Тишина, нависшая над ареной, была оглушительной. Группа офицеров столпилась вокруг тела Армунта. Лицо его застыло в предсмертном крике.

Кира остановилась в шаге от толпы. Сердце дрожало, будто кто-то держал его в кулаке – холодном и липком. Поцелуй до сих пор пульсировал на губах, дыхание сбивалось. Ее накрыли ужас, растерянность… и, страшно признаться, облегчение. Бой закончился. Она жива. Рядом – Шеду. Он почти касался ее плечом, и от этой близости внутри все горело. Должна ли она злиться на себя за это влечение к дракониту? Он был напряжен. Она чувствовала это кожей, но поднять на него глаза… не могла.

Вдруг из толпы драконитов раздался резкий крик Айзека:

– Это все вы виноваты, предатели! Армунт выкрикнул имя фениксида перед смертью!

Кира резко обернулась и увидела Мирру. В глазах девушки горело что-то неистовое, граничащее с отчаянием. Заметив взгляд Киры, та шагнула ближе.

– Это правда, Кира. Я видела, – прошептала Мирра. – Кажется, Аарон сделал что-то с иллюзией.

Киру против воли охватил гнев.

– Что ты несешь, Мирра? Ты думаешь, я поверю в эту чушь?

– Я видела это собственными глазами! – Мирра резко развернулась к Фирену. – Скажи ей! Ты слышал, как Армунт закричал «Эйвери»!

Фирен мрачно кивнул, глядя в сторону. Его обычно спокойное лицо выглядело озадаченным, он тихо сказал:

– Армунт выкрикнул имя Аарона перед тем, как на него напал тенебр. Но из-за тумана почти ничего не было видно. Я не знаю, Кира.

Кира резко выдохнула и тряхнула головой, отказываясь верить. Аарон не мог быть к этому причастен.

– Это безумие. Это была иллюзия, – пробормотала она, пытаясь убедить саму себя. – Все могло показаться…

Но тут она заметила, что Аарон, опустив голову, стоит чуть поодаль от остальных. Его лицо было бледнее обычного, волосы намокли от пота и прилипли ко лбу. На ладони виднелась свежая рана. Он поднял голову и встретился с Кирой взглядом. На мгновение Кира задумалась, видел ли он ее поцелуй с Шеду. Возможно. Но ей было все равно. Сейчас это не имело значения.

Поняв, что она смотрит на него, Аарон двинулся к ней. Кровь стекала с зажатой в кулак ладони, капала на песок, будто отмеряя время до неизбежного. Он остановился перед ней, и Кира увидела, как его всего трясет.

– Кира, – прохрипел он. – Мне нужно с тобой поговорить. Пожалуйста.

Она кивнула. Молча. Отошла в сторону, туда, где не было чужих глаз и ушей, лишь остатки тумана все еще стелились по земле. Офицеры пересчитывали кадетов. Кира слышала шаги Аарона позади и ждала, пока он подойдет, не позволяя себе оглянуться.

Она отчаянно хотела верить, что это ошибка. Что это просто шок. Туман. Паника. Но каждое движение Аарона, его мимика говорили об обратном. Аарон дрожал, как тогда, у разлома.

– Я… не знаю, что произошло. Я не контролировал себя. Это было… как если бы кто-то другой дышал за меня. Тьма. Она была в голове, Кира. Я ничего не видел…

Кира наконец набралась храбрости повернуться к нему. В его глазах плескалось отчаяние. Страх.

– Они… Тенебры. С тех пор как я был у разлома, я чувствую их. И иногда… – Он сглотнул. – Иногда я слышу их. Словно они шепчут мне. Я не хотел. Честно. Я ничего не делал. Ты же сама видела эти сны!

Кира коснулась его руки. Кожа была холодной. Пальцы – напряженными, как струны.

– Мы разберемся. Мы все решим, тут какая-то ошибка.

Она видела его мучения, и ей хотелось ему поверить.

За ее спиной уже разгорался конфликт. Друзья Армунта выкрикивали обвинения, кадеты сбивались в группы по кланам – вот-вот начнется потасовка. Офицеры пытались навести порядок, но шум только нарастал, а толпа кипела: кто от ярости и возмущения, а кто от осознания потери и возможного предательства.

– Вы всегда ненавидели нас! – закричал один из драконитов, указывая пальцем на фениксидов. – Вы убили его!

– Хватит! – вмешался Драйтон, и его голос разнесся над ареной, перекрывая хаос. – Всем немедленно вернуться в казармы! Случившееся будет расследовано. Любые стычки будут пресечены, а участники – строго наказаны. Всем разойтись!

Кадеты медленно начали расходиться, бросая друг на друга полные гнева взгляды.

Финорис, появившись словно из ниоткуда, крепко схватила Киру за локоть и оттащила в сторону от Аарона. Кира едва успела осознать, что происходит, как оказалась втянута в поток кадетов, направляющихся в казармы. Она обернулась и увидела Шеду. Он стоял среди общего хаоса, глядя ей вслед.

Финорис вела Киру по узким коридорам гарнизона, в которых царила суматоха. Слухи об убийстве и предательстве разлетались быстрее пламени, и теперь никто не доверял никому. Дракониты сбивались в группы, не скрывая ненависти к фениксидам, а те держались настороженно, готовые к новой стычке в любой момент.

– Ты хоть понимаешь, что случилось? – прошептала Финорис.

Кира не сразу ответила. В ее голове царил хаос, обрывки мыслей мелькали одна за другой, не давая сосредоточиться.

– Ты про Армунта или про то, что мы убили тенебра?

– Вот именно, что про тенебра.

– Никто и подумать не мог… – наконец выдавила Кира.

– Я о том же, – прошипела Финорис, обеспокоенно глядя по сторонам. – И это видели все. И ваш поцелуй! Тебя и Шеду теперь будут обсуждать везде, где только возможно.

Финорис втащила подругу в свою комнату и сразу же закрыла дверь, отгородившись от суматохи, бушевавшей в коридорах. Сквозь небольшое окно были слышны крики офицеров, свет черных факелов метался из стороны в сторону, падая на стены мрачными всполохами.

– Это приближает нас к разгадке. – Финорис рылась в свитках на столе. – Понимаешь, что это значит? Никто не мог найти способ их убить – они просто исчезали…

Кира подняла руки и схватилась за волосы:

– Он направил нашу магию, Фин. Я взяла его за руку и…

– Это похоже на то, что происходит между мной и Фиреном, если мы делимся огнем?

– Откуда мне знать? Фин, да я свечку раньше с трудом зажигала!

– Но у тебя с ним связь, признай!

– Да! – Кира больше не могла себя обманывать, сопротивляться и скрывать.

Фирен склонила голову, будто оценивая слова подруги:

– Это все меняет, все начинает складываться, понимаешь?!

Кира заметила движение за окном. Она прикоснулась ладонью к холодному стеклу и замерла. По двору гарнизона конвоировали Аарона. Его руки были связаны, лицо казалось бледным, испуганным. Он поднял голову, точно почувствовав Киру, и на мгновение их взгляды встретились.

– Куда его ведут? – выдохнула Кира, чувствуя, как внутри поднимается паника.

Финорис молча сжала ее руку.

– На срочный совет командования, очевидно, – тихо сказала она. – Его же подозревают в причастности к смерти Армунта.

– Да что он мог сделать, этот монстр нападал на всех без разбора! При чем тут Аарон?!

Кира резко вырвалась из хватки Финорис и бросилась в коридор. Она не знала, куда именно направляется, ноги сами несли ее вперед.

Спускаясь по узкой лестнице, она услышала глухие голоса и остановилась. Внизу, во внутреннем дворе, собралась большая группа драконитов. В центре стоял погребальный помост, на котором лежало тело Армунта, закутанное в черный, украшенный серебряными рунами саван. Рядом тихо горели свечи. Отблески черного с фиолетовыми всполохами огня играли на строгих, суровых лицах драконитов.

Каждый из присутствующих поднимался на помост и, коснувшись груди Армунта, шептал что-то едва слышно на языке драконитов. Остальные голоса сливались в низкое пение, протяжное, как гул ветра в горах, а затем один из них поднял руку, и Армунта охватил черный огонь, поглощая его тело, обращая в пепел, что должен был рассеяться и улететь, подхваченный порывом ветра, к звездам.

Кира шагнула ближе, завороженная зрелищем. Но ее присутствие не осталось незамеченным.

– Фениксидка! – прорычал Айзек с ненавистью, отделяясь от толпы и направляясь прямо к ней. – Ты и твой дружок заплатите за смерть Армунта!

Кира инстинктивно отступила, готовая к схватке, но внезапно воздух перед ней потемнел, густые тени рванулись вперед и ударили в грудь нападавшему, с силой отбрасывая его назад на камни.

Шеду вышел из тени, в его серебристых глазах сверкала ярость:

– Попробуй еще раз, и я сожгу тебя на том же пепелище.

Толпа драконитов замерла, их взгляды были полны ненависти и изумления, но никто не осмелился вмешаться. Шеду подошел ближе к Кире, заслонив ее собой. Она ощутила, как ее тело снова наполняется жаром магии, сердце забилось чаще. Словно невидимая нить, натянутая между ними, связывала их еще крепче, чем прежде.

– Иди, Кира, – произнес он чуть мягче, глядя на нее через плечо. – Я разберусь.

Она кивнула и бросилась дальше, к залу собраний, где сейчас решалась судьба Аарона. По пути ее внимание привлекла каменная стена, на которой проявилось имя Армунта на древнем языке драконитов. Одно из тысячи, теперь вплетенное в защитный купол гарнизона.

Кира медленно провела пальцами по его имени и почувствовала себя виноватой, даже не понимая до конца в чем. Смерть Армунта, обвинения Аарона, ее связь с Шеду – все сплелось в один большой ком, который душил ее, не давая дышать.

Она побежала дальше по коридору гарнизона и наконец оказалась у дверей зала Совета. Два стражника посмотрели на нее так, что стало понятно: пропускать ее никто не собирался.

– Пожалуйста! Я должна дать показания, я была там, – выдохнула Кира в отчаянии.

Стражники даже не шелохнулись. Из-за двери доносились приглушенные голоса, яростный спор. Она замерла, обессилев. Вдруг дверь резко распахнулась, и из зала быстрым шагом вышла Керон.

Едва не столкнувшись с Кирой, она удивленно остановилась.

– Кира. – Ее всегда спокойное лицо выглядело озабоченным. – Пойдем со мной.

Она привела Киру в небольшой кабинет, специально выделенный для нее командованием. Здесь пахло старинными свитками, свежими чернилами и прохладным ночным ветром, врывавшимся через распахнутое окно.

Как только дверь за ними закрылась, Кира не выдержала. Она шагнула вперед и крепко обняла Керон, уткнувшись ей в плечо. Керон обняла ее и укрыла своими крыльями, заключив в полукруг тепла и спокойствия, столь необходимого ей сейчас.

– Я не понимаю, что происходит, – прошептала Кира, и слезы хлынули сами собой. – Все рушится. Я потеряла контроль. Аарон… Его подозревают в причастности к смерти Армунта. Мирра говорит, что виновен он, а я не могу в это поверить. Но вдруг она права? Я не знаю, кому доверять, что думать…

Керон крепко прижимала ее к себе, поглаживая по спине:

– Тише, дорогая, дыши. Я здесь, я с тобой.

Кира всхлипнула, чувствуя, как страх и тревога постепенно уходят, сменяясь тихим, но не менее болезненным чувством бессилия.

– Есть еще кое-что, – тихо добавила Кира, с трудом справляясь с волнением.

– Скажи мне. – Керон продолжала успокаивающе похлопывать ее по спине.

– Связь с Шеду, и я не знаю, что это, но оно становится сильнее. Я. Мы. Мы, кажется, убили тенебра. Как это могло произойти, Керон?

Они сделали то, что никому прежде не удавалось.

Керон отстранилась и внимательно посмотрела Кире в глаза, но не выпустила ее из объятий. В ее взгляде сквозило восхищение, смешанное с тревогой.

– Связь Предназначения, – тихо сказала она. – Я боялась, что так и будет. Ты и этот драконит пробудили нечто очень древнее, нечто, что уходит корнями в легенду о Драконе и Феникс. Это не просто магия, Кира. Это судьба.

– Я не хотела этого… Я боюсь этой связи, боюсь, что мы… мама умерла так же? Я вижу сны, мы обречены причинять друг другу боль.

– Эта связь не про боль, Кира. А про силу, – ответила Керон решительно. – И ты должна принять ее, изучить. Я помогу тебе. Мы ошиблись, думая, что справимся одни. Мы забыли, что были единым народом, до того как гордыня разобщила нас. Сегодня же вечером я попытаюсь достать копии древних свитков о легенде, чтобы вы могли понять природу вашей связи. Мы справимся с этим вместе. Обещаю тебе. – Керон нежно погладила Киру по голове.

Кира благодарно кивнула, все еще не находя сил отстраниться от тети.

– Никто не вправе решать за тебя. Следовать ли судьбе, какую дорогу выбрать – все это зависит только от тебя.

Кира снова кивнула, вытирая слезы. Слова Керон вселяли в нее надежду и решимость.

– Спасибо тебе, – тихо сказала она, чувствуя облегчение оттого, что впервые за долгие месяцы тетя приняла ее и выслушала.

Вдруг с улицы снова донесся шум. Кира и Керон подошли ближе к распахнутому окну, наблюдая, как по площади ведут Аарона. Его руки были все еще скованы, одна из них перемотана, на нем – все та же грязная одежда после полосы препятствий. Кира стиснула зубы, подавляя желание броситься к нему прямо сейчас.

– Его оставят в карцере, – тихо сказала Керон, наблюдая за Кирой. – Завтра решится его судьба. Мирру уже допросили. Будь осторожна, Кира. До тех пор пока мы не разберемся во всем происходящем, не влезай в это, иначе ты можешь пострадать.

* * *

Ночь накрыла гарнизон плотным покрывалом темноты, будто сама природа скорбела о случившемся. Кира лежала в своей кровати, разум метался между страхом за Аарона и волнением, которое вызывало воспоминание о поцелуе с Шеду.

Ей казалось, что сон не придет никогда. Но постепенно ее сознание начало уплывать, погружаясь в зыбкую дрему. И вдруг резкий мучительный жар охватил все ее тело. Кира порывисто села, задыхаясь, словно сгорала изнутри. Кровь стучала в висках, дыхание вырывалось горячими рваными толчками.

Она прижала ладонь к груди – что-то внутри нее отчаянно рвалось наружу. Сначала она подумала, что это огонь Феникс, но нет. Неведомая сила гнала ее с места, заставляла выйти из комнаты. И чем дольше Кира бездействовала, тем настойчивее становился зов, причиняя ей физическую боль. Дрожь пробегала по пальцам и прокатывалась по всему телу, отчего отметины зудели. Кира поднялась, не понимая, что происходит, и как была – босиком и в нательной рубашке, – так и вышла в темный коридор.

Вокруг царила глубокая, гулкая тишина, свет луны, струящийся из высоких арочных окон галереи, освещал ее путь. Она шла, ведомая необъяснимой силой, и с каждым новым мгновением понимала все отчетливее, куда именно ведет ее сердце.

К нему.

С каждой секундой жар внутри становился сильнее, а в душе нарастали паника и сопротивление. Она не могла позволить себе принять эту связь, не сейчас, не после всего, что случилось. Но тело не слушалось, стремясь вперед без ее воли, словно выбор уже был сделан, а она лишь догоняла собственную судьбу, следуя за невидимой нитью.

Остановившись перед дверью, Кира замерла, будто разум инстинктивно пытался удержать ее от следующего шага, но тело не поддавалось.

Сердце колотилось так сильно, что ей пришлось прислониться лбом к дереву, прежде чем она решилась толкнуть дверь.

Та оказалась не заперта.

В комнате пахло холодным камнем и чем-то… чужим. Нет, знакомым. Мох и черный перец. Лунный свет тонкой полосой ложился на каменный пол, выхватывая из темноты его фигуру.

Шеду сидел на полу спиной к кровати, опустив голову. Его кулак был сжат, и, только когда Кира тихонько подошла ближе, она заметила в его пальцах тонкий кожаный шнурок. Ее медальон. Она схватилась за шею.

Как, Дракон подери, он оказался у него?

Она не успела осознать, что это значит. Потому что в следующее мгновение увидела другое: как по его оголенной коже расползаются темные прожилки. Черные вены, словно трещины. Он дышал неглубоко, тяжело. И весь его образ – сильного, всегда все контролирующего, холодного драконита – дал трещину.

– Шеду… что с тобой? – Ее голос сорвался.

Он медленно поднял голову, будто с усилием. Лунный свет скользнул по его лицу, и Кира заметила, что его серебристые глаза потускнели и в них пролегла тень боли.

– Я больше не могу без тебя, – хрипло произнес он. – Связь. Она… не дает мне дышать, когда ты далеко.

Никаких поэтических оборотов. Такая голая, бесстыдная правда.

Кира шагнула ближе.

Он сжал кулак сильнее – медальон исчез в его ладони.

– Я не… я не знала, что это будет так.

– Я тоже. – Он откинулся затылком на кровать и стал смотреть в потолок сквозь полуприкрытые веки. – Но я не собираюсь умирать только потому, что ты решишь убежать.

Она прикусила губу. Ее внутреннее пламя трепетало, словно вторя его неровному дыханию. Тепло нарастало в груди, внизу живота, в ладонях.

– Я этого не хотела. – Она села рядом, не касаясь его. – Я не понимаю, что с нами. Я пришла, потому что…

Шеду слегка повернул голову в ее сторону и продолжил за нее:

– Потому что тебя сюда тянет.

– Потому что магия тянет, – поправила она резко.

Шеду усмехнулся – устало. Саркастично.

– Конечно. Магия. Это из-за нее ты смотришь на меня так, будто хочешь стереть с меня все мои тени.

Он наклонился вперед, положил локти на колени и стал рассматривать черные линии на своих руках:

– Ты думаешь, я этого хотел? Думаешь, хотел однажды проснуться с твоим именем, звенящим в голове, которое ничем не заглушить?

Он замолчал, потом тихо добавил:

– Но вот мы здесь.

Молчание легло между ними, глухое, давящее.

На подоконнике лежала раскрытая потрепанная книга, по страницам которой скользили тонкие тени от оконной рамы. Он читал. Наверное, чтобы отвлечься. Или чтобы не сойти с ума. В комнате почти не было вещей кроме этой книги, плаща на спинке стула и ее медальона – все еще в его руке.

Он снова задержал на ней взгляд – чуть дольше.

– Ты можешь уйти, Кира. Я не держу. Но если останешься… – Он не закончил. Руки соскользнули с колен, и Шеду медленно сполз на ковер, дрожа от лихорадки. Его веки тяжело закрылись.

И тогда, не сказав ни слова, она медленно легла рядом, не касаясь его, – но достаточно близко, чтобы магия между ними перестала болеть и лихорадка отступила. Никто из них не знал, как правильно, но интуиция подсказывала, что чем ближе они находятся, тем спокойнее внутри. Кира почувствовала, как утих тот мучительный зов, что привел ее сюда.

Шеду выдохнул с облегчением, будто это было единственное, чего ему не хватало.

– Только на одну ночь, – прошептала она в темноту.

– Только, – повторил он как клятву.

* * *

Карцер гарнизона был холодным и сырым. Из каменных стен сочилась вода, на полу расплывались мутные лужицы, отражая слабый свет от одинокой магической сферы под потолком. Аарон сидел, привалившись спиной к стене, уставившись на свои дрожащие пальцы – наверное, надеясь, что взглядом сможет унять дрожь.

Гнев и беспомощность медленно выедали Аарона изнутри, очерняя его душу. То, что он оказался здесь, в этом грязном карцере, лишенный сил и возможностей, казалось ему абсурдом. Он не заслуживал этого. Он не был слабым. Он не был виновен. Или, по крайней мере, не хотел им быть.

Вскочив, Аарон заметался по крохотной камере, как загнанное животное, и ударил кулаком в каменную стену с такой силой, что его кожа лопнула и по пальцам потекла горячая алая кровь. Он застыл, глядя, как капли падают на грязный пол, впитываются в камень.

И вдруг воздух в камере изменился. Стал тяжелее, холоднее. Тени, разросшиеся в углах, медленно зашевелились. Аарон замер, его дыхание участилось, но страх уступал любопытству, смешанному с болезненной надеждой.

– Я ждал, когда ты снова позовешь меня, – раздался скрипучий голос из темноты, шелестящий и обволакивающий. – Ты проделал большую работу, Аарон.

Из теней медленно выступил силуэт. Тенебр не имел четкой формы, его тело будто было соткано из тьмы и дыма, но глаза… Эти ярко-алые глаза горели так отчетливо, что Аарон едва не отшатнулся.

– Я не звал тебя, – прохрипел он, пытаясь скрыть страх, пробежавший по позвоночнику. – Я не хотел…

– Ты хотел, – перебил его тенебр. – Тебе нравится то, что ты чувствуешь, когда мы рядом. Тебе нравится эта сила, разве нет?

Аарон сжал кулак, чувствуя, как кровь продолжает капать на пол. Он не ответил, просто смотрел, завороженный существом, говорившим о его скрытых желаниях. Желаниях, в которых он до сих пор боялся признаться даже самому себе.

– Почему они смогли уничтожить одного из вас? – Аарон, не выдержав, задал вопрос, мучивший его с момента битвы. – Почему они сильнее?

– Их связь – нечто большее, чем простая магия, – ответил тенебр, приближаясь, заставляя Аарона невольно отступить на шаг. – Эти двое опасны для нас. Если ты хочешь победить, нужно разрушить эту связь.

Слова тенебра задели Аарона, подняв в нем гнев и жгучую ревность. Образ Киры рядом с Шеду вспыхнул перед его глазами, разжигая пламя ненависти и отчаяния. Она была его. Только его. Она всегда смотрела на него. Она всегда возвращалась к нему. И сейчас вернется.

– Значит, их нужно разлучить, – задумчиво произнес Аарон, стараясь скрыть ревность в голосе. – Нужно сделать так, чтобы они были вынуждены прийти туда, где их магия будет бессильна.

Тенебр чуть наклонил голову, внимательно прислушиваясь, и в его глазах вспыхнуло одобрение.

– Пустошь, – прошептал Аарон, будто это слово само по себе было проклятием. – Если мы заберем тех, кто для них важен, они придут.

– Я не ошибся в тебе, – произнес тенебр. – Устрой хаос, захвати тех, кто им дорог. Их глупая привязанность и чувство долга приведут их прямо в нашу ловушку.

Аарон вскинул подбородок:

– Но у меня есть условие. Киру не трогать. Она моя.

Тенебр замолчал на миг, и Аарону показалось, что он улыбается в этой своей странной, нечеловеческой манере.

– Как пожелаешь, – тихо ответил тенебр. – Кира достанется тебе…

Аарон почувствовал, как на плечи опускается тяжесть, дышать стало труднее. Дымка сомкнулась вокруг него, шепча что-то непонятное, но странно привлекательное. В этих шепотках была сила, обещание величия и власти, которых он так отчаянно жаждал.

– Ты должен впустить нас в себя, – прошелестел тенебр. – Прими нашу силу. Стань тем, кем всегда должен был стать.

Аарон замотал головой, инстинктивно отступая.

– Пока не получу то, чего хочу, – процедил он. – Пока не уничтожу их. Шеду и всех драконитов, которые стоят на моем пути. Только тогда я приму твою силу. Только тогда.

– Как скажешь, – согласился тенебр, вновь улыбаясь своей пугающей, мрачной улыбкой. – Но помни: чем дольше ты медлишь, тем слабее становишься.

Аарон не ответил. Он просто стиснул кулаки, чувствуя, как ненависть в нем растет. Он знал, что уже слишком поздно поворачивать назад. Путь, который он выбрал, был опасным и темным, но обещал ему единственное, чего он по-настоящему желал, – власть, чтобы уничтожить всех, кто отвернулся от них с мамой, кто допустил смерть дорогого ему человека. А еще ему нужна была Кира. Только когда она начала отдаляться, он понял, как сильно она нужна ему.

И за исполнение своих желаний он готов был заплатить любую цену.