своих.

Кира чуть опустила голову и сцепила руки, сдерживая желание прикоснуться к нему.

Она заметила, что Аарон, державшийся поодаль, наблюдает за ней. Вид у него был спокойный, почти равнодушный. Но его пальцы сжимали рукоять меча слишком крепко. Он смотрел только на Киру, будто Шеду рядом вовсе не существовало.

Мирра поднялась, чтобы размять затекшие мышцы, но оступилась и выругалась, цепляясь за острый край валуна.

– Все бы отдала за глоток нормального воздуха и возможность расправить крылья, – проворчала она, отряхивая ладонь. – Мы же не пещерные тритоны. У нас крылья, помните? Мы можем дальше лететь?

– Напомни, кто из нас последний раз летал над Пустошью и вернулся целым? – отозвался Лексан.

– Никто. Потому что никто не возвращается, – добавил Фирен мрачно. – Ну, кроме Шеду.

– Кира тоже летала. – Шеду бросил как ни в чем не бывало.

Она удивленно подняла голову. Даже близнецы не знали о ее тайных тренировках и запрещенных полетах.

– Откуда?.. А, неважно. – Кира была озадачена, но вспомнила, что Шеду на дежурстве задавал ей вопрос о Пустоши. – Потоки здесь непредсказуемые, швыряет.

– Все равно, – настаивала Мирра, – разве нельзя хотя бы попробовать? Подняться в небо? Сэкономить время?

– В воздухе ты уязвим. Там нельзя зацепиться – ни за магию, ни за здравый смысл. На высоте Пустошь сильнее искажает пространство. И ты можешь не успеть понять, что крылья перестали тебя держать, пока не упадешь. Я летала только у самой границы. Что будет здесь, сложно предугадать.

Шеду разглядывал серый горизонт и воронки в небе.

– А если не упадешь, затянут облака.

Кира вспомнила темную фигуру, которую она приняла за чудовище, тренируясь на границе с Пустошью.

– Значит, мы продолжим путь пешком, – заключила она. – Пока не найдем следы. Или хоть что-то.

– И пока магия не сорвет с нас кожу, – мрачно добавил Фирен. – Отличный поход. Пять звезд из пяти. Мирра закатила глаза, но больше не спорила.

– Надеюсь, они все еще живы… – едва слышно сказала Мирра.

– Тогда они точно не сидят на месте, – отозвался Фирен. – Финорис умная. Если… когда появится хоть малейшая возможность сбежать от тенебров, она воспользуется ей.

Они снова двинулись вперед, к зоне, где скалы уходили вверх. Там, по словам Лексана, мог быть лагерь – временное укрытие, где кадеты могли бы спрятаться, если бы сбежали от тенебров. Мысль о том, что пленники могли сбежать, придавала сил. Но никто не знал этого наверняка.

– Если мы ничего не найдем к заходу солнца… – пробормотала Кира.

– Найдем, – жестко ответил Лексан. – Должны.

Он сжал карту, как будто мог выдавить из нее ответ.

Шеду снова оказался рядом с Кирой. Не спрашивал ее ни о чем – просто двигался синхронно с ней. И это странным образом давало Кире больше уверенности, чем любое «все будет хорошо».

Склон оказался круче, чем казалось снизу. Камни осыпались под сапогами, пыль щекотала легкие, но никто не сказал ни слова. Они взбирались, стиснув зубы.

Когда они добрались до вершины, перед ними раскинулась вся ширь туманной Пустоши. И в самом центре возвышалась гора Атаракс – когда-то обитель богов, ныне мертвая и пустая.

Окруженная маревом гора, как черный зуб, пронзала небо.

Мирра остановилась, тяжело дыша:

– Вот и она. Гора, с которой все пошло не так.

– Не просто гора, – поправил Лексан. – Символ. Здесь когда-то встретились Феникс и Дракон. Здесь дали клятву, которую никто не выполнил.

Фирен последним подтянулся и выбрался на вершину холма. Оказавшись на ровной поверхности, он упер руки в колени, переводя дыхание.

– Клятвы – это красиво. А потом появляются разломы и начинают жрать людей.

Кира смотрела на гору. Не могла оторваться.

– Шеду, – тихо позвала она. – А тебя… тянет туда?

Он молчал. Но глаза его потемнели.

– Она зовет, – только и сказал он.

Умбра пригнулась, будто ее сдавило. Тени дрожали, складывались в спирали.

– Каждый шаг туда – точно меня снова рвут на части, – прохрипела она. – Мы близко к сердцу. Я чувствую… как расползаюсь изнутри. Это нехорошо.

Она исчезла в пыли, не сказав больше ни слова.

Очередной привал устроили в расщелине между двумя обугленными валунами. Пустошь вибрировала. Кира села, обхватив колени, и прикрыла глаза. Казалось, ее магия пыталась вырваться, как зверь из клетки, – такой она была беспокойной.

Умбра появилась рядом. Медленно, с грацией, которой не было раньше. Она выглядела… уставшей.

– Хочешь выжить, птичка?

Кира открыла один глаз:

– Еще спрашиваешь.

– Тогда слушай. Твой огонь – не только взрывы и пепел. Он танцует. Живет. Ты не контролируешь пламя – ты его уговариваешь и танцуешь с ним. Повторяй за мной.

Она вытянула свою призрачную руку, и на ее ладони появилась небольшая тень. Кира сделала то же самое, но с пламенем. Умбра подплыла к ней и подправила ее пальцы.

– Думай не о том, чтобы сжечь. О том, чтобы преобразовать. Жги не ради разрушения – ради света. Только тогда Пустошь тебя не сожрет.

Они тренировались молча, Кира повторяла простые жесты за Умброй. В груди откликалась пульсация, под кожей пробегали искры – магия послушно отвечала на ее манипуляции.

Аарон бесшумно подошел к ней, но Кира почувствовала его присутствие еще до того, как обернулась, и прекратила тренировку. Умбра тихо зашипела и, не попрощавшись, исчезла между камней.

– Ты серьезно собираешься бежать в этот проклятый разлом?

– Я бегу туда, где я нужна. А ты?

– Я бегу туда, где ты.

Слова прозвучали ласково. Но за этой нежностью слышался старый мотив – требование подчиниться.

– Не надо, Аарон, – сказала она. – Это не о нас.

– А ты уверена, что мы все испробовали? – Он шагнул ближе. – Или просто тебе удобнее считать, что все кончено?

– Это не про удобство. Это истина.

Он смотрел на нее. И в его взгляде скользнула жалость. Не к ней. К себе. Потому что он чувствовал, что теряет ее.

– Я скучаю по нам, – сказал он.

– А я скучаю по себе, – ответила Кира. – По той, какой я была до того, как все стало так сложно.

Он сжал челюсть.

А она сделала шаг назад. Не потому, что боялась его. Любовь не должна звучать как приказ. Нет свободы там, где тебе мешают дышать.

Он не двинулся.

– Все-таки, если мы выживем… – пробормотал он.

– Тогда и поговорим. Но не здесь. Не теперь.

Он кивнул.

И Кира, не оборачиваясь, ушла к костру, который разожгли Лексан с Фиреном между валунами.

* * *

Аарон наклонился к земле, будто проверяя какой-то след. На кончике ножа дрожала капля его собственной крови. Он уронил ее в пыль, провел тонкую руну.

Пульс. Отклик.

Все, что нужно. Теперь тенебры найдут их быстрее.

– Во благо, Кира, – прошептал он. – Чем скорее мы встретим их, тем скорее все закончится.

Он вернулся к костру под навесом скал, где феникисиды грелись у огня, восполняя силы. Драконитам для восстановления были нужны лишь тени и ночь.

Шеду сидел чуть поодаль на корточках и смотрел, как вокруг костра тлеют сухие ветки. Тонкие струйки дыма поднимались в воздух.

– Ты все это время ненавидел нас? – тихо обратился он к Аарону.

Аарон опустился рядом:

– Что?

– Нас. Драконитов.

– Я не… – Он сделал паузу. – Я не ненавидел. По крайней мере не всех. Только тех, кто не пришел тогда, когда мой клан звал на помощь.

– Ты не простил. – Шеду кивнул будто в подтверждение какой-то своей теории. – Что у тебя случилось?

Аарон медленно раскачивался на месте, как в трансе.

– Я видел, как моя мать горела, а дракониты… просто прислали свиток. Не людей. Не помощь. Только слова на листке, из-за которых моя мать погибла в огне. Вы могли что-то сделать, но не сделали.

– Я не знал.

– Теперь знаешь. – Аарон проговорил это совершенно отстраненно.

Шеду молчал.

– Я не виню лично тебя, – добавил Аарон. – Просто… есть вещи, которые не забываются. Даже когда все говорят, что пора двигаться дальше.

– Значит, ты стремишься к справедливости? – Шеду скользнул пальцами по шероховатым меткам на запястье, которыми когда-то наградила его Пустошь.

Аарон слегка усмехнулся:

– Или к балансу. Называй как хочешь.

Шеду кивнул:

– Тогда не позволяй прошлому решать, кто ты сейчас.

Они оба замолчали, каждый задумался о своем. А вокруг разрасталась тишина, как перед грозой.

И где-то в этой тишине, вдалеке, воздух дрогнул. Появилось новое искажение – будто само пространство вспухло. Все почти синхронно подняли головы.

– Видите? – Лексан указал на искажение. – Разлом. Один из них.

И если раньше они только предполагали, в каком направлении идти, то теперь их цель вырисовывалась в мареве Пустоши прямо перед ними.

* * *

Когда они снова двинулись вперед, вокруг стало еще тише. Так, что в тишине было слышно, как бьется сердце. Шаг – звук. Дыхание – звук. Тень за спиной – уже не факт, что твоя.

Умбра вынырнула из пыли, потускневшая и тонкая. Она не издевалась. Не дразнила.

Стоило отвлечься – и скалы на горизонте будто шевелились. А иногда казалось, что кто-то прошел мимо, – пока не моргнешь.

– Видел? – Лексан резко обернулся, сжав меч.

– Пустошь играет с нами. – Шеду остался невозмутим. – Не верь глазам. И не иди на голос.

Мирра прикусила губу:

– А если голос… Финорис?

Тишина.

Кира поднялась на вершину очередного холма последней, остальные уже стояли в круге и молчали. Ни один не обернулся. Не понимая, что происходит, она протиснулась между Миррой и Фиреном, опасаясь самого страшного. Перед ними не было тел, только следы борьбы. Сбившаяся трава, надломанный камень, сорванная застежка от формы и один обугленный клинок. На бронзовой рукояти – тонкая резьба.

Лексан держал его в руках, не находя слов.

Кира опустилась на колени рядом с выбоиной в земле. Там, где, казалось, что-то упало… и потом поднялось. Пыль была уже осевшей. Но магия – нет. Она осталась. Упрямая, как сердце, которое бьется не для того, чтобы жить, а чтобы быть услышанным.

Кира коснулась земли. Сначала – кончиками пальцев. Осторожно. Почтительно. Потом – всей ладонью.

В грудной клетке дрогнуло… узнавание.

– Фирен, позови ее! – хрипло проговорила Кира, не оборачиваясь. – Я чувствую тепло от земли!

Фирен на секунду закрыл глаза, лихорадочно откидывая прилипшие пряди со лба:

– Я ее слышу, но искаженно, Пустошь мешает.

Кира закрыла глаза и выдохнула – резко, тяжело, точно из легких выдрали воздух.

Шеду стоял у нее за спиной. Она знала, что он рядом, по тому, как пульсировали ее метки.

– Это была она, – тихо произнес Фирен, не открывая глаз. – Финорис.

Долгая пауза.

– Ты уверен? – настороженно спросил Шеду. – Я не знаю, как это объяснить, – прошептал Фирен. – Но она оставила эти знаки для меня. Как жжение под кожей. Я всегда ее почувствую.

Лексан нашел под камнем железное кольцо. Сломанное. Обугленное. Он не сказал ни слова. Просто держал его так, будто оно все еще пульсировало.

Никто не сказал «Вперед». Кира встала с колен, и они просто пошли вниз по склону. Каждый понимал, что дальше – разлом и тенебры. Возможно, и смерть. Но рядом с разломом могут оказаться те, кого они должны спасти.

Неизвестно, сколько они шли, но в один момент, без предупреждения, камень под ногой Шеду раскололся и земля дрогнула. Он остановился. Все замерли.

Из трещины выползла тень. Не ветер. Не магия. Что-то плотное. Вокруг земля была вся в копоти и редкие сухие кусты, будто выжженные.

– Они близко, – тихо сказал он.

Фирен достал карту, развернул ее и кивнул в сторону марева над предполагаемым местом разлома.

– Нужно проверить, там ли Фин, – сказал он. – Мы подойдем с юга. Слева – укрытие, справа – открытое поле.

– Тенебры нас сожрут еще до того, как мы успеем что-либо предпринять, – вставила Мирра. – Если мы не решим, кто будет приманкой. Нам нужно их отвлечь.

Тишина. Шеду смотрел в землю. Он уже знал, как поступить.

– Я отвлеку, – сказал он спокойно. – Остальные идут к разлому. Забирают их. И мы уходим.

Кира отвернулась. Секунда. Потом – снова взглянула на него.

– Ты даже не хочешь это обсудить?

– А что обсуждать? Ты приманкой не будешь, – прозвучало от него.

– И кто это решил? – возмутилась Кира.

Он ничего не ответил, лишь пожал плечами.

– Я справлюсь, ты же знаешь.

– Я знаю, – так же тихо ответил Шеду. – Но если ты уйдешь, я не смогу дышать.

– Тогда задержи дыхание.

Он почти улыбнулся. Почти.

– Решим на месте, – встрял Аарон. – Без героизма. Кто будет ближе к тенебрам, тот их и отвлечет.

И прежде чем Кира успела отойти, он схватил ее за руку. Его сухие пальцы сильно сдавили запястье.

– Нет, – произнес он. – Кто угодно, но ты не пойдешь.

В его голосе звучал страх. И одержимость. И злость за то, что он больше не в ее сердце.

Она медленно повернулась. Посмотрела на его пальцы, потом ему в глаза.

– Отпусти, Аарон.

– Кира…

– Прямо сейчас. Или я сожгу тебе руку. И никто меня не остановит.

Он отпустил. А Кира сорвалась с места и побежала вперед, в сторону марева. Шеду нагнал ее. Камни сыпались из-под ног, дыхание сбивалось, но они не останавливались. Фирен мчался впереди всех, показывая дорогу: он сверялся то с картой, то с отголосками своей ментальной связи с сестрой.

Лексан бежал рядом, прикрывая. Мирра – чуть сзади, стиснув зубы до скрежета. Кира слышала ее дыхание – поверхностное, как у разъяренного зверя.

Она не могла не подумать, как странно изменилось все между ними. Еще недавно Мирра жгла ее словами, выставляла слабой. Кира привыкла ждать от нее яда, а не помощи. Но сейчас… Мирра была здесь. Они бежали рядом, бок о бок. И это для Киры значило куда больше, чем извинения.

Фирен замедлил бег, и все последовали его примеру. Он тихо бросил через плечо:

– Ее след ведет в ту сторону.

– Далеко? – Шеду поравнялся с ним.

– Совсем рядом. Но магия ненадежна. Нашу с ней связь трясет, как на дне вулкана.

Они пробирались сквозь редкий лес. Стволы были искривлены, кора почернела, а под ногами – не пыль, а почти шлак. В воздухе появился металлический запах с нотками горечи.

Лес закончился. Они все остановились у его края и тут же пригнулись к земле. Разлом был прямо перед ними. Серебристый пар застилал трещину в земле и поднимался воздух, искажая линию горизонта. С этого ракурса было видно, что в его глубине шевелится темная чужеродная субстанция.

Шеду сделал знак рукой, и все расползлись по позициям. Камни, мертвые кусты, расщелины в земле – укрытие ненадежное, хватит на пару секунд, если повезет.

– Слева, – прошептал Лексан. – Двое тенебров. Нас не заметили, но чуют что-то.

– Притаились, – добавил Фирен. – Ждут.

– Значит, Финорис внутри. – Кира выдохнула, в горле пересохло.

Аарон немного сдвинулся назад, как если бы устраивался поудобнее за камнем. Убедился, что никто на него не смотрит. Его рука незаметно скользнула к запястью. Лезвие резануло кожу, и капля крови упала в пыль под ногами. Земля дрогнула в ответ.

Шеду, будто почувствовав перемену, повернулся к Аарону, но тот, словно ничего и не было, спокойно ждал сигнала.

Кира, затаившись за кустом, проследила за взглядом Шеду. Аарон. Магия внутри нее беспокойно шевельнулась, будто предупреждая об угрозе. Но ей было не до этого. Внутри все горело при мысли о том, что Шеду собирается стать приманкой. Собирается пожертвовать собой, чтобы остальные выбрались. Кира знала: если она позволит этому случиться, то не вынесет груза вины.

Она сорвалась с места без предупреждения.

Просто бросилась вперед, на ходу достала два клинка, взывая к своему внутреннему пламени и Великой Феникс. Вниз по осыпи, между камней, мимо Фирена и Мирры, прямо к разлому. Остальные еще не успели вдохнуть, а она уже бежала. Мирра вскрикнула, Фирен выругался, Лексан схватился за оружие.

Огонь под кожей рвался наружу, ноги сами несли ее. Она не бежала к смерти, она бежала наперекор ей. Разлом дышал. Он знал, что она идет.