Каждый кадет гарнизона обязан соблюдать установленный режим. Несоблюдение распорядка влечет за собой дисциплинарные взыскания. (Да, даже если ты фениксид. Да, даже если ты драконит. Нет, жаловаться некому.)
05:00 – Подъем
(Ты либо встаешь сам, либо тебя поднимают. И второй вариант тебе не понравится.)
– Все кадеты обязаны прибыть во внутренний двор в течение трех минут после сигнала горна. (Если ты не успел – ты труп.)
– Проверка экипировки, состояния доспехов и оружия.
– Тех, кто опоздал, ждет особая разминка. (Ты узнаешь ее по крикам.)
05:30 – Совместная пробежка
(Возможно, ты достигнешь финиша быстрее, если будешь лететь. Возможно, тебя за это скинут с обрыва.)
– Фениксиды и дракониты бегут вместе. (Официально – для укрепления командного духа. На практике – чтобы врезать друг другу локтем под ребра.)
– Маршрут: пересеченная местность, холмы, подъем на скалы, финальный рывок по плацу.
– Цель: повысить выносливость, отработать маневренность в воздухе.
– Падение во время бега = дополнительные круги после ужина. (Пусть хоть раз те, кто составлял маршрут, пробегут это сами.)
06:30 – Завтрак
(Если ты думаешь, что можешь расслабиться, ты ошибаешься.)
– Фениксиды и дракониты питаются в одном зале. (Потасовки не запрещены, но и не поощряются. Офицеры делают ставки. Да, на тебя.)
– Рацион фениксидов: блюда с высоким содержанием магического тепла. (И острая еда, которую дракониты называют «ад на тарелке».)
– Рацион драконитов: мясо, мясо, еще раз мясо.
– Ограничение времени – 15 минут. (Если не успел поесть – твои проблемы.)
07:00 – Теоретические занятия
(Заснувших отправляют на дополнительные дежурства.)
– Тактика воздушного боя. (Где ты научишься всему, о чем забудешь в пылу сражения.)
– Магические теории стихий. (Скучно и бесполезно, если ты уже умеешь не взрывать себя.)
– История гарнизона и тенебров. (Если выживешь, сможешь передавать легенды следующим поколениям.)
– Разбор полетов. (В буквальном смысле.)
10:00 – Боевая практика
(Готовься к боли.)
– Парные дуэли. (Кто упал – тот проиграл. Разбитая губа – не повод бежать в лазарет.)
– Воздушные бои. (Ставки делают даже инструкторы.)
– Командные сражения. (Сделай ошибку – и твои товарищи тебя «отблагодарят».)
– Контроль магии в бою. (Фениксиды учатся не поджигать себя. Дракониты – не душить всех тенями.)
– Если офицер сегодня не в духе, дуэли проходят без ограничений. (Крылья, кости, гордость – все может быть сломано.)
12:30 – Обед
(Еда, вода, воспоминания о том, как ты сегодня унизился.)
– Время на прием пищи – 15 минут. (Если тебе хватает двух минут, чтобы сожрать мясо, скорее всего, ты драконит.)
– Разбор тактических ошибок. (И насмешки над теми, кто сделал эти ошибки.)
– Пары для вечерних дуэлей объявляют во время еды. (Так что осторожнее, не подавись.)
13:30 – Специализированные тренировки
(Если ты думаешь, что уже натренировался, у меня для тебя плохие новости.)
– Воздушная маневренность. (Ты либо научишься избегать ударов, либо встретишься с землей.)
– Тренировка с оружием. (Лук, арбалет, меч – выбирай, чем промахнешься.)
– Магическая точность. (Промахнулся? Тебя запомнят.)
16:00 – Патрулирование границ
(Это не тренировка. Здесь ты действительно можешь умереть.)
– Распределение по группам и вылет на разведку в темные зоны.
– Воздушное наблюдение за границами. (Кто упал – записал себя в список мертвых.)
– Поиск следов тенебров. (Те, кто находил, рассказывали жуткие истории. Те, кто не находил, просто не возвращались.)
19:00 – Вечерние испытания
(Если ты дожил до этого момента, значит, днем было недостаточно тяжело.)
– Воздушные дуэли при нестабильных потоках ветра. (Когда падаешь, думаешь, что это конец. Но нет. Конец – это когда тебя поднимут и отправят драться снова.)
– Тренировки на выносливость. (Ты уверен, что у тебя еще есть силы? Сейчас проверим.)
– Бой против офицеров. (Говорят, один кадет когда-то победил. Но его больше никто не видел.)
– Симуляция атаки тенебров. (Они ненастоящие. Пока что.)
21:00 – Свободное время
(Для тех, кто еще в сознании.)
– Можно отдохнуть, если тебе хватит пяти минут, прежде чем кто-то вызовет тебя на дуэль.
– Можно починить доспехи. (Скорее всего, это будут доспехи офицера, который проиграл, поставив на тебя.)
– Можно залезть в архивы. (Если вдруг хочется кошмаров на ночь.)
– Можно вырубиться в койке и забыть этот ад. (До следующего утра.)
23:00 – Ночное дежурство
(Читай: нет, ты не спишь.)
– Охрана границ. (Да, ночью тенебры имеют свойство нападать.)
– Проверка магических барьеров. (Если один падет, весь гарнизон падет.)
– Те, кто на дежурстве, засыпают, когда могут. (Если доживут.)
Неделя после разведывательного полета к разлому не была богата на события. Дни тянулись однообразно: построения, лекции, тренировки, уже привычные стычки между фениксидами и драконитами.
И вот на восьмой день, проснувшись ранним утром еще до звука горна, Кира быстро поставила на карте новую точку в приграничном районе Пустоши. Именно об этом месте офицеры сообщали в последнем докладе. Впрочем, чаще всего данные о разломах приходилось добывать хитростью. Здесь очень пригождалось природное обаяние Фирена и его умение заводить дружбу со всеми подряд. Ну, и подслушивать то, что не предназначено для его ушей.
Закончив с картой, Кира спрыгнула с кровати и быстро выбежала из казарм. Она знала: сегодня у нее наконец-то появится шанс навестить тетю Керон. Вопросов накопилось много.
Лязг клинков и крики инструкторов разносились над ареной. Пахло потом – типичный аромат тренировочных площадок. В дальнем углу располагались стойки с оружием, а неподалеку кадеты разминались перед спаррингами. Здесь, среди пыли и жара, они оттачивали мастерство. Спарринги шли непрерывно, и сегодня Кира с близнецами должны были испытать свои силы.
Кира шла вдоль стойки с мечами, перебирая рукояти. Она брала один меч за другим, поднимала, делала пробный взмах и ставила обратно. Сталь приятно холодила пальцы, и на секунду Кира забыла обо всех своих тревогах.
– Ты же поменяешься с Финорис, верно? – голос Лексана нарушил ее мысли.
Кира медленно повернулась, нахмурив брови:
– О чем ты?
Лексан взял один из мечей, пригляделся к стали, провел большим пальцем по заточке и чуть качнул клинок на ладони.
– О нашем вечернем дежурстве. Я рассчитывал на приятную компанию, а не на твое кислое лицо. – Он ухмыльнулся. – Финорис, я уверен, была бы в восторге от романтического путешествия по границам магического барьера.
Кира усмехнулась, покачав головой:
– Размечтался, Найтбридж.
Она и не заметила, как этот драконит почти стал ей другом, если так можно было выразиться.
– Так, значит, нет? – Он вздохнул, опуская меч обратно на стойку. – Как же ты жестока.
– Я просто забочусь о Финорис. Она заслуживает лучшего, чем шататься с тобой по ночам в поисках тенебров.
Лексан приложил руку к груди, изображая обиду.
– Ранила прямо в сердце. – Он картинно поморгал.
Кира закатила глаза и протянула руку за мечом, но Лексан опередил ее, подавая подходящее оружие.
– Этот, – сказал он, и его голос стал серьезнее. – Хороший баланс. Легкий, но прочный.
Кира, немного удивленная, взяла меч и взвесила его в руках.
– И правда. Спасибо.
– Не стоит благодарности. – Он ухмыльнулся, но затем подмигнул. – Это взятка, чтобы ты передумала насчет смены. Я буду ждать.
Он ушел, а Кира задержалась еще немного у стойки, оглядывая гарнизон и дожидаясь вызова на спарринг. Тренировочная площадка была окружена высокими стенами, в нишах поблескивали мерцающие кристаллы аметиста. Над ней раскинулось безоблачное небо, но воздух был ледяным, по драконитскому обычаю ветра дули со всех четырех сторон. Вдали слышались голоса инструкторов, отдающих приказы, и лязг металла: другие кадеты уже начинали спарринги.
Кира глубоко вдохнула, крепче сжимая рукоять меча. Она вышла на арену. На противоположной стороне Аарон спокойно разминал плечи. Через несколько минут он жестом пригласил ее атаковать.
Кира двинулась вперед и нанесла несколько несильных ударов. Она не стремилась пробить его оборону, лишь хотела понять, как он двигается и реагирует на выпады.
– Молодец, лучше держишь равновесие, – заметил Аарон спокойно, отбивая очередной выпад.
Со стороны их бой выглядел как обычный тренировочный процесс, но постепенно его удары становились стремительнее, агрессивнее. Кира уловила перемену: в движениях Аарона больше не было легкости, только все нарастающее раздражение.
Она едва успела увернуться от мощного удара и с трудом удержалась на ногах.
– Ты не стараешься! – резко бросил Аарон, атакуя еще ожесточеннее.
Кира вздрогнула. Он сражался так, будто видел перед собой не друга, а врага.
– Аарон, что происходит? – спросила она, напряженно отбиваясь. Пот струился по спине.
– Ты же хотела быть сильнее! – Это прозвучало холодно и жестко.
Атаки продолжались без остановки, каждый удар был все опаснее предыдущего. Кира чувствовала, как ее руки дрожат, а мышцы горят от усталости.
– Аарон, прекрати!
Он вновь надавил, прижимая ее к краю арены.
– Почему ты не борешься? Почему позволяешь себе быть такой слабой? – Он говорил это так, словно каждое слово причиняло ему боль.
Кира поняла, что ситуация выходит из-под контроля, страх закрался в ее сердце.
– Ты переходишь черту, – выдавила она, с трудом сдержав очередной его удар. Она сжала зубы и оттолкнула его меч.
Это был не тот Аарон, который когда-то затыкал рты тем, кто смеялся над ее провалами. Это был не ее друг, который с улыбкой подбадривал ее, когда она пыталась удержать в ладонях первый огонек. Не тот парень, в которого она была влюблена с детства.
Этот Аарон хотел ее сломать.
Прежде чем страх завладел Кирой целиком, вспыхнуло другое чувство – гнев.
Кира отступила, а потом сделала выпад. Их клинки с лязгом сошлись, и в тесном сближении эфес ее меча соскользнул в сторону, задев Аарона по губе.
Аарон дернулся назад, на губе у него выступила кровь.
– С чего вдруг ты решил, что имеешь право меня судить? – Кира прищурилась, переводя дыхание. – Потому что тебе не нравится, что я больше не делаю все так, как ты хочешь?
Аарон зло усмехнулся и замахнулся с такой силой, что Кира едва успела заблокировать удар. Она ощутила, как вибрация прошла по рукам до самых плеч.
– Это не ты, – выдохнула Кира, заглянув в его глаза, полные гнева и чего-то еще, чужого, незнакомого.
– Ты не знаешь, кто я теперь! – рыкнул он, замахиваясь снова. Кира поняла: времени поднять клинок у нее нет.
Но решающий удар так и не был нанесен.
Кира подняла глаза и с изумлением увидела, как Шеду стоит рядом, нависая над ней, удерживая запястье Аарона так, что меч не может опуститься.
– Что ты делаешь, Эйвери? – спросил Шеду ледяным тоном.
Аарон дернулся, но тщетно.
– Отпусти, Найтбридж, – предупредил Аарон.
Фирен ворвался на арену, подбежал к ним и вцепился Аарону в плечо:
– Ты перегибаешь, дружище, я все видел.
Аарон сбросил с себя его руку:
– Отвали, Фирен. Это не твое дело.
– Когда координатор превышает свои полномочия и устраивает разборки? Это, драконья пасть, мое дело! – взорвался Фирен, но Аарон уже не слушал.
Он смотрел только на Шеду. Тот медленно сжал пальцы сильнее, и Кира заметила, как Аарон напряг мышцы в попытке высвободиться.
– Я задал тебе вопрос. – Голос Шеду был ровным, но в нем звенел металл. – Хочешь узнать, что будет, если ты еще раз направишь на нее клинок?
Аарон молчал, но Кира видела, как он сжал кулак – тот самый, перебинтованный, – так что побелели костяшки.
– Место главного ублюдка в гарнизоне уже занято, – добавил Шеду, слегка наклонив голову, и в его серебряных глазах вспыхнула угроза.
Лицо Аарона на миг изменилось – губы дрогнули, а глаза потемнели. На мгновение. На короткий миг, прежде чем он все же вырвал руку и отступил назад.
Он молча стер кровь с разбитой губы и бросил с горькой усмешкой:
– Такие герои тебе больше нравятся, да, Кира?
Она видела, как сквозь бинты на его руке проступили темные пятная крови. Кира невольно почувствовала, как к злости примешивается жалость.
Шеду сделал шаг назад, встряхивая руку с явным отвращением, точно прикоснулся к чему-то мерзкому.
Вокруг уже раздавались резкие окрики офицеров – они разгоняли тех, кто столпился посмотреть на ссору. Аарон ушел первым, не оглядываясь. Фирен открыл было рот, будто готовясь вставить привычный остроумный комментарий, но удержался.
Кира медленно выдохнула, заставляя себя разжать кулаки, и вдруг осознала, где ей сейчас жизненно необходимо оказаться.
Лазарет располагался в самой тихой части гарнизона, подальше от шума тренировок и построений. Дорога к нему петляла между зданиями и зарослями, и с каждым шагом все больше менялся окружающий пейзаж. По краям каменных дорожек росли горько пахнущие травы. Кира узнавала некоторые из них: в детстве мама учила ее отличать целебные растения от ядовитых.
Но здесь, на земле драконитов, даже знакомые травы выглядели мрачнее, будто впитали в себя тени, а рядом, укрытые магическими колпаками, почти не пропускающими свет, теснились неизвестные растения. Их листья были угольно-черными, а стебли сплетались между собой.
Кира шла вдоль зарослей, и вдруг рядом послышались шаги.
– Интересно, это и есть теневые травы драконитов? – Финорис нагнала ее и, склонив голову, стала рассматривать переливающиеся в полумраке листья.
– Ты уверена? – Кира нахмурилась, разглядывая растения, которые стелились по земле, образуя витиеватые узоры.
Финорис кивнула:
– Я читала, что у них есть особый эликсир. Что-то вроде нашего чая из фениксовых трав.
Кира усмехнулась:
– Думаешь, он помогает им сохранять ясность ума?
– Нет, их эликсир мощнее. Он усиливает магические способности драконитов и помогает им сосредоточиться.
Кира покачала головой:
– Удивительно, что Фирен еще не попытался напоить меня этим.
Финорис хмыкнула:
– Пока.
Кира прищурилась:
– Не вздумай.
Финорис, конечно же, скрестила пальцы за спиной и тут же отправила брату сообщение по ментальной связи. Ее всегда интересовало, как можно стабилизировать магию Киры.
Некоторое время они шли молча, пока Финорис не бросила как бы невзначай:
– Ладно, а теперь выкладывай.
Кира сделала вид, что не поняла:
– Что?
– Драка с Аароном.
Кира закатила глаза:
– Это была не драка.
Финорис насмешливо выгнула бровь:
– Правда? Ты выглядишь так, будто тебя до сих пор трясет.
– Я не… – Кира понимала, что увиливать бессмысленно. – Он просто вел себя как придурок.
Финорис сложила руки на груди, ожидая продолжения.
Кира нервно провела ладонью по волосам:
– Он снова злится. Всегда злится. И… – Она прикусила губу, прежде чем сказать: – С его глазами что-то не так.
Финорис нахмурилась:
– В смысле?
Кира замедлила шаг.
– Они потемнели. На секунду. Полностью.
Финорис резко остановилась:
– Ты уверена?
Кира вздрогнула, вспомнив, как капля крови Аарона ползла к разлому. Как он спрятал руку за спину.
– Нет, – призналась она и сама поразилась, как глухо и тихо это прозвучало.
Лазарет вырос перед ними, оплетенный плющом, пряча каменную кладку под густой зеленью. У входа стояли часовые, переговариваясь между собой. Девушки поприветствовали их и вошли внутрь.
Светильники, подвешенные на кованых крюках, наполняли коридор мягким сиянием. Вереница дверей тянулась вглубь, и навстречу им шагал драконит, судя по форме – старший офицер.
– Что вы здесь забыли, кадеты? – Офицерский окрик гулко отразился от каменных стен коридора.
Кира резко остановилась, Финорис напряглась. Мужчина был высоким, крепким; черные, как ночь, крылья были сложены за спиной. Его обмундирование выглядело так, будто пережило не один бой.
Кира отметила эти потертости и подняла голову:
– Добрый день, майор. Мы пришли навестить мою тет…
– Trak'kha! Отставить! Доложить по форме! – резко перебил он.
– Так точно, майор! – Кира вытянулась по струнке. – Кадет Скайфолл прибыла с целью посещения полковника Скайфолл.
Офицер скривился, словно она сказала что-то до омерзения глупое.
– Это что за семейное гнездо фениксидов вы здесь устроили? Чтобы попасть в гарнизон, воспользовались своим родством?
Кира сжала зубы:
– Никак нет, майор.
Она надеялась, что сказала это достаточно ровным тоном, но, судя по выражению его лица, ему было все равно.
– В посещении отказано, можете возвращаться в казармы. Или вам заняться нечем, раз бегаете сюда? У вашего координатора будут проблемы.
Кира почувствовала, как внутри все сжалось. Это было несправедливо. Она не сделала ничего плохого.
Ее губы едва заметно дрогнули. Финорис, хорошо зная подругу, сразу поняла, что Кира на грани слез, и легонько потянула ее за рукав кожаной куртки.
– Разрешите идти, капитан? – Финорис сделала шаг вперед, отвлекая внимание офицера на себя.
Тот смерил ее взглядом, оценивая, и кивнул.
– В Гнеезде, может, и закрывают глаза на разболтанных кадетов, но в гарнизоне дисциплина – основа всего. Мы здесь не для того, чтобы потакать вашим капризам. Rak'tar. Свободны.
Кира и Финорис переглянулись. Негодование, злость, подогретая унижением, – все смешалось воедино.
Они молча и направились обратно к выходу.
Только когда двери лазарета захлопнулись у них за спиной, Финорис выдохнула:
– Да чтоб его жабрюха облизала! – А потом все же проверила, не услышали ли ее часовые.
Кира не ответила.
Она не собиралась плакать.
Она не…
Но слезы все равно предательски потекли по щекам.
Финорис стиснула зубы, приобняла Киру одной рукой и смахнула тыльной стороной ладони соленые капли с ее лица.
– Это ж надо быть таким мерзким. Одним словом – драконит.
Кира смотрела под ноги. Глаза горели, сердце грохотало.
Почему? Почему она дала себе расклеиться именно сейчас, когда нужно держаться?
Она остановилась. С силой вытерла щеки, стирая следы слабости с лица.
Внутри вспыхнул гнев:
– Я найду способ увидеть ее.
Финорис посмотрела на нее с пониманием и легкой улыбкой.
Кира обернулась и уставилась на двери лазарета:
– Ни один драконит не сможет меня остановить.
Кира вошла в комнату, прикрыла за собой дверь и на несколько мгновений прислонилась к ней спиной. События этого дня вымотали ее до предела, и она не чувствовала ничего кроме усталости.
Ее не пустили в лазарет. Ей даже не дали ничего спросить. От этого все внутри клокотало.
И теперь, когда перед ней лежала экипировка для ночного дежурства, когда стоило сосредоточиться и отбросить все лишнее, ей хотелось кричать от бессилия.
Она заново перетянула ремни на рукавах. Движения были резкими, привычными, но едва заметная дрожь в пальцах выдавала, что успокоиться по-настоящему не получалось.
Раздался глухой стук в дверь.
Кира замерла.
Один.
Второй.
Третий.
Никакой нерешительности – но и никакой настойчивости, будто человек за дверью знал, что она рано или поздно откроет.
– Кира? Это я.
Она сжала зубы, пытаясь решить, стоит ли отвечать.
Аарон.
Его она меньше всего хотела сейчас видеть. После их схватки; после неоправданного гнева, который он обрушил на нее; после того, как в его глазах мелькнуло нечто, чего там быть не должно…
Но теперь он говорил мягко и спокойно.
Ни следа той ярости, что охватила его днем.
Она постояла немного, собираясь с мыслями, потом решительно взялась за ручку и отворила дверь.
Аарон стоял на пороге. Со спутанными волосами и опущенными крыльями он выглядел… сломленным.
На его лице не было прежнего самоуверенного выражения, не было даже знакомой полуулыбки. Только легкая тень усталости – как будто он проиграл битву, о которой она даже не знала.
– Я могу войти?
Она колебалась: захлопнуть дверь перед его лицом или уступить тому чувству, что шевельнулось в груди при виде Аарона.
Последний раз они нормально говорили еще до его отъезда в Рёге. Теперь между ними зияла пропасть размером с разлом, и она увеличивалась с каждым днем. Кира не знала, смогут ли они когда-нибудь ее преодолеть, особенно если никто не двигается навстречу.
В конце концов, она отошла в сторону, пропуская его внутрь.
Аарон медленно вошел, провел ладонью по волосам, оглядел комнату, задержав взгляд на оружии, разложенном на кровати. Потом повернулся к ней, и в глубине его глаз сверкнуло нечто похожее на сожаление.
– Ты собираешься на дежурство?
– Да.
– Выглядишь уставшей.
Кира коротко усмехнулась:
– Забавно слышать это от человека, который сегодня едва не сломал мне ключицу.
Аарон закрыл глаза и выдохнул, будто Кира ударила его по больному.
– Я знаю. – Он начал расхаживать из стороны в сторону.
– У тебя пять минут.
– Я… – Он провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть воспоминания о сегодняшнем дне. – Я потерял контроль.
Кира скрестила руки на груди, глядя на него исподлобья:
– Это не оправдание.
Аарон шагнул ближе, держа ладони перед собой и не делая резких движений. Боялся, что она снова увидит в нем зверя?
– Я знаю, но…
Он протянул руку и коснулся ее плеча.
Пальцы были теплыми.
Кира напряглась, но не отодвинулась.
– Ты же знаешь, что я никогда бы не причинил тебе вреда, – почти умоляюще произнес он.
Она хотела в это верить.
Великая Феникс, как же она хотела верить.
Все, что случилось сегодня, – злость, страх, недоумение – вдруг стерлось. Осталась только эта минута.
Это тепло.
Это прикосновение.
Это же Аарон.
Тот, кто когда-то держал ее за руку у погребального костра. Тот, кто всегда был рядом.
Он осторожно притянул ее ближе, его рука скользнула ей на спину, пальцы сжали ткань куртки – словно в попытке удержать.
Кира не отстранилась. Просто закрыла глаза. Позволила себе на секунду забыть о случившемся. На секунду поверить, что этот Аарон – настоящий. Что она все не так поняла.
– Верь мне, – прошептал он в ее волосы.
Она не ответила. Сердце билось слишком быстро. Слишком недоверчиво.
Аарон чуть отстранился и заглянул ей в глаза:
– Все будет хорошо. Обещаю.
Кира зажмурилась, позволила себе утонуть в этом моменте, раствориться в тепле его рук.
Потому что знала: когда эта ночь закончится, она снова выстроит стены.
Но сейчас…
Сейчас она просто дышала.
Дышала прошлым, которое не хотело ее отпускать.
Ледяной ветер хлестал по щекам, пробираясь за поднятый ворот куртки, и Кира поежилась, расправляя крылья.
Луна светила бледно, скрытая тонкой дымкой тумана, и весь мир казался размытым, не вполне настоящим.
– Ты опять полыхаешь, Скайфолл, – хмыкнул Лексан, нагоняя ее.
Кира раздраженно вздохнула, бросив на него короткий взгляд:
– И что?
– То, – он указал на ее крылья, – что ты горишь, как сигнальный маяк. Тебя и слепой увидит.
Кира оглянулась через плечо, сосредоточила все внимание на крыльях и постаралась заглушить их свечение. Но не тут-то было: магия реагировала на эмоции, а Кира сейчас была слишком зла и взвинчена. Свет под перьями на секунду вспыхнул еще ярче, будто потешаясь над ее попытками собраться, и затем все же погас.
Внизу белели заснеженные скалы. Вдалеке маячили вершины хребта, освещенные серебристым светом луны. Этой ночью четырнадцать кадетов под надзором офицера дежурили вдоль края леса и у защитного купола. Они летали по двое на разной высоте.
Кира вдохнула поглубже, проверяя ремни на снаряжении, привычным движением нащупала кинжал на поясе.
– Ты бессердечная, Скайфолл, – снова раздался голос Лексана, полный притворного возмущения.
Кира посмотрела на него – ни следа привычной легкости, лишь тень насмешки в прищуренных глазах.
– Что на этот раз?
– Ты не поменялась с Финорис. – Он качнул головой, и его крылья слегка дрогнули на ветру.
Она закатила глаза:
– И?
– А ты могла бы, – он хмыкнул, но в голосе не было ни сарказма, ни укора.
Кира внимательно на него посмотрела:
– Подожди, так ты что… правда влюбился в Фин?
Лексан моргнул.
– Что? Нет! – Тени вокруг него нервно заклубились.
Кира усмехнулась:
– Пресвятая Феникс! Глядите, первый в мире драконит, светящийся, как йольская елка.
Лексан раздраженно взмахнул крыльями, но все же глянул себе за спину на всякий случай.
– Я вообще-то серьезно! Ты невозможная, – пробормотал он, но уголки его губ дернулись.
– Так и быть, помогу тебе с Финорис, – бросила Кира.
Лексан на миг сбился с курса:
– Что?!
Она пожала плечами:
– Ну, ты же сам попросил.
– Я не это имел в виду! – воскликнул Лексан и, поморщившись, добавил: – Вмешиваешься ты, конечно, хуже моего брата.
Кира подняла брови:
– О, а что он?
Лексан наклонил голову, будто готовился оценить реакцию Киры на его вопрос:
– Хочешь, чтобы я взамен помог тебе с Шеду?
Кира скривилась:
– Не придумывай.
– А ну да, ты же с этим своим златовлаской.
– Аарон – мой друг.
– Друг… Ну, раз ты так говоришь. – Лексан смаковал каждое слово. – Но, знаешь, Шеду не такой, как ты думаешь.
– И с чего бы мне было это интересно?
Лексан небрежно пожал плечами.
Кира нахмурилась:
– Лексан, я знаю, какой он.
– Правда? И какой же?
– Он… – пробормотала Кира, но осеклась. Она хотела сказать «холодная, замкнутая, нахальная, бессердечная, невыносимая, грубая, самодовольная ящерица», но слова застряли в горле.
Лексан усмехнулся:
– Вот видишь? Ты не знаешь.
Кира сжала губы:
– Он не подпускает никого к себе и слишком властный.
– А тебя подпустил.
Кира фыркнула, продолжая осматривать окрестности.
Лексан развернулся в воздухе и теперь летел спиной вперед, вглядываясь в ее лицо. Встречные потоки терзали перепонки черных крыльев.
– Я никогда не видел, чтобы он так себя вел.
– И что это должно значить? – спросила Кира с напускным безразличием.
– Это значит, что Шеду не из тех, кто легко привыкает к переменам. Он… ну, ты знаешь. Ему сложно идти в ногу со временем. Вот это ваше «Мы теперь не враги» – не всем легко дается.
– Я заметила.
– Но! – Он поднял палец вверх. – При этом… Он из тех, кто никогда не подведет. Если уж он принял тебя в свой круг, то сделает для тебя все.
Кира смотрела на него, недоумевая:
– Ты хочешь сказать, что я…
– А я не знаю, кто ты для него, Скайфолл, – усмехнулся Лексан. – Зато я знаю, что по какой-то нелепой случайности Армунт неделю хромал и, кажется, у него сломано ребро. О, а еще не знаешь, почему инструктор по воздушным боям ставит тебя в пару только с одним драконитом?
Кира на миг замерла в воздухе:
– Что?!
– О, ты думала, это случайность? Неужели ты не задавалась вопросом, почему самый сильный кадет гарнизона учит тебя бороться с тенями и терпит твое огненное бешенство? – Лексан хмыкнул. – Шеду ничего не делает просто так. Тем более для фениксидов, после всего…
– После чего? Если подумать, мы даже не были участниками войны, нас просто учили друг друга ненавидеть.
Взгляд Лексана стал суровее.
– Для нас с Шеду это не так. Не совсем так.
– Чем ваша история отличается от нашей?
– Наши родители… – Он сглотнул. – Они погибли, пытаясь помочь вашему клану. Фениксидам. Они пошли против Совета. Много лет назад. Никто из драконитов не хотел помогать, когда вы попросили о помощи. Родители улетели в ночи, поцеловав нас перед сном, и больше не вернулись. Шеду их долго искал. Знаешь, его неделями не было дома. Но когда он вернулся, он замкнулся в себе… И эти его тени. Как будто, помимо смерти родителей, случилось что-то еще, что изменило его навсегда.
Кира задумалась, вспоминая все нестыковки в словах и поведении Шеду. Раньше она принимала его отстраненность за холод и упрямство. Ведь у каждого клана была память о войне, не дающая забыть старые обиды. Но боль Шеду была другой – личной, все еще острой.
В этот миг ночное небо озарила короткая вспышка, после чего тучи, казалось, заклубились сильнее и тьма сгустилась.
До кадетов донесся глухой хрипящий клекот.
Холод пробрал Киру до костей. На лице Лексана не осталось и следа беззаботности – он развернулся, настороженно всматриваясь в темноту. Остальные кадеты зависли в воздухе неподалеку, готовясь к бою с пока невидимым противником.
– Что за… – прошептала Кира, не сводя глаз с медленно сгущающейся тьмы под ними.
Что-то менялось. Сначала послышался звук, будто кто-то внизу дышал в такт ветру. Потом туман, что стелился между деревьями минуту назад, начал подниматься выше, клубясь.
И затем во тьме проявилась фигура. Сотканные из самой ночи, черные, как уголь, четыре крыла тянулись за ней, красные глаза без зрачков устремились на группу кадетов – охотник, выискивающий добычу.
Тенебр.
Не учебная симуляция.
Живое воплощение ужаса из самых глубин преисподней.
Ночной кошмар, заставляющий Киру просыпаться в поту.
Лексан выругался. Кто-то из кадетов взмолился:
– Drakar al'thar… Дракон, защити…
– Приготовьтесь! – прокричал командующий патрулем.
Тенебр завис в воздухе, оценивая противника. Его взгляд останавливался на каждом из кадетов по очереди.
Кира замерла.
Она почувствовала, как тьма проникла в ее сознание. И услышала зов – тот самый, как у разлома.