Шепот раздался так близко, что Кире показалось: кто-то наклонился прямо к самому ее уху. Она недовольно поморщилась, не открывая глаз, машинально перевернулась на другой бок, обняла подушку и пробормотала что-то невнятное.

– Рыжуля, просыпайся, – снова послышался голос.

Кира натянула одеяло на голову:

– Завтра. Все завтра. Кто бы ты ни был, оставь меня в покое.

Но тот, кто шептал, не унимался:

– Ты удивляешь меня, птичка. Ты даже не попытаешься узнать, кто здесь? Или, может быть, надеешься, что опасности рассосутся, пока ты спишь?

– Отстань, – хрипло огрызнулась Кира, не поднимая головы. – Просто дай мне еще пять минут и… потом убивай.

Ее разум еще блуждал между сном и бодрствованием, но сквозь приоткрытые веки уже проступали очертания комнаты. Тени в углу сгущались, а инстинкт предупреждал об опасности – Кира потянулась рукой к кинжалу, спрятанному под подушкой.

– Ты слишком медленно реагируешь, рыжуля. Хорошо, что я пока не желаю тебе смерти: не люблю вид крови.

Кира приподнялась и посмотрела в угол комнаты, откуда доносился голос. Там, между шкафом и зеркалом, шевелилась тень. Обвивая стул, существо лениво помахало ей лапкой. Натурально кошка.

– Умбра, – раздраженно выдохнула Кира. – Что ты здесь делаешь? Где Шеду? – Она невольно огляделась.

Силуэт дрогнул и расплылся, а потом снова сжался в плотную фигуру зверя с сияющими в темноте глазами.

– А ты сразу к делу, – протянула она с насмешкой. – Где Шеду, где Шеду… Как будто он твоя единственная проблема. А вот ты для него и правда проблема… Забавно, да?

Пальцы Киры все еще сжимали кинжал под подушкой, но ей казалось, что любое необдуманное движение лишь рассмешит Умбру еще больше.

– Чего ты хочешь? – вздохнула она.

– Учить тебя буду, птичка. Расскажу, как выжить, – промурлыкала Умбра. – С твоей магией ты только испепелить и можешь. И то случайно. А ведь у тебя есть кое-что поинтереснее.

– И зачем тебе меня учить? Если ты часть Шеду, то зачем тратить время на меня?

Умбра оскалилась, меняя очертания и увеличиваясь в размерах.

– «Часть Шеду». Я добровольно пришла к нему, так что, считай, это ОН часть меня, рыжуля, – прошипела она. – Хоть ты и ведешь себя так, будто это самое ужасное, что могло с тобой случиться, но и ты теперь часть нашей маленькой, соглашусь, немного депрессивной, но смелой команды.

Сон как рукой сняло.

– Я этого не хотела, – огрызнулась Кира. – Так что прости, если не чувствую восторга.

Умбра резко подалась вперед, ее очертания дрогнули.

– Не хотела? – Она недобро усмехнулась. – А я, по-твоему, хотела? Думаешь, я с радостью бросилась к нему, когда он был одной ногой в могиле, а другой в бездне? – Ее голос зазвенел, словно холодный металл ударился о камень. – Спасти умирающего драконита, который даже дышать не хотел, быть привязанной к вам – о, да, об этом мечтают все тени! Но иногда выбора нет.

Умбра, как истинная тень, была изменчива. В одну секунду она шипела и готова была разодрать горло Кире, в другую – уже, как ни в чем не бывало, сидела на краю кровати в форме девушки и рассматривала свои ногти.

– Я спасла его, рыжуля, потому что никто другой не мог. Это судьба. Ну и он красавчик, согласись. – Она подмигнула Кире. – Думаешь, мне есть дело до того, что ты этого не хотела? Я вижу в тебе ту же тьму, что и в нем. И ту же силу. Если ты не научишься ею управлять, она утянет тебя туда же, куда чуть не утянула его.

Умбра соскользнула с кровати и поплыла по комнате, ее силуэт растекся, принимая новые очертания.

– Так что либо учись, либо готовься к тому, чтобы сгореть впустую. Выбор за тобой.

Кира замерла. Ее осенило, что, возможно, это не Шеду спас ее от тенебра во время ритуала черной луны, а Умбра.

Тень приобрела форму Дракона.

– Можешь продолжать жаловаться, – бросила она с язвительным смешком, – и жалеть себя. И тогда я пойму, что впервые за пять тысяч лет ошиблась.

Умбра протянула эфемерную руку и ухватилась за локон Киры:

– Повезло тебе, что мне нравится твой цвет волос, рыжуля.

Кира не смела пошевелиться, прикосновение Умбры было пугающе знакомым – она поняла, что это уже случалось.

– И прояви уважение к древней тени. – Умбра отпустила волосы Киры и, отлетев к изножью кровати, свернулась клубком.

Кира молчала, она уже поняла, что Умбра немного полоумная. Пару дней назад она и помыслить не могла, что тени вообще способны разговаривать. Кира заставила мозг работать быстро: отсечь лишнее, найти суть, сложить факты… И вдруг поняла, о чем нужно спросить. «Полумертвый Шеду?»

– Так ты его спасла, – осторожно произнесла Кира. – А теперь что? Ты решила превратить меня в свою новую протеже?

Умбра насмешливо хмыкнула, и ее очертания качнулись.

– Ты просто моя очередная головная боль. Чувствуешь вашу связь? Правда ведь? – елейно спросила Умбра. – Это странное притяжение, усиление магии, невозможность контролировать себя. Желание увидеть Шеду. Подожди, еще начнешь испытывать страдания, когда его не будет рядом. Эта связь, рыжуля, не растянутая цепочка, которую можно порвать. Это путы, сковывающие и тебя, и его. И если ты не научишься управлять своей магией, то утонешь во тьме. И дракончика моего утащишь, а этого я допустить не могу, он мне еще нужен для великих целей.

Кира сбросила одеяло с колен и вскочила с кровати, ее дыхание участилось.

– И что же мне делать? Ты пришла сказать мне, что я ничтожество, или у тебя есть план?

– Конечно есть, – отозвалась Умбра с издевкой. – Так уж и быть, потрачу свое драгоценное бесконечное время на тебя. Будешь мне должна. – Она сделалась ласковой кошкой и обвила температурный кристалл на столе. – Я люблю камушки, знаешь, фиолетовые такие. Они такие питательные, я от них балдею. Принесешь один – и мы в расчете.

Кира удивленно открыла рот, чтобы спросить, что Умбра с ними делает. Но настроение Умбры снова резко переменилось, глаза заволокло пеленой. Тень метнулась к Кире, и холод окутал ее, заставляя сердце замереть.

– Держись ближе к дракониту, а лучше коснись его метки и посмотри, что будет, – прошипела Умбра. – И помни: огонь может не только сжигать. Он может освещать. Вопрос лишь в том, хватит ли у тебя сил управлять своим пламенем.

И с этими словами Умбра растворилась, оставив после себя лишь отголоски безумного смеха.

Кира сидела на кровати, не в силах пошевелиться, и нервно перебирала складки одеяла. «Связь».

* * *

Ранним утром тренировочный полигон за стенами гарнизона оживился. Просторная арена, окруженная массивными каменными стенами, наполнилась движением и голосами. Кадетам предстояло пройти серию испытаний. Ветер раскачивал знамена – казалось, что даже они нервничали в ожидании. Кира стояла в строю, ощущая холод металлического нагрудника и слыша скрип ремней оружейного пояса. Ее пальцы непроизвольно касались рукояти кинжала, словно она готовилась отражать атаку.

Силуэт Шеду вырисовывался впереди и чуть правее, озаренный первыми лучами солнца. Его темные крылья были слегка расправлены, а осанка источала уверенность и невозмутимость. И это злило Киру так же сильно, как и то, что ее до зуда тянуло подойти к нему. Он лишь раз скользнул по ней холодным взглядом, но этого хватило, чтобы ее сердце пропустило удар и рука непроизвольно потянулась к ключице, к пульсирующему рисунку на теле.

Аарон стоял рядом с Шеду, сцепив руки за спиной, и вглядывался в линию горизонта. Между двумя координаторами чувствовалась враждебность, и, казалось, любой неосторожный выпад мог привести к катастрофе.

– Сегодня вы будете работать, кто бы мог подумать, в командах, – прогремел капитан Драйтон, обходя строй. – Проверим, узнали ли вы за эти месяцы значение этого слова. Подготовка к общей полосе препятствий – ваша задача на этот день. Пока ни один из взводов не блеснул своими навыками. Я же хочу вас видеть на финише потными и грязными – возможно, тогда я поверю, что вы потрудились. Взвод? Не слышу ропота. Сегодня вы докажете, что способны быть одной боевой единицей. Или – что вы позор своих кланов.

Кира краем глаза уловила, как крылья некоторых фениксидов нервно засветились, но никто не осмелился произнести ни слова. Лексан, который стоял позади, прислонившись к стене, бросил:

– Ну, друзья-фениксиды, надеюсь, вы привнесете ярких красок и огня в наше темное царство унижений.

Фирен, стоявший рядом, фыркнул, но промолчал.

Когда Шеду вышел вперед, чтобы назвать состав своей команды, Кира невольно насторожилась. Каждый выбранный им драконит шагал к нему с гордостью, преданно заглядывал ему в глаза и вставал у него за спиной. Удивительно, но, помимо Лексана, он выбрал еще и Фирена. Прежде чем Кира успела подумать над тем, в чью команду хотела бы попасть, она услышала свое имя из уст Аарона.

Ее сердце дрогнуло. Она видела, как взгляд Шеду на мгновение остановился на ней, и могла поклясться, что в его глазах промелькнуло нечто похожее на разочарование. Но он ничего не сказал, лишь продолжил объявлять состав.

Первое, что встречало кадетов на полосе препятствий, – это иллюзии, созданные инструкторами-драконитами. Они встроили в стены узких проходов ловушки, откуда вырывался огонь и валил густой туман. На некоторых участках кому-то одному приходилось держать барьер, защищая команду от магического воздействия, пока остальные проходили дальше. Полоса была устроена так, чтобы заставить команду действовать сообща, в одиночку не пройти. Одним из препятствий оказалась вертикальная стена, через которую нужно было перелезть, а за ней начиналось поле с тонкими металлическими растяжками и теневыми шипами, впивающимися в ноги при каждом неверном шаге. Иллюзорные стрелки выпускали магические снаряды – не столь опасные, но достаточно мощные, чтобы сбить кадетов с ног и спутать строй. Правило было одно: никого не оставлять – упавших поднимать, раненых нести до финиша.

На полигоне стоял шум: отряды то и дело пытались обогнать друг друга, слышались крики инструкторов и хлопки крыльев в воздухе. Каждая команда старалась доказать свое превосходство и вырвать победу.

Для Киры и остальных кадетов в ее группе настоящим испытанием стала не сама полоса препятствий, а отсутствие слаженности в действиях. Аарон, летая над ними, пытался координировать продвижение вперед.

– Кира, щит! Сейчас! – нетерпеливо выкрикнул он, указывая на опасный участок полосы впереди.

Она подчинилась, сосредоточившись на своей магии. С каждым днем ей все лучше удавалось контролировать силу. Огненный щит вспыхнул, заставляя иллюзии отступить.

Когда ее группа приблизилась к высокой деревянной стене с вбитыми перекладинами, по которым нужно было взбираться, Кира услышала тревожный свист. Она не успела понять, что произошло, когда магический снаряд, сотканный драконитской магией, ударил в деревянное укрепление сбоку и кусок верхней перекладины сорвался вниз, сбивая ее с ног.

Все произошло слишком быстро.

Воздух вырвался из легких, и Кира почувствовала, как теряет опору.

Падение было коротким, но хватило мгновения, чтобы осознать: она не успеет ни за что ухватиться и вызвать крылья.

Толчок. Чьи-то руки обвили ее, притянули к себе.

Она еще не открыла глаза, но уже знала, кто это. Потому что внутренняя лихорадка отступила. Внутри настойчиво запульсировала нить, которая с тех пор, как они соприкоснулись в ритуале, соединяла их.

Шеду держал ее осторожно, но крепко, будто не собирался отпускать. А Кира на миг подумала, что не станет вырываться.

Ее пальцы сами вцепились в его предплечье. И вдруг она увидела: на его коже, под рукавом, в том месте, где броня сбилась в сторону, – метки, такие же, как у нее.

Те, что зудели после ритуала и не давали ей покоя ни днем ни ночью. Но, если присмотреться, его метки выглядели иначе: более темные, набухшие.

И все же Кира попыталась вырваться – бессмысленно.

– Как так выходит, – произнес Шеду, опуская ее на землю, – что ты с завидным постоянством падаешь прямо мне в руки?

В его голосе сквозила усталость. Злость. И еще что-то, чему Кира не могла подобрать названия.

– Ты понятия не имеешь, – прошептал он, – как трудно мне сдерживаться, когда ты так близко.

Ее дыхание сорвалось. Дрожь охватила все тело в ответ на его слова.

«Коснись его метки, – шепнула Умбра в ее голове. – Просто коснись и посмотри, что будет».

– Ну уж нет! – выпалила она вслух.

Шеду склонился ближе. Его серебристые глаза были холодны, как лезвие в тени, но под этим блеском мелькнула тревога.

– Скайфолл, – сказал он тихо, – если вдруг тебе однажды удастся отмотать время назад и убедить себя не связываться со мной – сделай это.

Он выпрямился и, уже отворачиваясь, произнес: «Маленькая буря».

Кира замерла, не в силах дышать. Она снова посмотрела на его руку, на эти отметины.

– Они такие же…

Шеду обернулся и проследил за ее взглядом. Не меняясь в лице, чуть сдвинул рукав и поправил броню.

– Впервые заметила? – спросил насмешливо. – Ты такая наблюдательная.

– Почему? – выдохнула она, касаясь своей шеи. Линии потеплели под ее пальцами. – Почему у меня такие же?

– Потому что ты выжила, – сказал он. Без эмоций. Но глаза говорили другое.

Слова Умбры всплыли в памяти: «Он умирал». И тогда… она поняла. Или почти поняла.

С резким порывом воздуха к ним спустился Аарон. На его лице читались гнев, тревога, ревность.

– Ты в порядке? – спросил он Киру.

Она отвела взгляд:

– Все нормально.

Шеду хоть и отошел в сторону, но явно не собирался уходить.

– Ты координатор или ты здесь просто для красоты, Эйвери? Если второе, научись держаться подальше от того, что тебе не по зубам.

Аарон угрожающе расправил крылья и опустил подбородок:

– Мы с ней в одной команде. Или ты забыл?

Шеду оскалился:

– Вместе? Ты чуть не угробил ее своими подсказками.

Аарон сжал кулаки, но Кира уже отряхнула куртку и всем своим видом выражала готовность продолжить проходить полосу.

– Все в порядке, – выдавила она.

Шеду бросил на нее короткий взгляд:

– Постарайся не умереть. Снова.

– Это сделает вашу жизнь скучной, – лениво добавила Умбра. Ее силуэт на секунду мелькнул в воздухе и тут же исчез, как дым.

Аарон отступил.

Кира помчалась догонять товарищей по команде – они почти достигли конца полосы. Смысла в этом уже не было: испытание считалось проваленным, если кто-то отстал. И, конечно, все снова будут смотреть на нее, как будто виновата именно она.

Капитан Драйтон спустился со смотровой площадки вместе с остальными офицерами. Те делали пометки на листах бумаги, прикрепленных к кожаным планшетам. Двадцать кадетов, перемазанных землей, ждали чего угодно, но не похвалы. По сути, полосу препятствий правильно не прошла ни одна из команд.

– И вы называете это командной работой? – прогремел Драйтон.

– Конечно. Мы даже горели почти синхронно, – тихо пробурчал Лексан, стряхивая пепел с подпаленного рукава куртки.

Кира инстинктивно сжалась – Драйтон внимательно посмотрел на кадетов и чуть дольше задержал взгляд на Кире. Она вспомнила, с какой легкостью он отправил ее, фениксидку, на чужой для ее клана ритуал, не заботясь о последствиях. Да и знал ли он, что на самом деле произошло там, у костров? Кира поняла по рассказам, что для всех присутствующих со стороны это выглядело так, будто она упала в обморок и затем исчезла. Все решили, что Шеду окутал ее тенями и привел в чувство. Ей столько всего нужно было узнать, но приходилось выуживать информацию по крупицам, при этом стараясь не сболтнуть лишнего.

Драйтон продолжал:

– Эйвери, вы, кажется, забыли, что такое слаженная работа. Ваш отряд едва не самоуничтожился. Здесь вы учитесь работать вместе, а не играть в героев.

– Примем меры, капитан, – кивнул Аарон.

– Кстати, о героях. Найтбридж, – теперь в голосе капитана звенел лед, – вы предпочли показать, как ловко умеете спасать жизни, вместо того чтобы удержать своих людей на позициях. Может, мне стоит выдать вам орден за благородство?

Шеду промолчал, только уголки губ дрогнули в легкой усмешке… Тени вокруг него замерли, как змеи перед нападением.

– Желательно, чтобы вы сделали работу над ошибками. Ведь завтра… – Драйтон сделал паузу. – Завтра вы вернетесь сюда и покажете всему гарнизону, что вы не зря занимаете свое место. Разойтись. – Капитан развернулся на каблуках, оставляя позади гнетущую тишину.

– Ну, по крайней мере мы все живы. Пока, – пробурчала Финорис.

Лексан, заметив, как Финорис потирает бок, сразу приблизился к ней с тревожным видом.

– Эй, Фин, что у тебя там? – спросил он, кивнув на ее бок. – Дай-ка посмотрю.

Он уже протянул руку, собираясь помочь ей расстегнуть куртку, но тут же почувствовал, как его пальцы грубо оттолкнули.

– Ты смерти ищешь, Найтбридж?! – рявкнул Фирен, встав между ним и Финорис. – Это моя сестра, не смей даже думать об этом!

Финорис, растерянная, зардевшаяся, вскинула руки:

– Фир, прекрати! Это просто синяк! Ничего серьезного!

– Вот именно. – Лексан поднял руки в миролюбивом жесте. – Просто убедимся, что ничего не сломано. Фин, я профессионально занимаюсь осмотрами.

– Осмотрами? – взорвался Фирен. – Только через мой труп, Найтбридж!

Лексан ухмыльнулся, качнув головой, будто всерьез обдумывал его слова.

– Или через знакомство с родителями? – протянул он лениво.

Глаза Финорис расширились, а голос дрогнул:

– Лексан!

У Фирена был такой вид, словно он собирался броситься на Лексана прямо здесь и сейчас.

– Ты просто… ты… – Он запнулся, а потом в раздражении отступил на шаг, буркнув: – Ну ты и кретин.

– И это еще мягко сказано, – вставила Кира, стараясь скрыть улыбку.

Лексан невозмутимо пожал плечами:

– Что я могу сказать? У каждого свои таланты.

Финорис покачала головой, закатила глаза и тихо пробормотала:

– Вы оба ведете себя как два идиота.

Фирен слегка помрачнел:

– Ладно, Фин, пойдем, а то этот клоун еще какую-нибудь глупость сморозит.

– Одна дойду. Ты тоже клоун, – прошипела Финорис, отвернулась от него и пошла прочь.

Лексан помахал ей вслед и с легкой улыбкой добавил:

– Если вдруг понадобится помощь с синяком, ты знаешь, где меня найти.

– Я дам тебе мазь, – вставила Кира, поравнявшись с ней, – она помогла мне залечить рану…

Финорис только тяжело вздохнула и, махнув рукой, поспешила ретироваться, не оглядываясь.

* * *

Аарон догнал Киру у входа в казармы. Ночь уже накрывала гарнизон, воздух был свежим, а слабый свет костров в чугунных чашах рассеивал тени.

– Кира, подожди! Ты уверена, что с тобой все в порядке? Может, стоит хотя бы зайти в лазарет?

Она обернулась, чувствуя, как сдают нервы. После долгого дня ей только и хотелось, что смыть с себя грязь и остаться наедине со своими мыслями.

– Я же сказала, что в порядке. Это точно не перелом, Аарон. Я не такая хрупкая.

– Я знаю. Просто… я не могу оставаться в стороне, когда что-то идет не так.

Кира уже собралась бросить что-то резкое, но замерла, заметив, как он смотрит на нее, и передумала. Она глубоко вздохнула:

– Помнишь, я уже говорила: ты не обязан за мной присматривать.

– А может, и обязан, – ответил он, улыбнувшись уголками губ. – Но сейчас я говорю не как координатор, а как… друг. Тебе нужно немного отвлечься. Столько всего произошло за последнее время. У меня есть идея, как помочь тебе развеяться. Честное слово, тебе понравится. Дай мне шанс. Пожалуйста.

Кира нахмурилась: «друг». Но его слова сбили ее с толку.

Прежде чем она успела возразить, Аарон продолжил:

– Как насчет прогулки? Есть одно место неподалеку от северного бастиона. Там старая башня, где можно немного передохнуть и полюбоваться видом на горы, и… там никто не дежурит.

Она приподняла бровь:

– Прогулка? В такой холод? Ты точно теплолюбивый фениксид?

– Я подготовился, – ухмыльнулся он, кивая на теплую меховую накидку у себя в руках. – И если ты согласишься, обещаю, что не заставлю тебя мерзнуть.

Кира задумалась. Она представила себе старую башню: тихое, уединенное место вдали от гарнизонной суеты. И, возможно, это был шанс отвлечься от мыслей о Шеду, Умбре и отметинах, которые продолжали пульсировать под кожей, и разобраться, что же происходит с Аароном. Хотя сознание подбрасывало еще одно недавнее воспоминание. После того как Аарон поцеловал ее, Кира не знала, чего еще от него ждать. Правда, сейчас он выглядел собранным, а его взгляд казался ясным и искренним.

– Ладно, друг, – сказала она, улыбнувшись. – Но если это окажется ловушкой и ты начнешь читать мне лекцию о тактике, я уйду.

Аарон рассмеялся:

– Никаких лекций. Только тишина, если захочешь.

Они быстро добрались до старой башни. Кира стояла у ограды, обхватив себя руками и кутаясь в меховую накидку. Лунный свет заливал заснеженные горы вдали, но сейчас она не думала о красоте пейзажа. В башне было холодно, хоть стены и защищали от пронизывающего ветра.

Аарон подошел ближе и протянул ей бутыль с чем-то горячим. Кира нерешительно взяла ее, но, прежде чем отпить, настороженно посмотрела на него.

– Откуда ты знаешь про эту башню? – спросила она, нарушив молчание.

– Искал место, где можно уединиться. – Аарон пожал плечами и, как будто раздумывая над дальнейшими словами, провел рукой по волосам.

– Ты слишком таинственный сегодня. Что происходит?

Аарон улыбнулся, посмотрев в сторону гор, и медленно ответил:

– Хотел поговорить с тобой вдали от остальных. Здесь безопасно… для честного разговора. Кажется, я перегибал палку последнее время.

Кира хмыкнула и поставила бутыль на ограду.

– Так говори. Честно, я устала от недомолвок. – «И твоего странного поведения», – хотелось добавить ей.

Аарон глубоко вздохнул и посмотрел ей в глаза:

– Ты знаешь, что магия драконитов разрушительна. Ты чувствуешь это, Кира. Ты видела, на что она способна. Ты должна знать, что они – не те, кому можно доверять.

Кира нахмурилась:

– Аарон, зачем ты опять за старое? Это так ты хотел, чтобы я отвлеклась и развеялась? Да и откуда в тебе это? Ты никогда не упоминал о своей ненависти к драконитам до появления в гарнизоне. Что изменилось? Что-то случилось в Рёге?

– Ничего не изменилось. Я всегда знал. Просто… я хотел защитить тебя. Я видел, что они сделали. Ведь это они погубили твою мать, Кира, – сказал Аарон с болью в голосе. – Мою мать.

Она пошатнулась: его слова выбили почву из-под ног.

– Что ты имеешь в виду? – Кира отшатнулась. – Ты говорил, что ничего не знаешь. Ты… как ты… – Она осеклась, осознав, что задыхается. – Ты знал! Ты знал, что это был ритуал, а не просто пожар в лесу! Откуда ты…

Аарон сжал зубы и отвел взгляд, подтверждая ее догадки:

– Это неважно.

– Неважно? – Ей все это уже осточертело. – Это важно, Аарон! Ты знал! И молчал! – Кира подошла к нему вплотную и с силой ткнула пальцем ему в грудь. – Ты знал, почему они умерли, и ничего мне не сказал?

– Я хотел защитить тебя, Кира! – воскликнул он, убирая ее руку. – Ты была ребенком. Ты бы не поняла.

– Я выросла! Но ты мне так ничего и не рассказал! Ты позволил мне верить в эту ложь, как и все остальные! – Ее голос дрожал от обиды. – Почему?

– Потому что ты бы не справилась с этим в детстве. Все, что тебе нужно знать: я поступал так ради твоего же блага. Ради нас.

Кира рассмеялась, и этот звук отразился от каменных стен башни:

– Ты решил, что это не мое дело? Ты – как Керон, как мой отец… Ты решил за меня? У тебя не было на это права, Аарон. Не только твоя мать погибла, но и моя. А я всю жизнь живу в неведении, как и почему это случилось, потому что вы все решили, что меня надо защищать!

– Я сделал то, что должен был, – с каменным лицом произнес он. – Я не хотел, чтобы ты узнала, на что пошли наши матери. Я должен был сначала подготовить тебя, чтобы мы могли отомстить! И сейчас я говорю тебе: не доверяй драконитам. Они такие же, как и тенебры, – возможно, даже хуже. Тенебры, хотя бы не скрывают свое стремление уничтожить нас.

Кира смотрела на него, и холод, пробирающийся сквозь накидку, казался ничтожным по сравнению с ледяной пустотой, разверзшейся внутри. Она не видела ни следа понимания или вины на его лице. Вообще ничего.

– Ты думаешь, что заботишься обо мне, – медленно произнесла Кира. – Но ты просто манипулируешь мной.

Его лицо исказила боль, но он быстро скрыл ее за маской холодного равнодушия.

– Ты не понимаешь, Кира. Я пытаюсь спасти тебя. От… них. И от самой себя.

Она покачала головой, отступая к ограде башни.

– Мне не нужно, чтобы меня спасали, – прошипела она, а потом расправила крылья и прыгнула во тьму спиной назад, до последнего не отрывая взгляда от Аарона.

Ветер слизывал слезы, бегущие по щекам.

Аарон был ее первой любовью. Он всегда смотрел на нее с такой заботой и теплотой. Но видел ли он ее настоящую? Верил ли он в нее? Сердце разрывалось от боли.

* * *

Кира влетела в тренировочный зал, и двери с грохотом ударились о стену. Огромные колонны поддерживали арочные своды, а по бокам тянулись ряды старых потухших факелов. Теперь же зал освещали магические лампы под потолком. Потускневшая броня манекенов, расставленных вдоль стен, блестела в холодном свете. В тишине зала слышалось только слабое потрескивание ламп и свист меча, рассекающего воздух.

Она сразу заметила его. Шеду. Он тренировался в дальнем углу. Меч в его руках казался продолжением тела, а тени вокруг двигались в такт его движениям, скользя по стенам. Но Кира проигнорировала его присутствие, словно он был всего лишь частью интерьера.

Она схватила меч с ближайшей стойки и встала напротив манекена. Рукоять накалилась под пальцами, будто впитала ее магию. Меч рассек воздух, и звон металла заполнил зал.

«Почему Аарон знал?» Удар. «И молчал?» Еще удар, сильнее. «Почему они все думают, что я не справлюсь?»

Искры сыпались в стороны, и она замахнулась снова, вложив в удар всю свою ярость. Манекен чуть пошатнулся. Ее дыхание стало тяжелее, а руки начали подрагивать, но она продолжала.

«Шеду. Его тени. Его тайны». Удар.

«Аарон. Его ложь. Его попытки манипулировать мной». Удар.

Внезапно меч застрял в манекене, и Кира с раздражением вырвала его и отбросила в сторону. Он с грохотом ударился о каменный пол. Она заметила арбалет у стены и, не раздумывая, схватила его.

Зарядив оружие, Кира резко развернулась к мишени и выстрелила. Болт вонзился чуть ниже центра. Второй выстрел оказался точнее, но ей этого было мало. Кира почувствовала, как в пальцах закипает жар, и, выстрелив снова, заметила, как по тетиве пробежали искры, а болт опасно покраснел.

Сзади раздался слабый звук – шелест крыльев. Шеду. Она знала, что он наблюдает, но не оборачивалась. Его тени ползли по полу, как змеи, осторожно приближаясь к ней, будто чувствовали ее нестабильность.

Кира выстрелила еще раз. Мишень разломилась пополам, и куски дерева, дымясь, упали на пол. Пот катился по ее лицу, дыхание сбилось. Она хотела зарядить арбалет снова, но пальцы дрожали. Внезапно она почувствовала прикосновение. Шеду мягко дотронулся до ее предплечья:

– Хватит.

Она замерла. Его рука легла на ее запястье. Он мягко забрал у нее арбалет и отставил его в сторону.

– Я не закончила, – прошипела она, пытаясь дотянуться до арбалета.

Тени закрутились вокруг ног Шеду, словно отражая его внутреннюю тревогу.

– Если продолжишь, оставишь гарнизон без мишеней.

– Тебе какое дело? – Она резко обернулась. В ее голосе сквозило отчаяние, и она не пыталась его скрыть. – Мне нужно это. Нужен бой. Нужен кто-то, кто перестанет лгать мне! – Она выплюнула последние слова так, как если бы каждое из них резало ей горло.

Магические лампы замерцали от волны ее ярости. Шеду не шевельнулся, глядя на нее с той же спокойной проницательной холодностью, которая всегда сводила ее с ума.

Ярость требовала выхода, как и боль, что разрывала ее изнутри.

Кира подняла руку, в кулаке пульсировала энергия, но, прежде чем она успела нанести удар, Шеду поймал ее запястье. Его прикосновение было уверенным, но бережным. Она попыталась вырваться, выкрутилась и резко вскинула колено, но Шеду успел отступить, увлекая ее за собой в плавный маневр, похожий на танец.

– Отпусти меня! – выдохнула она сквозь стиснутые зубы и яростно толкнула его ладонью в грудь, почувствовав под пальцами напряженные мышцы.

Шеду мгновенно перехватил ее руку, осторожно, словно боясь причинить ей боль. Она попыталась ударить его второй рукой – он опередил ее, мгновенно обездвижив. От его тела исходило неестественное тепло, смешанное с едва уловимым запахом леса. Он был так близко, что она почувствовала его дыхание у самого виска, когда он тихо приказал:

– Дыши, Кира.

Она дернулась снова, отчаянно, гневно, не желая сдаваться, но он лишь усилил хватку. Ее пальцы запутались в шнурке медальона, и резким движением она сорвала его. Медальон упал на холодный каменный пол. Звон разнесся по залу, и они оба застыли.

Кира тяжело дышала, чувствуя, как дрожь постепенно вытесняет гнев. Ее сердце билось судорожно и болезненно. Силы покинули тело, будто вместе с сорванным медальоном ушло и сопротивление.

– Ты не понимаешь… – прошептала она едва слышно, и ее взгляд упал на блеснувший в свете ламп медальон. – Я устала от всего. От их лжи. От их решений за меня. От… от себя.

Шеду смотрел на нее с привычной невозмутимостью – его серебристые глаза были похожи на ледяную поверхность озера, под которой скрывалась глубина, полная невыраженных эмоций.

– Ты не от себя устала, – тихо произнес он, отпуская ее запястья и медленно отстраняясь. – А оттого, что другие не видят ту, кем ты на самом деле являешься.

Он осторожно, словно касаясь раненого зверя, убрал прядь волос ей за ухо. Кира невольно задержала дыхание, когда его пальцы скользнули по коже.

– Почему ты так уверен? – бросила она с вызовом, но голос дрогнул, выдав ее слабость.

Шеду ответил без колебаний:

– Потому что я уже проходил через это.

В ней снова поднялась злость.

– Тогда почему и ты молчал? Почему говорил загадками, как и все?

Шеду задумался. Его тени замерли, будто разделяя его нерешительность.

– Потому что некоторые ответы обретают силу лишь тогда, когда их находишь сам, – наконец тихо сказал он. – Ты вроде не из тех, кто принимает чужие истины как данность.

Кира почувствовала, как гнев гаснет, оставляя после себя пустоту. Ей было нечего противопоставить его словам, и от осознания этого становилось больно.

– А если я ошибусь? – едва слышно спросила она.

Тени Шеду осторожно скользнули по ее плечам, словно оберегая.

– Тогда ты ошибешься, Кира, – произнес он мягко. – Но это будут твои ошибки. Твой путь. И ты сможешь пройти его до конца.

Она молча смотрела на него. От неожиданной нежности в его голосе перехватывало дыхание.

– Ты злишься на ложь, – продолжил он, – но на самом деле боишься правды, которую уже знаешь.

Кира резко вскинула голову, как от пощечины. Он снова был прав. В глазах защипало, и она не выдержала, отвела взгляд.

Шеду отошел, освобождая ее от своего влияния. Его тени послушно отступили вместе с ним, снова растворяясь в мраке.

Кира не проронила больше ни слова. Она развернулась и направилась прочь из зала, не оборачиваясь. Только одна из теней, чуть темнее остальных, тихо поползла за ней, как предчувствие, которое она еще не осознала.

* * *

Коридоры гарнизона переплетались, как нити, и Кира не сразу поняла, куда идет. Она свернула направо, потом налево, пытаясь найти знакомую лестницу или проход. Но вместо этого оказалась перед массивной деревянной дверью, которую раньше не замечала.

Ее руки дрожали, когда она потянулась к ручке, но дверь вдруг медленно распахнулась сама, обнажая нечто совершенно чуждое этому миру.

Вместо привычных каменных стен гарнизона перед ней простиралась бесконечная тень. Пространство было неправильным, ломаным, с зыбкими очертаниями.

– Ты блуждаешь не только в этих коридорах, рыжуля, но и в своей голове, – раздался знакомый голос.

Кира резко обернулась и увидела светящиеся глаза Умбры. Тень, сотканная из мрака, извивалась, как дым.

– Где я? – спросила Кира хрипло.

– Ты – в моем мире, – объяснила Умбра. – Ну почти. Здесь ты можешь услышать то, что обычно тонет в шуме твоего мира. Если, конечно, у тебя хватит терпения.

Кира нахмурилась, глядя на странный пейзаж. Тени двигались вокруг, точно облака, иногда формируя что-то, напоминающее фигуры.

– Зачем ты привела меня сюда? Еще одно испытание? Или просто хочешь поиграть в загадки?

Умбра ухмыльнулась, и ее зубы блеснули, как острые осколки луны.

– Ты такая нетерпеливая, рыжуля. Тебе правда нужно все объяснять? Иногда ответы ищут не снаружи, а внутри. – Она подплыла по воздуху чуть ближе. – Я покажу.

Прежде чем Кира успела возразить, тени сгустились вокруг нее, обволакивая, как холодный туман. Она хотела закричать, но звука не было. Все исчезло.

Кира стояла в другом месте. Лес, залитый тусклым светом, казался знакомым, но каким-то далеким, как из сна. На поляне был разложен ритуальный круг, в центре которого горел костер. Две женщины склонились над свитками, споря. Одну из них Кира узнала сразу. Мама.

– Это невозможно, – произнесла мать Киры. Она запомнила ее голос именно таким. – Мы не можем использовать эту магию. Цена будет слишком велика.

– А цена бездействия? – резко спросила вторая женщина, лицо которой оставалось в тени. – Если мы ничего не сделаем, эти твари поглотят нас всех. Связь между нами сильна. Этого должно хватить.

Мать Киры покачала головой, дрожащими руками перебирая свитки.

– Связь… – повторила она, словно проверяя эти слова на прочность. – Мы фениксидки, да. Но ты уверена, что наша магия действительно сможет выдержать это? Что этого будет достаточно? Мы можем еще раз попытаться связаться с драконитами.

Вторая женщина ударила ладонью по свитку.

– Мы уже пытались! Это все, что они нам дали! Если ты сомневаешься, то лучше вообще было не приходить на эту треклятую поляну! Мы единственные, кто может закрыть разломы. Наших сил хватит, если ты сосредоточишься. С твоей чистой кровью Великой Феникс и этой древней магией у нас все получится.

– Ты уверена? – Мать Киры все еще сомневалась. Если бы ты читала свитки не с конца, а с начала, то заметила бы, что эта связь описывается… – Она ненадолго замолчала, крепче сжав свиток. – Как связь между Феникс и Драконом. О нас ли это?

– Ты хочешь сказать, что нам нужен драконит? – Вторая женщина горько рассмеялась. – Уж не думаешь ли ты, что кто-то из них согласился бы на это? – Она выплевывала слова будто яд.

Мать Киры молчала. Подруга, вздохнув, приобняла ее и добавила:

– Даже если ты права, у нас нет выбора, – прошептала она наконец. – Это все, что у нас есть.

– Да. И времени у нас нет. Они близко, я чувствую, – кивнула мать Киры, бросив последний взгляд на свитки. – Мы должны попытаться.

Слова, сказанные с отчаянием, повисли в воздухе. Кира смотрела на женщин и перебирала детские воспоминания – чернота ночи, дым, ужасный треск пламени и слова отца: «Мамы больше нет».

Но вдруг она увидела нечто новое. За деревом, в глубокой тени, притаился мальчик. Его дыхание было прерывистым, глаза широко раскрыты, словно он пытался понять, что происходит. Свет костра озарил золотистые волосы. Аарон.

Кира замерла, сердце ухнуло вниз.

– Нет, – прошептала Кира. – Он был там. Он все видел…

Мальчик крепко сжимал в руках небольшой амулет, искрящийся слабым золотым светом. Он выглядел как символ фениксидов, но был испещрен линиями, напоминающими трещины. Аарон смотрел на женщин, а затем его взгляд застыл, прикованный к чему-то. Кира проследила за ним и заметила на запястье матери огненные узоры, похожие на ее собственные.

Женщина в тени протянула руку к матери Киры, и та крепко ухватилась за нее. Их пальцы крепко сжались, и обе начали произносить древние слова в унисон, призывая Великую Феникс. Слова звучали будто эхо из глубины веков, каждый слог отдавался звоном в тишине, и с каждой строкой круг наполнялся огнем.

Они призывали мощь пламени. И оно отвечало, вспыхивая ярче, затмевая все вокруг. Лес заполнился звуками, которые Кира не могла описать. Огонь разросся, но чего-то не хватало – какого-то звена, силы, способной сдержать огонь. И тогда пламя начало выжигать сознание Киры, а крики женщин, неспособных принять всю мощь огня Феникс, эхом отдавались в ее ушах.

Мальчик – Аарон – упал на землю, зажмурившись. Амулет в его руке едва заметно дрожал. Огонь поглощал все вокруг: звуки молитвы, фигуры женщин и вместе с ними – надежду.

Пространство вновь исказилось.

– Это тень прошлого, – раздался голос Умбры, парившей в стороне. – И теперь ты знаешь, почему его сердце наполнено ядом.

Кира ошарашенно посмотрела на Умбру.

– Он… он был там, – прошептала она. – Он видел их. Он и правда все знал…

– Да, – ответила Умбра непривычно мягко. – Он видел силу, которую они пытались высвободить. И видел, как эта сила уничтожила их. Но выбрал ненавидеть не того врага.

– Почему ты показала мне это? – спросила Кира дрожащим голосом. – Почему сейчас?

Умбра улыбнулась:

– Потому что ты должна понять: их прошлое – не ошибка. Это твоя судьба. Ты – не просто наследница их магии. Ты – продолжение их выбора. И, может быть, в этот раз все закончится иначе.

Лес начал растворяться, как будто его уносил невидимый ветер. Кира закрыла глаза, чувствуя, как ее возвращают в реальность.

– Ты спрашивала, почему все скрывают от тебя правду. А ты когда-нибудь задавалась вопросом, почему так боишься узнать ее? Твоя мать сделала выбор. Ты можешь сделать свой. Но за любой выбор приходится платить.

Открыв глаза, Кира поняла, что оказалась перед той же массивной дверью.

Все встало на свои места. Осталось понять, что с этим делать.

* * *

В старой башне было холодно. Каменные стены, пропитанные сыростью, словно отталкивали тепло. Ветер гулял через узкие щели, наполняя помещение запахом далекого леса.

Аарон сидел на полу, прислонившись к шершавой стене. Его ноги были вытянуты, а голова опущена. Светлые волосы спутались, закрывая лицо, по щекам медленно катились слезы. Пальцы крепко сжимали амулет у сердца – маленький, хрупкий.

Амулет светился слабым золотистым светом. Аарон поднес его ближе к глазам, разглядывая трещины, которые расползались по символу фениксидов.

– Мама… – Губы дрогнули, и это слово сорвалось как молитва.

Он помнил все: материнскую улыбку, руки, которые обнимали его, когда он боялся темноты, и теплый голос, обещавший защиту. Но это видение быстро сменилось другим. Дым. Крики. А после – руки маленькой девочки, которая схватилась за него так крепко, что он не мог пошевелиться.

Кира. Ее глаза, полные ужаса, горели в памяти так же ярко, как и амулет в его руках.

– Я не мог их защитить, – выдохнул он. – Никого из них.

Амулет стал горячим. Аарон почувствовал, как его грудь заполнила знакомая боль – та, что жила в нем с того самого дня. Он и хотел бы выкинуть это проклятое воспоминание из головы, но оно врезалось в память навечно.

– Ты страдаешь, Аарон, – вдруг раздался из темноты голос, будто говорили камни в стенах башни. – Ты уже решил? Каков твой ответ?

Аарон застыл. Вокруг никого не было. Только туман, расползающийся по стенам, едва заметно подрагивал.

Аарон резко поднялся на ноги, сжимая амулет так крепко, что пальцы побелели:

– Покажись.

Туман вокруг густел и ширился, медленно заполняя помещение старой башни.

– Я могу помочь тебе, Аарон. Могу дать тебе то, чего ты жаждешь.

– Что тебе нужно взамен?

– Ничего кроме твоей злости и твоей веры. Позволь мне показать тебе, кем ты можешь быть. Позволь мне дать тебе силу изменить этот мир.

Амулет в руках Аарона вспыхнул так ярко, что пришлось прикрыть глаза. Но даже за закрытыми веками он видел свет. И в этом свете вновь возникло лицо Киры.

Она всегда была там. Она была центром его мира. Она была его точкой отсчета. И его слабостью.

– Кира… – прошептал он, почти неосознанно.

– Она не нужна тебе, Аарон. Она выбирает других. Драконитов. Свою гордость. Она никогда не выберет тебя. Но я могу это изменить. Позволь мне, и она будет твоей. Все будет твоим.

– Почему я?

– Тебе нечего терять, и в тебе есть тьма, Аарон.

Тишина окутала башню, слабое мерцание амулета освещало лицо Аарона. В его глазах блеснул страх. Глубоко, во мраке души, качалась чаша весов.