Кира открыла глаза, вырываясь из объятий сна с резким вдохом, словно ее вытащили из воды. Свет от уличных факелов просачивался в комнату. Ей казалось, что она все еще чувствует присутствие тенебра – холодное и удушающее. Она коснулась своей руки – кожа была горячей, а сердце бешено стучало.

«Это был сон. Просто сон…» Но она не могла отделаться от чувства, что это не так. «Он был там…» – пронеслась в голове мысль, и Кира попыталась собрать воедино обрывки сна.

Его слова… Они звучали так четко, как будто Шеду действительно был рядом. «Ты свет». Это было странно. Она никогда не думала о себе как о ком-то важном или особенном. Но Шеду, с его холодным взглядом и язвительными репликами, внезапно стал тем, кто напомнил ей, что она – больше, чем просто фениксидка с проблемной магией.

Кира встала с кровати, натягивая плащ. Сон не отпускал. Этот голос тенебра, его загадочные слова: «Кровь Феникс и душа Дракона». Вопросы не давали покоя. Ей стало нестерпимо тяжело в замкнутом пространстве.

Она подошла к двери, но слабый шорох за окном заставил ее остановиться. Кира напряглась, на цыпочках вернулась к кровати и потянулась за кинжалом, лежащим под подушкой. Она медленно повернулась к окну и заметила темную фигуру на краю крыши.

Кира приоткрыла створку, и прохладный ночной воздух, скользнул по краю плаща, пробираясь под ткань. Лунный свет едва освещал выступ, но она сразу узнала мембранные крылья, сложенные за спиной.

– Шеду? – тихо позвала она.

Он сидел в полумраке, и лишь блеск глаз выдавал его.

– Проснулась наконец? – Голос был низким, лениво-бархатистым, и в нем сквозила та самая насмешка, из-за которой хотелось то ли ударить его, то ли шагнуть к нему ближе.

Кира нахмурилась и облокотилась на подоконник. Лунный свет скользнул по ее щеке.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, не сводя с него глаз. – Знаешь, как называют тех, кто следит за девушками?

Он усмехнулся:

– Просто гуляю, фениксидка. А вдруг меня снова затащат в чужие сны? В последнее время у некоторых весьма настойчивая магия.

У Киры пересохло в горле. Она прищурилась, будто оценивая, лжет ли он.

– Почему? Ты был там? В моем сне. Это был не просто сон, так?

Снизу донесся короткий свист караульного, где-то зазвучали шаги часовых. Шеду чуть пододвинулся к ее окну, до края крыши было не больше метра.

– Ты звала меня. Вот почему я был там. – Он на мгновение замер, словно взвешивал, стоит ли продолжать. – Сны иногда больше, чем просто сны, – произнес он тихо, без привычной колкости. – Особенно когда тебя преследует нечто… такое. И часто тебе такое снится?

Она вцепилась в подоконник, подбирая слова.

– Получается, ты спас меня? – Кира нервно прикусила губу.

– Я не герой, Кира. Если ты ищешь рыцаря с сияющими крыльями, то ошиблась крышей. Я просто не позволил тебе исчезнуть.

Шеду медленно встал и расправил крылья. Его мускулистая фигура выделялась на фоне ночного неба.

В ее груди смешались гнев, благодарность и странная растерянность. Взгляд задержался на его руках и на крыльях, которые слегка дрогнули от ветра.

– Ты все еще не отвечаешь прямо, – бросила она.

Тишина между ними заставляла Киру угадывать скрытый смысл того, о чем Шеду молчал. Его тень зашевелилась, едва заметно скользнула по крыше. Кира не могла понять, это игра света или то самое видение из сна, напоминающее кошку.

– Мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь, – сказал он наконец. – Мы можем отрицать это сколько угодно, но от правды не уйдешь.

Кира невольно пригладила волосы у виска и этим неловким движением выдала свое смятение.

Шеду сделал шаг к краю крыши, его крылья расправились чуть больше, создавая иллюзию, что он готовится к полету.

– Все, что тебе нужно сейчас понимать: твои сны – не просто кошмары. Это часть той правды, что ты так жаждешь узнать. Но это не значит, что снам надо следовать. Иногда тени видят то, чего не замечает свет.

На его лице мелькнуло что-то неуловимое. Грусть? Усталость? Он замешкался, его губы почти раскрылись, словно он хотел что-то сказать на прощание, но вместо слов он прыгнул с крыши камнем вниз, лишь у самой земли наконец расправив крылья.

«Мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь» – эти слова звенели в воздухе. Кира машинально провела рукой по плечу. Место, где он прикоснулся к ней во сне, все еще горело, будто магия оставила свой след.

Небо на востоке светлело, окрашивая облака в бледно-золотой цвет, и она смотрела туда в поисках подсказок. Ответы не найдутся сами собой. Пора действовать.

* * *

Дождь мерно постукивал по тенту над головой, заполняя паузы между командами инструктора. Кира прикусила кончик пишущего пера и сосредоточилась на карте, развернутой на столе.

Стратегические задачи давались кадетам с переменным успехом. С тактикой дела обстояли еще хуже.

Под тентом на тренировочном плацу, при слабом свете магических сфер кадеты собрались вокруг импровизированного штаба.

Конечно же, сегодняшнее задание касалось защиты границ в условиях ночного нападения.

Кира выпрямилась, смахнув с карты случайно упавшую фигурку – маленький деревянный жетон, символизирующий условную боевую единицу.

Кадетам предлагалось разработать стратегию противодействия неизвестному противнику с учетом скудных данных – их только что проинструктировали о нападении.

– Ох, ну вы и гении. Просто блестяще.

Голос инструктора Вальзена заглушил скрип перьев и тихое бормотание.

Кира вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

Инструктор Вальзен, широкоплечий драконит с глазами, которые умели определять слабость с десяти шагов, был назначен инструктором вместо погибшего в схватке с тенебром офицера.

Он неспешно ходил между группами кадетов, давая понять, что наблюдает за каждым.

– Дайте-ка я угадаю, что сейчас происходит.

Он щелкнул пальцами, склонив голову набок:

– Кто-то из вас с умным видом смотрит на карту, кто-то делает ставки, через сколько минут я начну орать, а кто-то вообще не понимает, что за драконовщина произошла позавчера.

Кадеты переглянулись, но никто не осмелился возразить.

– А, значит, все верно.

Вальзен вздохнул, сцепив руки за спиной:

– Я не хочу вас расстраивать, но нападение тенебра показало нам важную вещь.

Он обвел взглядом всех присутствующих, сначала фениксидов, потом драконитов:

– Вы – ничтожны.

Некоторые кадеты скривились от оскорбления, но он невозмутимо продолжил:

– О да, конечно, есть среди вас отдельные таланты. Но если позавчерашний хаос – это ваш максимум, то я советую вам уже сейчас написать прощальные письма своим семьям.

Инструктор щелкнул пальцами, наклоняя голову, словно размышлял вслух.

– А давайте-ка вспомним. Кто там кричал: «Огонь на левом фланге, дракониты – в середину», и через минуту весь левый фланг рассыпался, перепутав лево и право?

Кадеты переглянулись, но никто не осмелился ответить.

– Ах, так вы еще и не умеете брать ответственность за свои гениальные решения?

Он наклонился к ближайшему фениксиду, который ссутулился и судорожно смотрел в карту.

– Как вас там зовут?

– Каллен, сэр.

– Каллен. – Вальзен усмехнулся. – Вы ведь сказали: «Это просто тактика, чего волноваться», верно?

Каллен медленно кивнул.

– Ага. Просто тактика. А тенебр потом «просто» разорвал ваших товарищей в клочья.

Вальзен выпрямился, сложив руки за спиной.

– Не беспокойтесь, Каллен. Ваши друзья в лазарете, но, если они выживут, вы всегда можете сказать им, что это «просто тактика».

Каллен сжал губы в тонкую линию, но промолчал.

Вальзен хлопнул в ладони.

– Итак, команда «Сияющие ничтожества», давайте подведем итоги.

Дракониты тихо засмеялись.

– Вы не готовы, – провозгласил инструктор, нахмурившись, и продолжил вышагивать между группами кадетов. – Вы думаете, что у вас есть магия, оружие, навыки командной работы, но на деле вы выглядели как кучка испуганных детишек, которых выбросили в открытое поле. Вы делали глупости. Вы совершали ошибки. Вы не могли сдержать страх.

Он на секунду замолчал, давая кадетам осмыслить услышанное.

– Но самое страшное не это.

Кира уже знала, что он скажет.

– Вы не сделали выводов.

Он снова обвел всех долгим, тяжелым взглядом:

– А значит, вы уже мертвы. Просто этого пока не осознали.

Ветер резко хлестнул по плацу.

Слова инструктора были такими простыми и одновременно пугающими, что никто не решался ответить.

Сначала стояла тишина. Потом Кира поймала на себе взгляд одного кадета, другого и вдруг поняла, что все смотрят на нее.

О, ей было знакомо это внимание толпы, это раздражение, смешанное с облегчением, ведь есть та, на кого можно все свалить.

– Ты ведь знала, да?

Голос раздался из группы кадетов справа от Киры.

Она подняла подбородок, ее пальцы разжались, выпуская деревянный жетон, который она крутила в руках.

Она уже проходила через это в Гнеезде.

Кира посмотрела в янтарные глаза фениксида, который, скрестив руки, стоял чуть впереди остальных.

– Знала что? – Внутри Киры уже поднимался знакомый огонь.

– Что тенебры существуют и это не просто преувеличенные слухи и «все под контролем».

Гулкий, тяжелый вопрос, прозвучавший как обвинение.

Несколько человек напряглись, ожидая ответа.

– Ты – дочь главы клана, – продолжил фениксид с явным раздражением и ткнул в нее пальцем. – Ты не могла не знать.

– Если бы я знала, я бы не летела на ту патрульную смену в полном неведении, – ответила она как можно бесстрастнее.

– Правда?

– А еще у нее магия нестабильная, она не должна быть здесь! – вставил кто-то.

Фениксидка с каштановыми волосами, стоявшая неподалеку, подалась вперед.

– Твой отец, командование – все молчали. Они отправили нас прямо в пасть этому существу, и ты хочешь сказать, что не знала?

Несколько человек мрачно кивнули, слова девушки нашли отклик.

– Если ты так боишься, зачем вообще пошла в гарнизон? – спросил кто-то из группы драконитов.

Фениксидка напряглась:

– Я не трусиха.

– А говоришь как трусиха, – ухмыльнулся Лексан.

Дракониты рассмеялись.

Кира медленно выдохнула. И тут сквозь обступившую Киру толпу пробралась Мирра.

– Вы ведете себя как идиоты. – Она сказала это так резко, что остальные, еще секунду назад гудевшие, смолкли и уставились на нее.

Лицо Мирры оставалось бесстрастным.

– Только трусы ищут виноватого в собственной беспомощности, – продолжила она.

Дракониты, наблюдавшие за происходящим со стороны, заинтересованно переглянулись.

– Ой, поглядите, фениксидка рассуждает, кто трус, а кто нет! – с насмешкой бросил Армунт.

Мирра медленно повернулась к нему:

– Трус – это тот, кто боится взять ответственность.

– О, а ты вдруг начала защищать Киру? – Каллен приподнял бровь, ухмылка не сходила с его лица.

– Я защищаю не ее, а здравый смысл, – отрезала Мирра.

Кира была сбита с толку: она не знала, что удивляло ее сильнее – то, что Мирра вступилась за нее, или то, что она, похоже, говорила искренне.

Фирен, привлеченный перепалкой, стоял рядом и наблюдал за разворачивающейся сценой.

– Вы все такие крутые, пока болтаете, – продолжила Мирра, медленно обводя взглядом фениксидов, что еще секунду назад нападали на Киру. – Но где вы были, когда все началось? В теплых постельках? Достаточно ли вы тренируетесь? Понимаете ли вы, зачем нас всех собрали?

Фениксидка, что первой заговорила, покраснела, но не нашла, что ответить.

– Вы либо часть этого гарнизона, либо нет. – Мирра пожала плечами. – А ныть, что вас обманули, можно дома, под крылышком у родителей.

Фирен медленно выдохнул.

Он всегда считал Мирру резкой, капризной, стервозной. Но сейчас он видел ту сторону Мирры, что всегда скрывалась за колкостями, – ту, которую любил. Ту самую Мирру, что умеет смотреть в лицо реальности и быть честной.

И когда она развернулась и пошла прочь, Кира заметила, что Фирен смотрит ей вслед.

Кира отвернулась, но из недр памяти поднялось воспоминание.

Девочки сидели на полу у камина, вытянув ноги. Кира разглядывала свои ладони, которые все еще слегка подрагивали после урока магии.

– Кира, дорогая, твоя стойкость сегодня была достойна восхищения, – с гордостью произнесла мать Мирры.

Войдя в комнату, она поставила рядом с девочками поднос с горячим травяным чаем.

– Не у всех хватает терпения работать над своими слабостями.

Кира слегка улыбнулась и опустила голову:

– Спасибо, тетя Калли.

– Лишь упорные добиваются высот, милая.

Кира почувствовала, как мягкие губы женщины касаются ее лба.

Тогда она не задумалась о том, почему Мирра притихла.

Но гораздо позже, спустя годы, Кира вспомнила этот момент и то, как смотрела на нее подруга. Вспомнила, потому что случайно подслушала слова, сказанные Мирре ее матерью:

– Хоть ей и трудно с магией, в ней есть что-то… светлое. Ты могла бы научиться у нее этому, Мирра.

С тех пор их дружба начала разваливаться, как старый мост.

Мирра стала колкой, жесткой.

А Кира не заметила, когда именно она превратилась в ее врага.

* * *

Главный инструктор явно был в хорошем настроении: сегодня над тренировочной площадкой висела легкая теневая дымка охлаждающего заклинания – знак того, что сегодня он не настроен калечить кадетов без нужды. Эта дымка должна была смягчать удары о землю для тех, кто не удержится в воздухе. Порывистый ветер раскачивал макушки сосен, заставляя их клониться то в одну сторону, то в другую. Небо затянуло плотными серыми облаками, обещающими бурю.

– Дозорные полеты отменять на время бури нельзя. Плохая погода – лучшее прикрытие для вражеских нападений. – Грубый голос инструктора эхом разносился по полю, перекрывая шум ветра.

Кира держалась в стороне, плечо ныло, и она невольно хмурилась, хотя и старалась скрыть это от остальных. Рана никак не затягивалась и на ветру напоминала о себе с удвоенной силой. Но показывать слабость было нельзя, особенно сегодня.

Близнецы стояли неподалеку. Фирен лениво потягивался, разминая крылья, а Финорис шепотом обсуждала драконитов.

– Посмотри на Лексана, – сказала она, невольно коснувшись пряди волос у виска и накрутив ее на палец. – Думаешь, он пытается кого-то впечатлить или это его естественное состояние?

Кира улыбнулась, но ее внимание привлек другой драконит. Шеду был со своей группой. Он стоял к ней спиной, и Кира не могла угадать, какие эмоции у него вызывает это обожание в глазах окружающих.

Она подняла повыше меховой воротник куртки. Ветер принес запах сырости и земли. Чувствовалось дыхание грозы.

– Сегодня тренируемся в четверках, – продолжал инструктор. – Два драконита, два фениксида. Фокус на защите напарника. Учитесь использовать свои способности сообща. Ошибка в таких погодных условиях – не просто промах, а катастрофа.

Кира поискала взглядом Финорис, но подруга уже стояла рядом с Лексаном, ее улыбка говорила, что она явно довольна выбором. Фин махнула рукой, но прежде, чем Кира успела к ней подойти, знакомый голос заставил ее остановиться.

– Слишком предсказуемо, – бросил Шеду, глядя на то, как распределяются пары.

Она обернулась. Шеду стоял рядом с ней, а его тень плавно скользила по земле, почти касаясь ее ног.

– А ты слишком торопишься, Найтбридж. Может, кто-то другой хочет провести с тобой время? – сказала Кира, не скрывая раздражения.

– Не волнуйся, – чуть наклонившись над ее ухом, с легкой усмешкой прошептал он. – Я избавлю тебя от этого страха.

Кира вздрогнула, по шее пробежали мурашки.

Инструктор дал сигнал, и четверки начали взлетать. Финорис и Лексан первыми ушли в небо, взмахивая крыльями синхронно, словно давно тренировались вместе.

Холодный воздух обрушился на Киру, едва она оттолкнулась от земли. Небо над тренировочной площадкой было похоже на бесконечный серый океан. Ветер налетал рваными порывами, обжигая кожу и оставляя соленый привкус на губах. Облака, низкие и тяжелые, проносились мимо, капли дождя прилипали к ее крыльям, затрудняя движения.

Финорис и Лексан летели впереди. Они поднимались и снижались синхронно, выписывая в воздухе одинаковые дуги. Финорис лавировала легко, почти играючи, в воздушных потоках, создаваемых крыльями Лексана. Ее смех терялся в ревущем ветре.

– Ты можешь лучше, Лексан! – выкрикнула Финорис, и капли влаги засверкали на ее каштановых волосах.

– Я просто подыгрываю, чтобы не ранить твою гордость, – ухмыльнулся он, резко ушел в вираж и оставил ее позади с обиженным восклицанием.

Кира следила за ними неосознанно – в их полете было нечто свободное и живое.

– Что, завидуешь? – Слова Шеду дразняще завибрировали почти над ухом. Кира бросила на него косой взгляд, прищурилась. А потом резче взмахнула крыльями, рванула вверх.

Он устремился за ней.

Ее раненое плечо горело от напряжения. Каждое движение отзывалось болью, словно кто-то привязал к ее крыльям тяжелые цепи. Но она не собиралась сдаваться.

– Прекрасный способ доказать, что не завидуешь, – заметил он, легко держа темп, как будто ему воздух не смел сопротивляться.

Кира стиснула зубы. Но не сбавила скорость.

– Просто не люблю отставать от других.

Шеду хмыкнул – почти одобрительно. Почти.

– Если будешь падать, я поймаю, – бросил он ей в спину, прежде чем уйти в спиральный маневр и исчезнуть в облаках.

Кира почувствовала, как по позвоночнику прошла дрожь.

Падать – не входило в ее планы.

– Все еще медленно, фениксидка. – Голос Шеду раздался совсем рядом.

– Смотря с кем сравнивать. – Она даже не вздрогнула, привыкшая к его внезапным появлениям. Другие группы кадетов определенно проигрывали им в маневренности.

Порыв ветра подхватил ее. Она резко ушла в сторону, рассекая воздух, но другой порыв ударил ее сбоку. Боль в плече вспыхнула ярче, ее крылья дрогнули. Воздушная яма. И она потеряла контроль.

– Драконья лапа! – Ее крик был почти неслышен из-за ветра.

Мир закружился. Облака смешались в единое серое пятно, а воздух стал слишком плотным. Одно крыло вывернулось под неестественным углом, и Кира начала падать, судорожно хватая воздух.

Падение длилось лишь мгновение.

Ее подхватили сильные руки, вызвав тысячу крошечных пожаров на коже.

Пальцы сомкнулись на ее талии, и она почувствовала жар, исходящий от тела Шеду.

Его крылья расправились над ними, погасив поток воздуха, а тени окутали, защищая.

Кира подняла взгляд. В его серых глазах больше не было ни насмешки, ни равнодушия – только сосредоточенность.

Ее сердце замерло, когда тени Шеду, обволакивающие их тела, зашевелились, скрывая окружающий мир.

– И тут прекрасный принц поцеловал свою рыжулю! Чмок! – язвительно произнесла Умбра. Ее мурлыкающий голос, казалось, разлился прямо в воздухе. – Она солнечными зайчиками, что ли, питается? Такая хрупкая.

Теплое дыхание Шеду коснулось щеки Киры.

– Ты могла бы быть легче, если бы не вес твоей гордости, – произнес он вполголоса.

– И ты мог бы быть приятнее, если бы держался подальше, но ты не станешь, – ответила Кира хрипло, почти не дыша.

– Но я не стану.

Его руки плавно развернули ее, возвращая на нужную траекторию.

И Кира почувствовала волнение – тихое, неожиданное, словно легкое прикосновение к сердцу.

В этот момент Лексан подлетел ближе к ним, его крылья создавали дополнительный поддерживающий поток воздуха.

– Ты в порядке? – Он выглядел обеспокоенным.

– Угу, – буркнула она, вырываясь из хватки Шеду и снова расправляя крылья.

– Если ты закончила испытывать мое терпение, мы можем продолжить? – бросил Шеду.

Кира вернулась на прежнюю высоту, избегая смотреть на него. Финорис мелькнула рядом, оценила ситуацию – Кира справлялась, и можно было не волноваться.

– Ну, это было весьма драматично, – заметила она, подмигнув.

Кира же пыталась игнорировать боль и сдерживать дрожь, которая разливалась в теле.

Аарон наблюдал за ними с земли. Его руки сжались в кулаки, а челюсть напряглась. Он не мог отвести глаз от Киры и Шеду.

– Я все видел, – начал Фирен, глядя на Киру, которая опускалась на землю, – я думал, мы не любим драконитов. Или этот особенный?

– Фирен! – прикрикнула на него Финорис и обратилась к Кире: – Рана открылась?

Кира лишь отмахнулась, чувствуя, будто одна из теней Шеду все еще окутывает ее.

– Ты нашла что-то в библиотеке? – спросила она подругу, пытаясь сменить тему разговора.

– В свободном доступе нет, но я выясняю, где у них закрытые секции или архив. В таких библиотеках обязательно должны быть какие-то тайны. – Финорис насупилась, и было видно: она уже примеряет на себя роль нарушительницы правил.

* * *

Пока новые четверки взлетали ввысь под присмотром инструктора, сумерки расстилались над гарнизоном мягким покрывалом, стирая резкие контуры зданий и окутывая все холодной дымкой. Кира двигалась осторожно, будто ступая по хрупкому льду, чувствуя, как медленно и тяжело бьется сердце. Она уже знала, кого найдет под старым деревом у края тренировочного плаца.

Аарон стоял, прислонившись к стволу. Золотистые волосы, казалось, потускнели, крылья были опущены, как если бы он забыл о них, а пальцы нервно перебирали воздух.

Кира подошла ближе, и замерзшая трава хрустнула под ее ногами. Она заметила, как он вздрогнул от этого звука, хотя прежде всегда чувствовал ее приближение.

– Ты любишь такие места, – произнесла она негромко, стараясь, чтобы это звучало непринужденно.

Аарон оставался неподвижен. Но на его лице что-то промелькнуло – мимолетная складка, чужая тень в его чертах.

– А ты всегда находишь меня, – ответил он и усмехнулся.

Кира остановилась рядом, не сводя с него внимательного взгляда.

– Что ты думаешь о сегодняшней тренировке? – спросила она, стараясь не выдать беспокойства.

Аарон ответил не сразу. Его руки едва заметно дрожали.

– Ты справляешься, – наконец произнес он, будто через силу. И уже негромко добавил: – Хотя тебе теперь помогают справляться…

Кира нахмурилась:

– Что ты хочешь сказать, Аарон?

Он чуть дернулся, затем все-таки оторвался от дерева и посмотрел на нее. Вот она. Та же тьма, что и тогда, у разлома, когда капли его крови исчезли во мраке. Но сейчас она мелькнула как случайная тень.

– Я говорю о тех, кому ты доверяешь, – сказал он с тяжелым вздохом. – О тех, кого ты теперь считаешь союзниками.

Кира невольно впилась пальцами в ладони: в ней вспыхнула злость.

– Ты о драконитах? Или снова о Шеду?

Аарон резко выдохнул и сократил расстояние между ними настолько, что Кира отчетливо ощутила исходящий от него жар. Он был неестественным, как если бы его тело горело изнутри.

– Я о тебе, Кира. О том, как ты сама позволяешь им менять себя. Ты не замечаешь, что происходит. Ты все больше похожа на них. – Его голос дрогнул, и в этот момент Кире стало страшно.

Она смотрела в его глаза, которые теперь казались непривычно чужими. Тьма, затаившаяся в его облике, словно тянулась к ней, обдавая холодом.

– Это звучит так, будто ты ревнуешь, – произнесла она, стараясь не показывать страх.

– Возможно, и ревную, – ответил Аарон, и его лицо исказилось злостью и отчаянием. – Потому что я привык, что ты всегда возвращаешься ко мне.

Он шагнул еще ближе, и прежде, чем Кира успела отпрянуть, его ладони легли ей на лицо. Движение было резким, почти грубым.

– Что бы ни случилось, ты всегда приходила обратно, – выдохнул он, и его губы почти с отчаянием прижались к ее губам.

Кира замерла, но не от растерянности, а от отвращения. Через мгновение она вырвалась, оттолкнув его.

– Отпусти! – Ее голос сорвался.

Ее крылья распахнулись, и по кончикам перьев проскочили искры.

– Я не твоя собственность, Аарон! Я вообще не понимаю, кто мы друг другу, – вырвалось у нее, – и я имею право сама выбирать, кому верить, если уж на то пошло.

Аарона едва заметно трясло, он напрягся всем телом, а челюсть сжалась. Казалось, он хотел что-то сказать, возможно, даже закричать, но в последнюю секунду осекся, и крылья за его спиной дрогнули.

– Просто будь осторожна, – процедил он сквозь зубы, отступая. – Иногда последствия наших решений необратимы.

Он развернулся и быстрым шагом направился к казармам, его фигура быстро растворялась в сгущающейся тьме.

Кира стояла неподвижно, глядя ему вслед и чувствуя, как что-то внутри сжимается и болит. Опять. Теперь она отчетливо понимала, что человек, который только что говорил с ней, был уже не тем, прежним, Аароном.

В темноте позади нее дрогнули тени, и она резко обернулась. Никого не было, но напряжение не отпускало. Слова Аарона эхом звучали в ее голове, наполняя сердце тревогой.

«Иногда последствия наших решений необратимы».