Тень от дозорной башни, нависая над склоном, скрывала небольшую группу отчаянных кадетов. То, что они собирались провернуть без приказа и поддержки, закончилось бы не гауптвахтой или карцером, а куда более страшным наказанием. План походил на безумные фантазии, но никто не собирался отступать. Каждый был готов встретить смерть.

Шеду с Лексаном наслали на часовых отвлекающие иллюзии, и отряд проскользнул мимо башни, оставаясь в тени. Они пересекли тренировочное поле, пустое и мрачное в ночи, и, огибая арену для спаррингов, двинулись дальше, в сторону Веймутского хребта. Единогласно было принято решение пока идти пешком: так проще скрываться под кронами деревьев и не привлекать внимание патрулей в небе. Они двигались медленно, по одному, замирая в каждой низине по пути к предгорью.

У восточной гряды гор, почти невидимый издали, затаился старый тоннель. Один из немногих, о которых не вспоминали даже бывалые разведчики. Его охраняли не люди – магия сама чувствовала, кого нельзя пускать в рудники.

Их встретил пульсирующий щит из теней и черного света, возведенный по всем канонам древних драконитских техник. Он извивался над камнями как не до конца затянувшаяся рана.

– Стоять. – Аарон поднял руку. В его голосе прозвучала властная нотка. Но эта попытка взять командование на себя Шеду не впечатлила. Он обошел Аарона и взглянул на щит.

– Напомни мне, как мы дошли до того, что доверяем ему? – пробормотала Умбра. Тени возле ног Шеду зашевелились.

– Ну и жуть, – выдохнула Мирра. – Такое чувство, будто сейчас эта штука зашипит и начнет говорить на мертвом языке.

– Зато охраняет эффективно, – пробормотал Лексан, приглаживая волосы. – Никто туда не полезет. В здравом уме.

– Тогда что мы тут делаем? – мрачно хмыкнул Фирен.

– Доказываем, что здравый ум переоценен, – ответил Шеду, уже приближаясь к барьеру. – Я сейчас временно его сниму. Но мне нужна помощь фениксида. Аарон, подсвети заклинание. – Он кивнул в сторону каменного выступа, покрытого мхом, под щитом. Силуэт Шеду почти слился с темнотой, тени за его плечами скользнули, как щупальца, и потянулись к мерцающему щиту.

Аарон присел у каменного выступа и коснулся вырезанного в скале древнего символа – полустертого, но все еще активного. Он поднял ладонь, и вспыхнувший огонь осветил магическое плетение, защищающее вход в тоннель. Тени Шеду ухватились за нужные нити, и щит дрогнул и пал. Перед кадетами открылся узкий, извивающийся, как змея, проход.

– Старая горнорудная линия, – Аарон говорил тихо. – Щит скоро восстановится, надо спешить. Главное – входить строго друг за другом.

– Очень удобно, – пробормотала Мирра, скрестив руки. – Ты знаешь про такие проходы, а мы нет.

– Обсудим это в другой раз, – вставила Кира, не глядя ни на кого из них. – Он прав: надо спешить.

Шеду молча шагнул в тоннель первым. Остальные двинулись следом – по одному, не оглядываясь.

На стенах тоннеля сохранились аметисты, которые время от времени вспыхивали сиреневым светом.

Умбра растеклась по стене, обнимая кристаллы, и восторженно выдохнула:

– Мамочки мои, какой разврат!

Кира ухмыльнулась, проходя мимо. Она прижимала правую руку к боку – рана, которая слишком медленно затягивалась, пульсировала под повязкой. В лазарете ей оказали только первую помощь. Кира делала вид, что все в порядке, хотя это было далеко не так. Шеду знал, но не комментировал – просто незаметно для других подставлял Кире плечо.

Пахло пылью, глиной и плесенью. Где-то капала вода. Или кровь.

– Я ожидала летучих мышей и надписи «Здесь будет покоиться твоя задница», – прошептала Кира.

– Рано расслабляться, – отозвался Лексан и постучал пальцем по старому фонарю на стене, проверяя, работает ли кристалл внутри.

Он тоже был ранен, но ему досталось не так сильно, как Кире. А Мирра и Фирен в схватке с тенебрами получили только мелкие царапины, которые уже почти затянулись.

Тоннели, как и все в этих землях, казались живыми. Кира не раз слышала, что дракониты выбирали пещеры и тоннели не из любви к сырости: здесь магия вела себя иначе – возможно, резонируя с горной породой, усиливалась. Она чувствовала это на каждом шагу, как будто стены слушали ее.

– Уверен, что дракониты не спят вверх тормашками? – пробормотала Кира, осторожно обходя сталактит. – У вас тут уютно, как в гробнице.

– Это стереотип, – буркнул Шеду из тени. – Мы предпочитаем ковры. И немного зловещего декора.

– С летучими мышами.

– Конечно. Они наши разведчики.

Сзади послышался короткий смешок Лексана.

– Если кто-то назовет это «экскурсией» – прибью, – пробормотал он, задев плечом выступ скалы.

Тропа раздваивалась. Все повернули направо. Второй проход уходил вниз под резким углом. Мирра на секунду задержалась на развилке, чтобы проверить второй проход, но камень под ее ногой сорвался, и она едва не покатилась вниз. Чья-то рука резко вцепилась в ее плечо, удерживая. Камень с глухим стуком упал где-то глубоко во мраке.

– Осторожно, – тихо сказал Аарон, помогая Мирре вернуться на тропу.

Мирра застыла. Их лица были почти вровень, на лбу Аарона блестела испарина.

– Ты ведь думала, что я сделаю это, да? – Его голос стал тише, в нем слышалась щемящая печаль. – Что я толкну тебя.

Мирра молча кивнула.

Она видела, как Аарон отводит глаза, как напрягается его горло.

– Я заслужил. – Он отпустил ее и пошел за остальными.

– Меня мучит совесть: я был рядом, но не успел помочь Армунту, Мирра. Мне снился он и они. Тенебры. Но, если я могу помочь сейчас… Это мой долг, – пробормотал он, не оборачиваясь.

Кира, в какой-то момент остановившаяся, чтобы поправить повязку, невольно подслушала их разговор.

Тоннель вел вниз. Не просто вниз – а туда, где воздух становился влажным и каменные стены поглощали свет.

Умбра, вытянувшись в тонкую полоску, ползла по потолку, бормоча себе под нос что-то вроде:

– Многообещающее начало. Темно, сыро, тесно, крики обреченных.

Лексан шагал молча. Только один раз он замедлился, и Фирен нагнал его и пошел рядом.

– Ты правда думаешь, что она жива? – спросил Лексан.

– Я бы почувствовал, если… – покачал головой Фирен, сжимая кулаки. – Она не откликается, как будто… без сознания или спит. Но она жива.

Лексан кивнул.

– Если… когда мы ее спасем, – он повернул голову к Фирену, в его глазах светилась решимость, – мне все равно, что скажешь ты или ваши родители. Я увезу ее. Хоть на край Поднебесья, хоть за Вечное море, если придется.

– Звучит как план смертника, – тихо отозвался Фирен.

– Слушай, я серьезен в своих намерениях. Первый раз в жизни. Мы разные, но мне все равно. И… Я знаю, что я ей тоже нравлюсь.

Они оба замолчали.

Фирен остановился, заставив Лексана притормозить, и несколько секунд смотрел ему в глаза. Он дождался, пока Мирра и Аарон пройдут мимо, и продолжил:

– Она моя сестра. Если ты облажаешься… Тогда тебе придется чаще оборачиваться. Мне разрешено придушить любого, кто причинит ей боль.

Лексан понимающе хмыкнул и, хлопнув Фирена по плечу, кивнул.

В темноте тоннеля Умбра закрутилась над плечом Шеду.

– Знаешь, у меня плохое предчувствие, – пропела она, – но у тебя, похоже, тоже.

– Если они нас ждут, – тихо сказал Шеду, не оборачиваясь, – я хочу быть первым, кто к ним выйдет.

– Логика жертвы, – вздохнула тень. – Магия, честь, и чтобы красиво умереть.

– Не красиво, – отрезал он, быстро глянув на Киру. – С пользой.

И снова замолк. Путь продолжался, и с каждым шагом они приближались к выходу на другой стороне хребта. Судя по картам, выйти они должны были сразу в Пустоши. Тоннель сужался, на стенах больше не было аметистов, но появился тонкий слой слизи. Под ногами скрипела гравийная крошка, каждый шаг отдавался эхом, множившимся до бесконечности.

– Что-то тут не так, – прошептала Кира, замедляя шаг. Бок снова заныл, пульсируя под повязкой. – Слышите?

Все остановились.

– Кира! – выкрикнул Шеду. Он метнулся вперед, протягивая руку, чтобы оттащить ее.

И в ту же секунду потолок впереди дрогнул. Каменная плита, веками державшаяся на месте, пошла трещинами и с ревом рухнула между ними. Проход завалило щебнем. Тоннель тряхнуло. Ударная волна прокатилась по воздуху, гася магические фонари на стенах, и внезапно наступила полная темнота.

Камни, с грохотом осыпавшиеся вниз, отрезали Киру от остальной группы. Она осталась в узком тоннеле совсем одна. Сердце сжалось от паники.

– Не используй магию! – крикнула Мирра с другой стороны – Она может дестабилизировать щит!

Но было поздно. Кира судорожно вдохнула – магия внутри нее ожила сама. Поток жара вырвался из груди, и вместе с ним вспыхнула связь. Ладони обожгло холодом, знакомым до боли: это были тени Шеду.

Сквозь груду камней протянулась живая, извивающаяся нить магии драконита. Как будто сама тьма знала, куда идти, прокладывая себе путь к Кире.

Она шагнула вперед, коснулась нити – и тени расступились. Из них вышел Шеду – его глаза горели, кожа была покрыта испариной. Он держал в руках ее медальон.

– Ты опять меня позвала, – выдохнул он благоговейно.

– Я… Я не…

– Неважно. – Его голос был хриплым, как будто он пробивался к ней издалека. – Связь Предназначения сама знает, когда призывать.

Тени обвили ее запястье, соединяя их ладони вместе. В этот миг тоннель завибрировал.

Метки на их руках вспыхнули, свет заискрился на коже… Камни дрогнули и разошлись, освобождая дорогу.

С другой стороны вновь открывшегося прохода Фирен присвистнул:

– Так можно было с самого начала?

– Нет, – выдохнул Лексан, не отрывая взгляда от Шеду и Киры. – Так можно только вместе.

Шеду все еще держал Киру за руку. Его ладонь была горячей.

– Значит, в тот раз я пришла, потому что ты меня позвал.

Кира вспомнила, как Шеду обнимал ее утром, и ее щеки покраснели.

– Ну, если вы не поцелуетесь в следующие три секунды, я начну кидаться сталактитами.

Шеду фыркнул и, не отпуская Киру, бросил через плечо:

– Попробуешь – и распадешься в декоративную тень.

– Пф-ф. Ты просто боишься, что я ей расскажу, как ты бормочешь во сне ее имя. А теперь двигайтесь, я чую опасность.

Кира осторожно высвободила свою руку из ладони Шеду. Осталось лишь воспоминание о прикосновении – легкое покалывание на кончиках пальцев.

– Так что это за связь такая? Что вы раскопали с Финорис? – Фирен тихо толкнул Лексана в бок, обходя сталагмит, испещренный влажными прожилками.

Лексан замедлился и провел пальцами по стене, будто ища правильные слова в холоде камня. Потом заговорил, понизив голос:

– Это синергия. Как будто Кира и Шеду не просто дополняют друг друга – они активируют то, что спит. Финорис нашла записи, старые, еще до раскола. Там говорилось о двух стихиях, что могут пробудить разрушительную волну – очищающую и пожирающую, – ну, и зародить что-то новое, мы еще не поняли что.

– И? – Фирен сузил глаза, напряженно вглядываясь в Лексана.

– И одна из этих стихий – магия Феникс. Вторая… – Лексан бросил взгляд на Шеду, и тот приостановился, чуть поворачиваясь, словно почувствовал это внимание. – Суть Дракона. Не просто кровь, а… что-то другое, Дракон его разбери.

– Чудесно, – хмыкнула Кира, которая слышала весь разговор. – Значит, мы с Шеду – стихийное бедствие. Осталось разве что подписать договор на крови.

– Кира… – начал Лексан, но она уже сама обернулась и подошла к ним. Она наконец решила поделиться с друзьями тем, о чем переживала.

– Тенебр шептал мне, – ее голос стал хриплым. – И приходил во снах. Вы же знаете, он говорил: «Кровь Феникс и душа Дракона». Сначала я думала, это просто образ. Что тенебр просто нас пугает. Но теперь понимаю.

Она коснулась груди, чуть выше сердца, где под слоем ткани пульсировала метка.

– В общем. Моя кровь – чистая. Типа прямая линия от Великой Феникс.

– Оу.

Тишина сгустилась. Шеду запнулся и остановился. Он повернулся к Кире, и серебро его глаз потемнело. Она знала: ее слова подтвердили его догадки о том, почему связь Предназначения выбрала ее; почему его тени реагировали на ее пламя; что именно тенебры искали и почему приходили в ее сны.

– Тогда остается вопрос, – медленно проговорил Лексан. – Почему ты, Шеду?

Он прищурился, всматриваясь в темноту.

– Это… из-за того, что ты тогда сделал? После смерти родителей? Когда ушел в Пустошь? Ты вернулся другим. Месяц – и ни одного письма. Только ты – с тенями темнее обычных. Я видел, что ты стал другим!

Кира, затаив дыхание, наблюдала за Шеду. Она впервые услышит это от него, если он решится рассказать. Все заинтересованно ждали его ответа, повисла тишина, нарушаемая лишь писком летучих мышей где-то в темноте.

– Я хотел найти родителей, – тихо признался он. – Если не спасти их, то хотя бы найти тела. Вместо этого сам чуть не погиб в Пустоши. Я спасся, но получил… кое-что другое. Тьму… внутри. И вернулся.

Умбра, почувствовав перемены, завихрилась.

– Только уже не один, – прошептала едва слышно Кира, чувствуя, как дрожит воздух между ними.

Умбра тихо обвила шею Шеду и легонько погладила его по плечу теневой рукой, словно успокаивая.

– Не один, – признал Шеду, – но, если во мне действительно есть то, что поможет уничтожить тенебров, я готов это использовать.

Лексан почесал голову, осмысливая сказанное, но, по всей видимости, не до конца понимая.

– Финорис говорила, что древние считали, ну, еще до раскола: душа Дракона может возродиться.

– Значит, кровь Феникс и душа Дракона. – Фирен нахмурил лоб так, словно недостающие детали головоломки начинали вставать на место.

– И они не просто совпали. Они… нашли друг друга. Что-то типа предназначения? – вклинилась Мирра.

Шеду посмотрел на Киру.

– Или проклятия, – прошептал он.

Аарон стоял чуть позади, прислушиваясь, но не вмешиваясь. Только его взгляд стал… стеклянным.

– Как много избранных вокруг, – пробормотал он себе под нос.

Никто не обратил внимания, одна лишь Мирра расслышала его слова. Она повернулась к Аарону, но он уже равнодушно смотрел перед собой, как будто и не говорил ничего.

* * *

Они продолжили путь. Постепенно тропа сужалась, пока не превратилась в расщелину, где можно было пролезть только боком, по одному. Камень был влажный и скользкий, воздух – все еще затхлый, как в склепе. Казалось, пахло запекшейся кровью.

Они остановились на привал в маленьком углублении среди камней. По стене струился тонкий ручеек. Фирен вытащил из мешка несколько булок и раздал их кадетам, пока Мирра набирала воду в ладони и жадно пила.

Шеду присел рядом с Кирой, не глядя на нее. Он машинально надломил кусок булки, но есть не спешил. Умбра растеклась по полу клубком дыма, и даже она молчала.

– Ты чувствуешь это? – тихо спросила Кира, словно боясь нарушить хрупкое равновесие. – Что-то под кожей движется.

Шеду кивнул:

– Будто зовет. Или подталкивает.

Он повернулся к ней. Лицо в полумраке тоннеля было почти неразличимо.

– А что, если легенды говорили именно про это? – медленно произнес он. – Что, если Феникс и Дракон не союзники… а единое целое?

Кира сглотнула, отводя взгляд. Ее ладонь легла на грудь – пульсация метки стала навязчивой, словно отзвуки дыхания Шеду внутри нее.

– Меня пугает, насколько сильно я чувствую тебя, – прошептала она. – Мне стало казаться, что, если ты исчезнешь… я перестану существовать.

Шеду протянул руку и легко провел пальцем по ее запястью:

– Я не исчезну. Пока ты зовешь, я найду дорогу. Даже сквозь Пустошь.

Она усмехнулась – горько, надорванно:

– Хорошо бы ты не оказался тем, кем, боюсь, ты станешь для меня.

– И кем же я могу стать для тебя?

Кира не ответила. Только посмотрела на него.

Треск. Где-то внизу. Точно сорвался камень.

Шеду мгновенно вскочил. Умбра напряглась, свернувшись в густой клубок тьмы. Лексан метнулся к Фирену. Аарон обернулся, лицо его побледнело.

– Это не ветер, – тихо сказал он.

И в следующую секунду земля под ногами дрогнула.

Кира резко подалась вперед, сжавшись от внезапной волны магии, пронесшейся сквозь нее. Тоннель завибрировал.

– Они нашли нас, – прохрипел Шеду, опуская ладонь на пол.

– Тенебры?! – выдохнул Лексан.

Нет. Это было нечто другое.

Из глубины тоннеля донесся гул. Как из пасти древнего существа. А потом… шаг. Один. Тяжелый. Камень задрожал.

Шеду поднялся во весь рост, глаза его горели. Он шагнул вперед, заслонив Киру собой, и достал мечи из-за плеч.

– Что это?! – Мирра рванулась было вперед, но Аарон удержал ее, стиснув зубы.

Из темноты медленно выплыла тень. Она не имела форму, лишь зыбкую оболочку. Казалось, сама ночь вытекала из расщелины, медленно и неумолимо заполняя собой пространство. Шаги все еще слышались… под ними.

– Все – назад, – скомандовал Шеду, его голос был спокоен – как у человека, уже услышавшего приговор. – Это не тенебр.

– А что тогда?! – Фирен, вопреки словам Шеду, ступил вперед, призывая светящееся копье.

– Что-то очень древнее, – прошептала Кира. – Я… чувствую.

Магия внутри нее вспыхнула, не подчиняясь ей. Тепло рванулось вверх по венам, будто предвкушая встречу. Огонь отзывался, тени под ногами Шеду засуетились, сплетаясь в кокон.

– Если оно дернется, бегите, – тихо прошипел Фирен.

Существо продолжало приближаться. У него не было ни глаз, ни крыльев. Оно было как ожившая бездна. Камень под ногами начал покрываться трещинами, каждая из которых пульсировала светом, похожим на свет меток Киры и Шеду.

И тут она поняла.

– Оно… отзывается на меня.

– Что?! – выдохнула Мирра, отступая. – Скажи, что ты шутишь.

– Шеду, – тихо сказала она, не глядя на него. – Если я не остановлюсь, ты знаешь, что делать.

– Нет. – Он резко оттеснил ее за спину. – Я пойду.

Камни задрожали сильнее. Из трещин начал сочиться бледно-золотой свет, и в нем проступили очертания фигуры. Полупрозрачной. Гигантской. С лицом, словно вырезанным из мрака. Глазами, затянутыми пеленой.

Кира вжалась в плечо Шеду.

– Это…

– Это не чудовище, – прошептала Умбра с благоговением. – Это Страж.

Существо раскрыло крылья. Одно крыло – из пылающего золота, другое – из черного пепла. В груди у него пульсировала искра – сердце.

И оно заговорило.

Слова не были звуком. Они были ощущением. Они сотрясали кости, тоннель, разум.

– Свет разбудил. Тьма привела. Равновесие нарушено. Кто вы?

Кира вышла из-за спины Шеду и встала рядом с ним, не зная, откуда в ней взялась эта решимость.

– Я… Кира Скай… – Она запнулась.

– Чую. – Страж повернулся к Шеду.

Притихшая Умбра спряталась за Шеду.

Существо опустило голову.

– Феникс. Дракон. Сломаны. Но в вас… остаток Песни.

Кира почувствовала, как метка на груди вспыхнула. Шеду застонал, схватившись за грудь, и вот между ними протянулась нить – огненная, с темным переплетением. Она поднялась в воздух между ними и Стражем.

– Вижу вашу связь Предназначения. Но вы не завершены. Вы не целое.

Существо раскрыло ладонь. В ней – пульсирующий осколок. Он вспыхнул в унисон с меткой Киры.

– Разбитое сердце. Один должен принять. Один – отказаться.

– Что? – Кира отшатнулась. – Что это значит?

– Жертва. Пробуждение. Или разрушение.

Аарон, стоявший позади всех, едва заметно провел ладонью по валуну, оставляя на нем свою кровь. Никто не заметил.

И тут у них над головами раздался треск. Скалы застонали, по потолку пробежала трещина, земля под ногами задрожала.

– Потолок сейчас обрушится! – закричал Лексан.

– Мы должны уходить! – Фирен схватил Мирру за руку, потянул прочь.

– Нет! – крикнула Кира. – Мы не можем уйти! Не до того, как…

Но в этот момент существо начало исчезать в свете, обращаясь в пепел. Его последнее послание прозвучало прямо в сознании Киры:

– Один умрет, чтобы другой воскрес.

Потолок начал рушиться. Скалистая глыба сорвалась сверху.

Шеду толкнул Киру в сторону, закрывая собой.

Грохот.

Тьма.

И…

Обвал.

Пыль еще долго висела в воздухе, будто сам тоннель отказывался отпустить их. Никто не говорил. Даже Умбра молчала. Только редкие капли влаги, стекающие по стенам, напоминали, что время здесь продолжает идти.

Шеду медленно отодвинул обломок скалы, который едва не раздавил его плечо, и посмотрел на Киру. Та сидела на холодном камне, тяжело дыша, прижимая правую ладонь к груди, где все еще светилась метка.

– Живы? – раздался сиплый голос Фирена. Он выбрался из щели, раскидывая камни и стряхивая с плеч пыль. – Голова цела, крылья при мне. Чего еще желать?

– Тишины, – пробормотала Мирра, поднимаясь на ноги. Ее волосы пришли в беспорядок, одна из прядей запуталась в застежке доспеха. – И чтобы этого не повторилось.

– Что. Это. Было, – глухо сказал Лексан, кашляя пылью. – И почему, во имя Дракона, вы двое… Это была нить вашей связи, да?

Он смотрел на Шеду и Киру с восхищением.

Кира не ответила. Голос Стража, слова – «жертва… пробуждение… целое».

– Нужно выбираться. Сейчас. Пока они… пока оно не вернулось. – Шеду стряхивал с себя пыль и затягивал ремни на рукавах куртки.

– Оно? – переспросила Мирра.

– Ты не почувствовала? – Шеду обвел взглядом группу. – Никто из вас? Там было что-то еще, прямо перед обвалом. После появления Стража что-то шевельнулось. – Он помолчал, подбирая слова. – Там, в глубине, под нами.

– Оно почуяло нас. – Кира сглотнула. – Но, может… оно хочет остаться навеки забытым.

– Тогда нам тем более нужно двигаться. – Аарон впервые за долгое время подал голос. – До выхода еще час. А до разлома в Пустоши – день.

Кира заметила, как он смотрит на нее – не с обидой. А словно оценивая. Как на переменную, которую больше не контролирует.

Она поднялась. Ноги подкашивались, и, кажется, рана на боку открылась: повязка под курткой намокла. Метка билась в груди, и к этому звуку примешивался еще один – пульс Шеду. Он будто дышал с ней в унисон, и это пугало сильнее любого монстра.

– Поторопимся, – сказал он. Тени тихо стекались к его ногам, как послушные звери.

Тоннель начал расширяться. Камень под ногами стал светлее, трещины – глубже. Иногда земля подрагивала, словно что-то продолжало их преследовать. Там, внизу, под тоннелем. Один раз впереди раздался глухой хруст – и трещина ушла в темноту тоннеля, будто по земле хлестнули гигантской плетью.

– Мы приближаемся, – пробормотала Кира. – Я узнаю это ощущение.

– Запах гари и смерти? – Мирра нервно сглотнула.

– Нет. Тишина. Неестественная.

Наконец тоннель вывел их в расселину – узкое ущелье, куда пробивался дневной свет. Он казался слишком ярким после темноты пещеры.

Фирен остановился и прошептал:

– Вот она. Пустошь.

Перед ними лежала земля, лишенная цвета. Она подрагивала, будто дышала. Воздух колебался над ней, но ветра не было, пыль вилась сама по себе. Скалы поднимались, как обломанные клыки.

Небо над Пустошью было искаженным, словно полотно, которое скомкали и потянули вниз. Темные облака закручивались в спираль, похожую на воронку, и казалось, что все пространство стягивается к этой точке. Над горизонтом разливалось бледное сияние, подсвечивая излом искаженного неба. Кира впервые в жизни почувствовала: в Пустоши магия совсем другая. Чужая. Хищная.

– Великая Феникс, оберегай нас, – пробормотал Фирен.

– Никто нас здесь не оберегает, – отозвался Шеду. – Здесь ты либо хищник, либо добыча.