Шеду сидел на крыше одной из самых высоких башен, наблюдая за гарнизоном, окутанным туманом. Холодный ветер касался лица, скользил по мембранам крыльев.

Гарнизон внизу жил своей привычной жизнью: мерцали факелы у ворот, глухо звучали приказы караульных, шаги патрулей отдавались эхом от каменных стен. Вся эта размеренная суета была логичной и понятной, и еще совсем недавно Шеду был ее частью.

Теперь же внутри него все рушилось – привычный порядок уступал место хаосу эмоций.

Он привык, что магия слушалась, подчинялась ему полностью, как верный зверь. Но сейчас тени вокруг его ног извивались, словно чужие, непокорные, отражая смятение, которое он сам пытался подавить.

Он медленно сжал пальцы в кулак и глубоко вздохнул. Он знал, почему это происходит.

Всему виной была Кира.

Это имя прокатилось в мыслях, обжигая его разум.

Сначала он убеждал себя, что его просто раздражает ее бесконечные упрямство и дерзость. Затем ему казалось, что его выводит из себя ее беспечность и полное пренебрежение правилами. Но теперь… теперь Шеду ясно осознавал причину.

Его магия становилась яростнее, мощнее рядом с ней. Он ощущал ее присутствие, даже когда она была далеко. Его тени тянулись к ней, будто желая соприкоснуться с ее огнем.

Он почувствовал это в первый же день, когда увидел ее. Потом на тренировке, когда она бросила ему вызов и в ее глазах вспыхнуло пламя. Почувствовал это и тогда, когда впервые погасил ее огонь, – что это было не просто столкновение сил, а нечто большее, первобытное и непреодолимое.

Но хуже всего был момент, когда он поймал ее, не дав разбиться. Тогда она оказалась в его руках – так близко, что он мог ощутить тепло ее кожи, различить запах волос и слабый аромат вина. Ее губы тогда чуть приоткрылись, и он ясно видел в ее глазах отражение тех же чувств, которые разрывали его на части.

Тогда ему впервые захотелось укрыть ее своими крыльями, спрятать от всего мира, защитить любой ценой.

Тогда он впервые захотел поцеловать ее.

И этот порыв испугал его до глубины души.

С того момента он заставлял себя быть еще жестче, холоднее, резче, старался держать дистанцию. Но это не помогало. Потому что теперь он ясно ощущал, как внутри него кипели злость и ревность, когда она не смотрела в его сторону. Когда улыбалась Лексану, обменивалась взглядами с близнецами.

И особенно когда она смотрела на Аарона. На этого двуличного ублюдка, в насквозь лживые улыбки которого она явно верила.

Она ни разу не посмотрела на него, Шеду, так же. Она словно избегала его, и в ее глазах читались лишь злость и раздражение.

А потом присяга. Она услышала его! Он попытался обратиться к ней еще раз, но после того, как они покинули подземелье, больше она его не слышала.

Тени под его ногами дрогнули, отзываясь на прилив ярости.

«Ничего особенного, – подумал он, сжимая кулаки. – Просто фениксидка, у которой магия пляшет, как пламя на ветру. Кто их разберет, этих пернатых».

Он почти поверил собственным мыслям.

Шеду снова посмотрел на гарнизон, пытаясь зацепиться за привычные силуэты, хоть что-то, что могло вернуть ему внутреннюю опору и ощущения порядка.

И тут небо вспыхнуло алым.

Сигнал тревоги.

Вдалеке раздался крик. Шеду узнал этот голос. Лексан.

А затем внутри все оборвалось.

Кира сегодня тоже была там.

Тени сгустились, словно ощетинившись, готовые к атаке. Он больше не раздумывал. В этот миг исчезли все сомнения и лишние мысли. Осталось только одно – страх, что он может не успеть.

Шеду рванулся с крыши в воздух, его крылья взметнулись резко, бросая вызов самой ночи. Ветер больно бил в лицо, жег глаза, но Шеду не сбавлял скорость, разрезая туман с отчаянной решимостью.

Он не мог потерять ее.

– Ar'varen, – прошептал он тихо ветру.

Не мог позволить себе даже подумать о том, что прибудет слишком поздно.

Сейчас он был готов разорвать на части весь мир, лишь бы добраться до нее вовремя.

И вот перед ним развернулась битва. Небо то и дело озаряли вспышки, оставляя за собой длинные полосы света.

А в эпицентре битвы был огромный тенебр. Живое исчадие тьмы, чьи крылья заслоняли звезды. Слишком реальный, чтобы списать все на игру воображения. От страха за брата и Киру свело желудок.

Кадеты сражались, боевой строй уже был сломан.

И в этот миг Шеду увидел, как тенебр рванул прямо на командующего.

Удар. Резкий, хлесткий, смертельный.

Шеду больше не раздумывал. Он сложил крылья и тенью спикировал вниз, ворвавшись в самую гущу боя.

Шеду видел, как падает тело командующего, и знал, что еще одно имя навечно застынет сегодня на стенах гарнизона.

– Огонь на левом фланге, дракониты – в середину! – Он услышал голос и только спустя долю секунды понял, что это был его собственный.

– Отрежьте ему путь назад!

Тьма дрожала вокруг. И теперь тенебр смотрел прямо на него.

Шеду выровнялся в воздухе. Если это существо думало, что он отступит, оно сильно ошибалось. Не теперь, когда ему было что защищать.

Кадеты разлетелись веером, как учили на тренировках, но движения их были неуверенными. Левый край просел: один запоздал, другой дернул крылом и задел соседа, третий от страха бросился в другую сторону.

– Не отступать!

Тенебр обрушился на передний строй кадетов, его тень накрыла их пеленой тумана. Кадеты направили в него световые шары и теневые молнии. Магия касалась чудовища, но будто скатывалась с его тела.

Деревья трещали, их ветви искрились, словно оживая от темной энергии. Тенебр со свистом разрывал воздух. А земля под ними содрогалась, покрываясь трещинами.

* * *

Кира резко свернула, заходя в крутой вираж. Холодный воздух бил в лицо, крылья налились тяжестью, но она продолжала лететь, стараясь занять выгодную позицию.

Магия пульсировала вокруг. Вспышка света пронеслась мимо Киры, и она увидела тенебра, мелькнувшего за деревьями. Она стиснула зубы, заряжая арбалет. Пальцы дрожали, но она заставила себя сосредоточиться.

– Держать строй! – прокричал Шеду с правого фланга.

Шеду двигался сквозь строй фениксидов, тенью среди света. Черные полосы мрака, как ножи, вылетали из его рук и врезались в монстра. На мгновение тенебр замедлился.

– Кира, стреляй! – крикнул Шеду.

Она подняла арбалет и выстрелила, но огненный снаряд прошел мимо цели, на миг осветив крылья монстра, прежде чем исчезнуть в темноте.

– Проклятье! – Кира отбросила арбалет за спину, и тот повис на ремне. Она ощутила, как огонь внутри нее рвется наружу, питаясь ее злостью.

Шеду обернулся, стараясь не выдать беспокойство.

Он чувствовал ее.

– Не смей терять контроль, соберись, – холодно предупредил он, прежде чем снова броситься в бой.

Кира увидела, как тенебр резко сменил траекторию – теперь он летел на нее.

– Нет, – прошептала она, вытянув руки.

Вспышка света разорвала тьму, ослепив на мгновение всех вокруг. Монстр взвыл, немного отступая, но Кира уже не замечала этого, окутанная огненным вихрем. Огонь лился из нее неудержимым потоком. Она отчаянно пыталась его контролировать, но он рвал грудь, обжигал горло и пальцы. Пламя устремлялось в тенебра, сцепляясь с окружавшей его тьмой, но не причиняло монстру значительного вреда.

Кадеты создавали огненные шары и световые копья, выстраивали защитные барьеры. Но их магия растворялась, едва коснувшись темной фигуры чудовища. Магические стрелы ломались и гасли, натыкаясь на невидимую броню. Один из фениксидов, переворачиваясь в воздухе, направил поток света прямо в морду тенебра, надеясь ослепить его, но тот лишь на мгновение отшатнулся и тут же бросился вперед, утробно зарычав.

Другой фениксид заметил, что магия не действует, и рискнул пойти в рукопашную – метнулся к тенебру с кинжалом, целясь в его крыло, чтобы лишить врага маневренности. Но клинок прошел сквозь тело тенебра как сквозь масло. Удар шипастым крылом, и кадет рухнул на землю, скуля от боли.

* * *

– Гений, но живучий, – ехидно заметила Умбра, хихикнув не к месту. – Только что доказал, что его клинок – это не совсем светлое решение. Не хочешь помочь ему как-нибудь поумнее?

Шеду обернулся к остальным кадетам, привлекая внимание к себе:

– Магия и ничего кроме!

Фениксиды бросались вперед, создаваемые ими огненные шары взрывались ослепительными вспышками. Дракониты чертили в воздухе линии темной энергии, те срывались с их рук, устремлялись в сторону врага, но безрезультатно – каждый выстрел словно проваливался в пустоту. Невооруженным глазом было видно, как магия кадетов постепенно истощается, как их пламя и тени слабеют, как сама тьма обволакивает их и грозит накрыть навсегда.

Шеду сконцентрировал всю силу, направив ее в кончики пальцев. Черный столп темной энергии вылетел в тенебра из его рук, опаляя макушки деревьев вокруг.

– Да как его убить-то?! – выкрикнул Лексан с отчаянием.

Дракониты не сдавались: двое из них направили на тенебра темные потоки магии, надеясь пробить его защиту. Черное пламя на миг очертило контуры чудовища. Тенебр лишь взмахнул крыльями, и огонь погас, будто его задул ледяной ветер. Его тень пронеслась через барьер, выбивая одного из драконитов из строя. Другой, едва удерживая равновесие в воздухе, судорожно пытался создать магический щит, но с ужасом понял, что тенебр уже у него за спиной.

Монстр мелькал между кадетами, каждый раз меняя направление с такой скоростью, что отследить его движения становилось практически невозможным. Он пробирался сквозь их строй, словно выискивая самого слабого. Но и кадеты держались разрозненно, не позволяя тенебру достать их. Инструктор был бы доволен, если бы увидел их отчаянные попытки выжить.

* * *

Кира метнулась в сторону, спасаясь от мрака, который скользил за ней. В ушах стоял гул ветра, каждый взмах крыльев отдавался болью в лопатках. В отчаянии она сосредоточилась, пытаясь снова призвать огонь, но он ускользал.

На мгновение она почувствовала, как что-то коснулось ее сознания, позвав. Она обернулась и взглядом отыскала Шеду. Его фигура выделялась среди хаоса: магия тьмы танцевала вокруг него, поглощая свет. Его тени, темнее обычных, не причиняли вреда тенебру, но все же оттесняли его, не давали пробиться сквозь хрупкую оборону. Издав злобный клекот, монстр переключил свое внимание на других кадетов. Он расправил все четыре шипастых крыла и одним взмахом набрал высоту, нацеливаясь на правый фланг.

Кира зажмурилась, и внутренний огонь наконец рванул наружу, отзываясь на ее ярость. Шеду снова высвободил свою магию, целясь в крыло монстра. Тьма вокруг него закрутилась, напоминая хищного зверя, готового к броску. Когда его магия столкнулась с тенебром, пелена тьмы на мгновение разорвалась, но чудовище уже повернуло к Кире.

Она резко вытянула руки, и ее огонь устремился вперед, столкнувшись с темной энергией Шеду. Свет и тени встретились, создав ослепительный вихрь, который на мгновение окрасил небо в алый.

Магия Киры бесконтрольно рвалась наружу. Шеду, напротив, направлял свою тьму как искусный мастер, сжимая ее пламя в теневые силки, подчиняя своей воле и переправляя удар на тенебра. Сдвоенная магия попала по касательной в одно из четырех крыльев – тенебр закричал, отлетая.

Шеду обернулся к Кире и прокричал:

– Давай еще раз!

Кира кивнула. Неважно, что происходит между ними в гарнизоне, сейчас у них есть общий враг. Ее сердце колотилось, но не от страха, а от странного чувства, что магия в ее венах все еще пульсирует в унисон с его.

Шеду отвернулся, вновь погружаясь в бой.

Тенебр приближался.

Кира подняла ладонь, стремясь направить поток света в тенебра, но пламя рвануло в противоположную сторону.

Сила, непокорная и дикая, как будто сама решала, когда отзываться.

«Давай же… прошу…» – пронеслось в ее голове. Она чувствовала, как магия теплится где-то внутри, но не могла заставить ее снова вспыхнуть. Пальцы дрожали, виски сдавило, но ничего – ни единой искры, ни проблеска.

Внезапно перед ними показалось знакомое ущелье – мимо него пролегал их маршрут на пробежках, – которое уходило вниз, словно зияющая рана в земле.

Тенебр нагонял ее. Кира судорожно оглянулась, понимая, что у нее не больше двадцати секунд. Вместо магии ей пришлось полагаться на скорость.

Крутое пике к узкому проходу. Ветер хлестал в лицо, крылья наливались тяжестью. Она надеялась лишь на одно – чтобы идея сработала: загнать тенебра в тесное пространство, где размер крыльев не даст ему развернуться. А дальше… Дальше как повезет – вспыхнет пламя или нет. Зато тенебр точно застрянет. Кира очень надеялась, что монстр не наделен интеллектом.

Она проскользнула в ущелье, едва не задев каменистые стены, и почувствовала, как тенебр скользнул следом. Он немного замедлился, когда начал маневрировать между острыми обломками скал с поврежденным крылом. В этом узком пространстве он был уязвим, но Кира знала, что времени у нее мало. Над ухом щелкнули челюсти, каменная крошка посыпалась со одной из стен.

Она ускорилась, заходя в крутой вираж. Спасибо тренировкам, Великая Феникс, они сейчас буквально спасали ей жизнь.

По нарастающему давлению магии под кожей Кира поняла, что Шеду где-то рядом. Она быстро обернулась. Вот он. Летит на подмогу, зажимая тенебра сзади. Кира вспомнила: «Тень – это не отсутствие света, это другая его форма».

Она стиснула зубы, заглушив страх, сосредоточилась. Заставила себя дышать ровнее, закрыла глаза и, глубоко погружаясь в свое сознание, стала искать этот упрямый огонек. Словно по команде, маленькая искорка света вспыхнула внутри нее. Она ухватилась за нее, позволила расцвести, расшириться.

И вот в ее ладонях появился крохотный шар света – слабый, дрожащий, но все же настоящий. «Это все, что у меня есть!» – мысленно воскликнула она, разворачиваясь на ходу и бросая шар в сторону тенебра. Свет ударил в чудовище, заставив его отшатнуться, отступить на несколько взмахов крыла. Его морда исказилась от злости и неожиданности, когда оно наткнулось на теневой сгусток Шеду сзади и увязло в пространстве. Этот маневр дал Кире несколько секунд передышки. Вдох.

Огонь угодил в крыло монстра. Узкое пространство не позволило уйти от удара, и тенебр снова зашипел от боли.

– Кровь Феникс и душа Дракона, – глухой, хрипящий клекот эхом разнесся по ущелью.

И прежде чем Кира успела осознать его слова, туман сгустился, и… тенебр исчез.

Два перепачканных, пропахших гарью кадета стояли на краю ущелья, окутанные туманом, который больше напоминал выдох живого существа, чем природное явление. Где-то высоко звучали крики офицеров, хлопали крылья.

Кира медленно повернулась к Шеду.

– Они… умеют говорить? – В горле было сухо от копоти.

– Они не должны уметь, – уклончиво ответил он и огляделся вокруг – наверное, желая убедиться, что тварь и правда исчезла.

* * *

Он видел, как Кира невзначай поправила броню на плече и достала кинжал. Лезвие будто случайно скользнуло по коже, оставляя аккуратную, намеренно неглубокую рану. Тонкую полоску, из которой тут же выступила кровь.

Тени у его запястья дрогнули, и ленивый голос Умбры скользнул в его сознание:

– Твоя девочка опять что-то задумала, а?

Шеду, все еще глядя на Киру, медленно выдохнул. Он знал, что кровь может притянуть чудовище. Ее нужно остановить, сказать что-то резкое, вернуть к реальности. Но слова у него вырвались совсем другие:

– Если ты пытаешься соблазнить разлом, сначала надо узнать, что ему нравится. Угадать вкус у таких… привередливых созданий – тонкая работа.

– А ты откуда знаешь? – Не дожидаясь ответа, она направилась к другим кадетам, прикрывая рану рукой.

Шеду сделал вывод, что она что-то задумала.

Он усмехнулся. И произнес вполголоса ее удаляющемуся силуэту:

– Я слишком долго слушал тьму, чтобы не научиться шептать в ответ.

* * *

С появлением офицеров воцарился порядок. Всех собрали на открытой местности, шел пересчет раненых. Кира стояла среди тех, кто недавно сражался. Легкие жгло от долгого полета и гари. Ей нужна была передышка. Офицер скомандовал «Вольно!», и все потянулись к гарнизону – кто сразу в казармы, кто в лазарет.

Где-то неподалеку раздавались окрики офицеров. Кругом мельтешили дракониты, помогая всем вне зависимости от клана. Лексан, подпрыгивая на одной ноге, оперся на чье-то плечо, но все равно попытался улыбнуться Кире:

– Ты цела? На удивление я рад.

Кира не стала отвечать, только кивнула: «Взаимно».

Ее плечо саднило от пореза, но она не обращала внимания. В голове продолжали крутиться слова тенебра: «Кровь Феникс и душа Дракона…»

Она направилась ко входу в лазарет. Медленно шагая вдоль увитой плющом стены, она зажмурилась, пытаясь выкинуть из головы образ тенебра.

Позади послышался шум. Кира резко обернулась и потянулась к клинку, реагируя на угрозу.

Но это был не враг.

Шеду остановился недалеко от нее. Его крылья были едва заметно опущены – деталь, которую она замечала нечасто. Сквозь привычную маску безразличия проглядывала усталость.

– Ты намеренно поранилась. – Не вопрос – вывод.

Кира застыла.

Он видел. Конечно видел. Этот проклятый драконит замечал все, что она изо всех сил пыталась спрятать.

– Это не твое дело, – отрезала она со злостью и отвернулась от него, не желая продолжать разговор.

– Становится моим, когда ты проливаешь кровь рядом с тенебром. – Он был тоже ужасно зол. – Или ты правда думаешь, что кровь – хорошая плата за переговоры с теми, что живет за гранью? Он мог вернуться на запах.

Кира уже хотела повернуться, чтобы бросить в ответ что-то колкое, но Шеду опередил ее, уничтожив расстояние между ними одним плавным, хищным движением.

– В следующий раз, – произнес он, встав перед ней и глядя ей прямо в глаза, – прежде чем пытаться играть в жертву, убедись, что ты знаешь, как убить того, кого ты хочешь привлечь.

Он не касался ее, но она чувствовала его – как давление, как пульс, как магию.

Он ждал. И Кира сдалась, решив не спорить и сказать как есть. Выдохнула и произнесла:

– Меня не пускают в лазарет к тете. – Кира поджала губы.

Шеду стиснул челюсть, и на его скулах заиграли желваки.

– И это самое умное решение, которое могло прийти тебе в голову?

Резким движением он снял куртку, и Кира на мгновение задержала взгляд на его одежде. Она заметила, что на нем нет доспехов. Он, очевидно, так торопился на помощь, что прилетел в обычной одежде. Левый рукав был разодран, сквозь дыры в ткани виднелись темные полосы на коже. То, что Кира раньше определила как татуировку, не было таковой, скорее молния оставила след – рваные линии уходили вверх по руке.

Шеду оторвал кусок ткани от своей рубашки и перебинтовал ее рану.

Его пальцы коснулись ее кожи – прохладные, уверенные, неторопливые.

Кира не хотела замирать от его прикосновения. Не хотела чувствовать, как мурашки бегут по позвоночнику, как под кожей вспыхивает жар. Лучше бы он ударил ее. Лучше бы кинжал в спину, чем вот это – молчаливое прикосновение хищника, знающего, как она дрожит.

– Я справлюсь. – Она старалась казаться уверенной, но голос дрогнул.

– Я знаю, – отозвался он. Без сарказма.

Он развернулся, чтобы отойти, но замер и негромко добавил:

– Перестань бояться своей магии, фениксидка.

Кира медленно подняла голову. В глазах потемнело от гнева.

– Ты боишься, – продолжал он, и эти слова разили ее самолюбие.

Она не моргала.

– И не первый раз ты прячешь это за бравадой, Скайфолл.

По ее плечам пробежала едва заметная рябь света.

– А ты? – Ее голос задрожал, но не от страха. От злости. От унижения. – Ты хочешь сказать, что контролируешь себя? Что твои тени – это ты? А не то, что держит тебя на поводке? В чем разница? – она уже почти кричала.

Зрачки Шеду сузились. Его лицо оставалось безмолвной маской, но она видела, что попала в точку. Боль вспыхнула на миг в его глазах – серебро вдруг стало мутным.

Самая темная из теней за его плечом дрогнула, скользнула по шее, обволакивая хозяина.

– Разница в том, что я научился жить со своей силой, – тихо сказал он. – А ты – нет.

Он снова подошел к ней вплотную. Кире пришлось запрокинуть голову, чтобы на него посмотреть.

– Ты подавляешь магию, пытаешься ее подчинить вместо того, чтобы соединиться с ней. Уязвимость – в тебе самой, не в магии.

Кира стиснула зубы. Ее дыхание стало прерывистым, губы дрожали.

– Ты хочешь быть сильной, – продолжал он, глядя ей в глаза. – Но силой обладает не тот, кто громче кричит. А тот, кто не прячется от самого себя.

Он замолчал. Кира отвела взгляд. Она ненавидела его за то, что он был прав. И ненавидела себя – за то, что поняла это.

– Оставь меня в покое, Шеду. – Она сделала два шага в сторону, чтобы наконец уйти от него. Убежать от его слов. Или от себя? – Ты – последний, от кого я хочу слышать, кто я и что мне с собой делать.

Он молчал. Но она видела, как его пальцы сжались в кулак.

– Ты не первая, кто боится саму себя. Но, может быть, первая, кто готов умирать снова и снова, лишь бы не принимать себя такой, какая ты есть.

Кира резко вскинула голову – слова обжигали язык, рвались наружу.

Но Шеду уже развернулся. И пошел прочь. Тени за его спиной дрожали.

Кира осталась стоять, стискивая кулаки, словно в них можно было удержать то, что просыпалось внутри.

* * *

Кира шла по коридору лазарета, но с каждым шагом ее ноги будто наливались свинцом. Ветер, задувающий в окна, напоминал чьи-то крики.

Она остановилась, привалилась к стене, а потом медленно сползла на пол.

Магия билась в ее жилах, отзываясь на злость. Шеду сказал, что научился жить со своими тенями. А она все еще сражалась со своим огнем.

Воспоминания накатывали волнами: как их силы соприкоснулись, как магия бурлила в венах, оживая. В то мгновение все казалось правильным. Будто ее магия наконец нашла дом и тени поддерживали ее.

Но потом пришел страх.

«Что, если это не моя сила? Что, если я просто инструмент?»

Кира опустила взгляд на руку. Пальцы дрожали. Но не от боли. Не от усталости. От осознания.

– Я могла потерять контроль… – прошептала она.

Тенебр смотрел на нее так, словно знал, кто она. Что она.

«Кровь Феникс и душа Дракона».

Воспоминания закручивались вихрем: вспышки битвы, тени, задевающие ее кожу, чужой голос, нашептывающий слова.

Она видела, как падали кадеты. Как гас их свет.

А она выжила.

– Почему?

Потому что ее магия была… другой. Сердце гулко стучало.

Она резко выпрямилась, стирая тыльной стороной ладони пот со лба.

Шеду был прав. Она злилась. На него. На себя.

Но еще сильнее – боялась того, что ее магия принадлежала не только ей.

Палаты были рядом, всего в нескольких шагах. Наконец, набравшись мужества двигаться дальше, она встала с холодного пола и направилась туда, где надеялась найти ответы.

Ей нужно узнать правду, потому что если она не разберется в этом сейчас… то в следующий раз она может сгореть.

Общая палата с небольшими перегородками была душной и шумной. Пространство наполняли звуки шагов, тихие стоны раненых и запахи магических мазей. Фениксиды и дракониты лежали на соседних койках, их раны были напоминанием о том, что угрозы снаружи сильнее их вековой вражды. Те фениксиды, кто мог передвигаться самостоятельно, сгруппировались у камина, восполняя запасы магии.

* * *

– Да даже у Скайфолл рана больше, и она не скулит. – Шеду стоял у стены, наблюдая за тем, как Лексан, раскинувшись на одной из коек, жалуется на незначительный порез на ноге.

Серебристые глаза Шеду потемнели на секунду, когда он увидел Киру.

Ее сердце на миг замерло.

Краем глаза он заметил, как Кира теребит повязку на руке. Тонкая струйка крови стекала вниз, но ее движения выдавали скорее неловкость, чем боль. Он прищурился, его мысли начали складываться в цепочку предположений.

– А если рыжуля решит себя поджечь, кто тогда будет доставать тебя из твоей холодной скорлупы? – усмехнулась Умбра.

* * *

Дойдя до койки Керон, Кира увидела бледное лицо тети, ее перебинтованную руку, лежавшую на груди. Керон выглядела хуже, чем ожидала Кира. Как сломанная кукла – когда-то сильная и несгибаемая, сейчас она была беззащитна. Кира сжала кулаки, чтобы подавить нарастающее раздражение.

Заметив племянницу, Керон попыталась улыбнуться, но губы ее едва дрогнули.

– Что ты здесь делаешь? Ты ранена? – произнесла она со слабым укором.

Кира задержала дыхание, глядя на бинты. В горле встал ком, но она заставила себя говорить.

– Ты же не думала, что я не найду способа тебя навестить, – ответила она, осторожно присев рядом. Ее руки слегка дрожали, когда она дотронулась до края одеяла. – Как ты себя чувствуешь?

Керон тяжело вздохнула, отвернувшись к стене.

– Со мной все в порядке, – едва слышно произнесла она. – Тебе лучше уйти… я слышала, что случилось.

– Ты ведь могла предупредить меня. – Голос Киры звучал ровно, но в глазах горел огонь. – Все эти тренировки, все разговоры о том, что нужно быть сильной… И при этом ты даже не подумала рассказать мне правду? Почему дракониты знают о тенебрах больше, чем мы? Мы были готовы к обычному бою, но не к этому… Я за месяц узнала больше, чем за всю жизнь!

Керон тяжело вздохнула, ее глаза, казалось, потускнели от усталости. Она медленно повернула голову, чтобы посмотреть на Киру.

– Правду? – Ее голос был низким и очень тихим, но каждое слово резало, как осколок стекла. – Что бы ты сделала с этой правдой, Кира? Мы едва справляемся с тем, что происходит сейчас.

Кира резко выпрямилась.

– Может, я справлялась бы чуть лучше, если бы знала, что происходит! – выпалила она громче, чем сама ожидала. – Тенебр… Он сказал, глядя прямо на меня: «Кровь Феникс и душа Дракона». Что это значит, Керон? Почему это прозвучало так, словно он знает, кто я?

Керон поморщилась, будто эти слова причиняли ей физическую боль. Ее пальцы на миг сжались на одеяле.

– Этот разговор лучше отложить на потом, – медленно произнесла она. – Ты ранена, ты напугана… Попроси, чтобы тебе обработали рану.

– Я не напугана! И мы поговорим прямо сейчас! – перебила Кира, сорвавшись на крик, но тут же взяла себя в руки. – Я устала от лжи. От полуправды. Вы с моим отцом думали, что защищаете меня, скрывая все это? Вы ошибались. От отца я могла такого ожидать: он всегда пытался укрыть меня от мира. Но от тебя – никогда.

Кира не могла разобрать, какую эмоцию она видит сейчас на лице Керон – гнев или сожаление.

– Ты понятия не имеешь, через что я прошла, чтобы уберечь тебя! Через что прошла твоя мать! – Керон будто выплюнула эти слова.

Сердце пропустило удар.

Еще один.

Кира замерла.

Медсестра с окровавленными бинтами заглянула за перегородку и шикнула на них.

Кира сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, но слова Керон уже успели отпечататься в сознании.

– При чем здесь мама?

* * *

Шеду стоял в тени. Он явно чувствовал, что разговор вот-вот перейдет за границы обычных воспоминаний.

– А ты даже и не напрягайся, просто подслушивай. Как истинный рыцарь. – Умбра лукавила: она и сама навострила бы уши, если бы они у нее были.

* * *

– Твоя мать… – Керон твернулась к окну. – Она была сильной. Сильнее, чем ты можешь себе представить. Но ее сила… она была проклятием. Ее магия была не такой, как у других фениксидов. И ты… ты унаследовала это, Кира.

– Унаследовала? – голос Киры сорвался, она подалась вперед. Пружины кровати скрипнули под ее весом. – Унаследовала что? Проклятие? Бессилие? Почему ты никогда ничего не говорила? Почему позволила мне чувствовать себя неполноценной?

Глаза Керон сверкнули:

– Ты – прямой потомок Великой Феникс.

Осознание молотом ударило по голове.

Тогда. До войны. Фениксиды и дракониты жили вместе, и кровь их смешивалась: одни дети рождались с тенями под кожей, другие с пламенем в сердце.

– Мы пытались уберечь тебя! – выкрикнула Керон. – Ты не понимаешь, с чем мы имеем дело. Ты думаешь, что хочешь знать правду, но правда… Она тебя уничтожит, если тенебры доберутся до тебя.

– Нет, не понимаю. – Кира стиснула челюсть.

– Мы не хотели, чтобы ты узнала, что все оказалось бессмысленно. – Керон подняла взгляд, ее глаза блестели от слез. – Твоя мать была невероятной. Самой сильной из нас. Но даже она… не смогла.

* * *

Глаза Шеду сузились, и перед ним мелькнуло воспоминание. Холодные, серые земли Пустоши. Резкий запах озона и крови. Черные тени, скользящие по земле. Тогда он был моложе, глупее, думал, что сможет выжить в одиночку, найти родителей. Он хотел доказать… сам не знал что. Возможно, свою силу. Или просто хотел спрятать слабость.

Тогда, на границе между жизнью и смертью, он впервые услышал Умбру. Голос, который прозвучал не как шепот утешения, а как насмешка, хлестнувшая его, когда он лежал на чужой замерзшей земле, едва держась за мысль о брате, который ждал его дома.

– О, бедняжка. Похоже, твои великие планы победить злобных тварей пошли прахом, – насмешливо шептала тень в его сознании. – И что теперь? Умереть? Как же благородно.

Это был момент, когда Шеду впервые ощутил, что не один, и одновременно понял, что одиночество – это не самое страшное. Страшнее было смотреть в глаза своим демонам.

Шеду стиснул зубы, его пальцы непроизвольно сжались в кулак, когда он смотрел на Киру. Ее боль и замешательство были слишком хорошо ему знакомы.

– Хм, кажется, она напоминает тебе кое-кого. Или нет? Разве у тебя было не такое же выражение лица, когда ты понял, что не справился? Ах, ностальгия.

– Хватит, – отрезал Шеду, отгоняя тень. Но не мог отвернуться от Киры. Ее раненый взгляд и сжатые кулаки были живым отражением тех эмоций, которые он старательно в себе хоронил.

«Она потеряла мать. А я – все, что у меня было. Разница только в том, что я уже тогда знал, что буду бороться. Ей еще предстоит это понять».

Шеду почувствовал, как его раздражение сменяется странной смесью беспокойства и… нет, не жалости. Скорее желания увидеть, сможет ли Кира преодолеть свою боль так, как он пытался преодолеть свою. Но, в отличие от него, она не одна.

Умбра саркастично продолжила:

– Ох, какой трогательный момент. Семейные драмы на фоне смертельной опасности. Как это… банально.

Губы Шеду тронула легкая усмешка.

– Она справится сама. Или сломается. Но мне все же интересно, что она выберет: бороться за себя или погибнуть.

* * *

– Как правда может уничтожить?! – Кира вскочила с кровати. Ее голос дрожал, но она стояла прямо. – Я предпочитаю знать, а не жить во лжи. Она погибла из-за тенебров? Почему никто не сказал мне, что ее магия была другой? И что не так с моей магией?

– Потому что ты бы ненавидела мать за это, – выпалила Керон. – Ты бы ненавидела ее за то, что она выбрала свой долг, а не тебя.

Кира замерла. Эти слова – как удар в солнечное сплетение. Она открыла рот, но звуки застряли в горле.

Керон долго молчала, тяжело дыша. Глаза ее вновь утратили блеск, и она выглядела такой хрупкой, что Кира невольно почувствовала укол вины.

– «Кровь Феникс и душа Дракона», – наконец произнесла Керон, ее голос звучал глухо, будто она говорила сама с собой. – Это слова, которые я слышала только раз. В тот день, когда твоя мать погибла.

Кира ахнула, ее дыхание стало прерывистым.

– Что это значит? – она уже почти умоляла. – Где ты это слышала? И почему теперь это говорят мне?

Керон закрыла глаза.

– Я не знаю, Кира, – прошептала она, и в этих словах звучала неподдельная боль. – Мы просто пытались предотвратить то, что, видимо, вот-вот произойдет. Это было частью древних писаний, твоя мать рассказывала о них.

Ноги Киры будто приросли к полу. Она смотрела на тетю, не в силах поверить во все, что услышала. Ей хотелось кричать, хотелось вырвать боль из груди, стереть все слова из памяти хоть на секунду, чтобы отдышаться.

– Ты думаешь, что спрятать меня – это решение? – почти прошептала она.

– Я просто хочу, чтобы ты выжила, – произнесла Керон.

Ком в горле не давал вздохнуть. Кира сделала шаг назад, затем еще один.

– Тогда расскажи мне все, что знаешь. – Ее голос был удивительно спокойным, но в нем звучали стальные нотки. – И дай мне шанс выжить.

Керон не ответила. Она просто закрыла глаза, словно надеялась, что этот разговор закончится сам собой.

В этот момент в Кире что-то щелкнуло. Хватит. Довольно отговорок, замалчивания. Ни тени, ни командиры, ни те, кто прячет правду в складках официальных отчетов о тенебрах, – никто не остановит ее теперь. Она уйдет сейчас отсюда, даст Керон время, если надо. Но не отступит.

Вдруг за спиной раздался шорох. Кира обернулась и заметила Шеду у перегородки. Его угольно-черные волосы были слегка растрепаны. За его плечом опять мелькнула тень – плотнее и темнее остальных.

– Ты умеешь находить себе неприятности, – сухо заметил он, не глядя на Киру, но скользнув взглядом по Керон. – Надеюсь, я не помешал, офицер.

– Зачем ты здесь? – Кира явно была на взводе.

– Убедиться, что ты не наделаешь глупостей, – равнодушно отозвался Шеду, и его губы изогнулись в легкой усмешке. – Или просто быть рядом с братом. – Он кивнул в сторону медсестры, перевязывающей Лексана.

Керон поморщилась:

– Тени никогда не бывают просто рядом.

– Прекрати подслушивать чужие разговоры, – бросила Кира, ее глаза полыхали.

– Тогда не разговаривай в тех местах, где тебя могут подслушать, – отозвался он, небрежно облокачиваясь на перегородку.

Кира отвернулась, не удостоив его ответом. Перегородка жалобно скрипнула, когда она оттолкнула ее в сторону. Кира резко вышла из палаты, ни с кем не попрощавшись.

* * *

В палате на мгновение повисла тишина. Звук шагов угас, но ощущение ее присутствия не рассеялось.

Шеду медленно повернул голову, глядя в пустой проем, как будто там все еще стояла она. Маленькая буря. Упрямая. Уязвимая. И все же слишком яркая, чтобы ее не заметить.

Он злился на нее. Потому что она не принимала правила. Потому что не боялась быть наивной. Потому что продолжала – Дракон бы ее побрал – искать смысл там, где он давно выжжен.

Умбра мягко, почти ласково скользнула по его запястью, обвивая пальцы.

– Осторожнее, – прошептала она. – Ты начинаешь за ней следить.

– Она напоминает мне о том, что я тоже когда-то хотел знать правду, – произнес он почти беззвучно. – Прежде чем понял, что с ней делать. С этой правдой.

Шеду резко отвернулся, будто хотел избавиться от навязчивой мысли.

Эмоции только усложняют. А он слишком давно был в тени, чтобы позволить себе свет.

И все же… ему хотелось остаться с ней рядом. Чтобы увидеть, как она справится с тем пламенем, что в ней горит. Чтобы узнать, куда приведет ее сила.