Года назад

Сирена

Сирена: «Ты где? Задерживаешься уже больше сорока минут!»

Дасти: «Си! Прости! Меня МакКлин завалил заданиями – я не успею =(»

Сирена: «Вместо тебя мне приходится тут торчать с придурком Лоуренсом!»

Дасти: «За это съезжу после школы в центр и привезу твои любимые капкейки от Санти!»

Моя рука зависает над телефоном, где я хочу написать брату, что он и так это сделает. Он пообещал еще вчера, когда на спор я обогнала его на велосипеде, доехав до рукава озера Чара. Впервые обогнала!

Мы чуть ли не с детства с Дасти придумали маршрут, пролегающий через центральную улицу района, кинотеатр, школу, заброшенный недостроенный стадион. Наша трасса, петляя ближе к концу по узкой тропинке набережной, заканчивается у таблички с надписью «Не купаться!».

Дальше ехать бесполезно – песок заставлял утопать любые шины, которых сменилось у нас за несколько лет достаточно, собственно, как и велосипедов.

Но Дасти всегда меня обгонял: если кинотеатр мы проезжали наравне, к стадиону я всегда точно болталась где-то позади.

Впервые доехав первой, я буквально скакала, втаптывая кроссовками прибрежный песок. А в качестве приза победителю потребовала у брата сгонять до центра за своим любимым лакомством. Что весьма справедливо: выигрывая, братишка обычно третировал меня дома дурацкими заданиями по типу протереть пыль в его книжном шкафу или разобрать детскую коллекцию фигурок из вселенной Марвел и поставить этих уродцев на полки.

Но какое-то странное чувство заставляет меня не просить у Дасти чего-то еще. Я даже не понимаю, почему Дасти вчера не приехал первым. Он начал отставать почти сразу. В этом нет ничего страшного или странного, скорее всего, сейчас мне просто грустно: привычная традиция, что брат – победитель велогонки, как-то резко прервалась.

Сирена: «О’кей».

Только я отправляю сообщение, как едва не спотыкаюсь об Лоуренса – фотографа школьной газеты «Сент-Лайка» и моего дебильного одноклассника в одном лице.

Дебильным я его считаю потому, что он слишком навязчивый и липнет ко всем девчонкам подряд, несмотря на частые отказы. Пора бы ему объяснить, что фразы в стиле «Детка, у тебя классные булки» или «Уверен, что твоя киска такая же красивая, как твое лицо» не сильно впечатляют, а больше раздражают.

Мы с Дасти тоже имеем членство в редколлегии с девятого класса для того, чтоб при поступлении в университет у нас было положительное резюме. Но сегодня я отдуваюсь, видимо, за двоих, освещая важное событие школы в виде подобия «Шоу талантов», проходящее в главном актовом зале. На нем присутствует даже мистер Джексон из Министерства образования и профессиональные папарацци, а еще будет видеозапись для показа в новостях.

На самом деле талантами наша школа не сказать чтобы блещет. Здесь учатся дети исключительно обеспеченных семей, для которых не имеет смысла напрягаться с рождения, чтобы добиться успеха. Каждый поступит в универ или колледж, который выберет для себя, – и я не говорю сейчас исключительно про интеллект. А те, кто не поступят, уйдут в семейный бизнес или продолжат прожигать жизнь за счет родителей и трастовых фондов. Поэтому мало у кого в «Сент-Лайке» есть стимул саморазвиваться, тратить много энергии, чтобы в чем-то преуспеть.

Мы уже считаем себя крутыми, потому что мы подростки с кучей возможностей. Повзрослев, большинство из нас переосмыслит это и захочет «стать кем-то», а не просто «быть». Ну а пока мы молоды, можно поучаствовать и в «Шоу талантов»: тут выступают ребята, которым скучно, и в основном те, кто хотел бы засветиться лишний раз в прессе и на телевидении. Поэтому я слушаю фальшивые ремейки песен Леди Гаги, смотрю групповые танцы девчонок, напоминающие стриптиз, и пытаюсь что-то понять в сбивчивом хип-хопе темнокожего парня из одиннадцатого класса.

Мне даже в какой-то степени неловко за учеников – все смахивает на дешевую постановку, однако потом приглашенные гости шоу будут изображать, что представление того стоило. Но моя неловкость быстро сменяется пониманием, когда на сцену под конец всех номеров, как вишенка на торте, выходит действительно талант школы, хоть и единственный. Даже праздные голоса смолкают, а репортеры немедленно встают в стойку, затаив дыхание.

Ива Колди – олимпийская спортсменка в секции художественной гимнастики. Вот ради кого здесь все собрались. Я тоже, не скрывая внутреннего восхищения, наблюдаю за хрупкой десятиклассницей, которая выполняет такие пассажи, что захватывает дух. Ее танец кажется и легким, и воздушным, но даже такому непрофессионалу, как я, тут же делается ясно, что для такого мастерства нужны годы изнурительных тренировок. Это видно в каждой четко выверенной связке, так не похожей на развязные клубные танцы, в каждом броске вверх ярко алой ленты.

Я никогда не интересовалась всерьез спортом, танцами, не смотрела Олимпиаду, но на финальном шпагате Ивы легко понимаю, почему популярность девушки стремительно набирает обороты в «Сент-Лайке».

Скажу сразу, дирекция свято борется – и временами успешно – с какой бы то ни было иерархией среди учеников. Хотя бы потому, что здешние семьи очень влиятельны, а борьба «кто круче» у детишек может выйти за пределы школы и задеть чувства не только проигравших, но главное – их родителей. Поэтому абсолютно искоренен какой-либо буллинг, у нас даже нет социальных изгоев, кроме тех, кто осознанно не стремится к общению. У нас нет официально признанных королей и королев школы, и такое не обсуждается. Но подростки остаются подростками, и ближе к старшим классам волей-неволей всегда выделяются те, кто популярны, симпатичны, вызывают больше интереса со стороны противоположного пола.

Из парней таким неоспоримо является Алек Брайт, хоть он и пытается это отрицать. Ну а самой популярной, но в ее случае самой дерзкой, сукой «Сент-Лайка» считается Лена Дерин, чирлидерша из одиннадцатого класса, имеющая русские корни.

Но я уже понимаю, что не быть Лене условной «королевой выпускного класса и всего “Сент-Лайка”» в следующем году. Ее начинает затмевать Ива – мало того, что она знаменита, вдобавок в этом учебном году расцвела и внешне – холодной, но неоспоримой красотой. В школе уже сейчас часто слышны обсуждения Ивы в компаниях старшеклассников, пусть и всякая пошлятина в стиле «красотка умеет по-настоящему раздвигать ноги». Удивительно, что к ней еще никто открыто не пристает напрямую со своим вниманием, хоть и имя девушки постоянно у всех на слуху.

В подтверждение моих мыслей Лоуренс, делающий снимки Ивы со сцены, облизав пересохшие губы, доверительно шепчет мне:

– Я бы вылизал этой кошечке ее сладкую киску.

Если бы я не взрослела в окружении типичных парней, которые начинают употреблять подобные фразы чуть ли не с четырнадцатилетнего возраста, мои глаза бы сейчас закатились к мозжечку.

Поэтому я лишь хлопаю Лоуренса по спине и произношу максимально приятельски:

– Только прекрати брать в объектив сиськи или задницу Ивы, договорились?

Лоуренс закрывается от меня объективом камеры, изображая профессионала, и принимает серьезный вид.

Я же вытягиваю из-под скамейки рюкзак и, открыв его, закидываю туда сегодняшние записи, зафиксированные в черном кожаном блокноте. Основную часть шоу я просмотрела, делая вялые пометки, которые потом придется обыгрывать в нечто прекрасное. Добавлять восторженности, перечислить известных гостей, написать, что выступавшие действительно талантливы – все.

Но на сегодня с меня хватит. Так или иначе, уже вечером школьная соцсеть будет пестрить видеозаписями с телефонов присутствующих в зале учеников. В теории я бы могла, используя их, написать статью, но я прибегаю к просмотрам только в том случае, если что-то упускаю или ухожу немного пораньше, как, впрочем, и сейчас.

Проталкиваясь среди старшеклассников и учеников средней школы, их родителей, я, как бронепоезд, двигаюсь к выходу. В какой-то момент понимаю, что выбрала не самое удачное время для побега – все встают и начинают аплодировать окончанию завершающего выступления. Чья-то младшая сестра – девочка семи лет в розовом платье феи, сидящая на стуле, – подскакивает и сандалиями нечаянно задевает мои ноги. Не решаясь начать отряхиваться в этом столпотворении, я, опустив голову, ускоряюсь и испытываю опасение, заметив, что многие зрители тоже двигаются к выходу.

Мероприятие близится к финалу, и умники вроде меня хотят ретироваться побыстрее, пока не образовалась внушительная людская пробка. Но есть шанс, что мы сами ее создадим раньше времени.

Поэтому, споткнувшись о чьи-то длинные ноги в темных обрезанных джинсах, обладатель которых нагло вытянул их в проход, даже не думаю извиняться.

Я почти у дверей!

– Сирена, – тут же раздается от «потерпевшего», который окликает меня по имени. – Ты тренируешь свою стратегию падать парням в ноги – теперь уже на мне? Как это по-женски.

Я мигом останавливаюсь, хоть и осознаю, что точно застряну, и вижу Алека. Ага, об его ноги я споткнулась, ну еще бы! Парень расслабленно сидит, облокотившись и на свой поручень, и на соседский, в его ушах – наушники, которые он тотчас снимает.

Но я понимаю его посыл.

«Стратегия падать парням в ноги».

Намек на Кея? Они что, делятся подобным? Меня пробирает нервная дрожь и легкая злость. Конечно же делятся. Сколько раз парни обсуждали девушек и в моем присутствии. И мне всегда было плевать. Но сейчас, понимая, что так делает Кей, и я в его изложении «всего лишь какая-то девушка, которая специально упала к его ногам» чувствую не самые приятные эмоции.

«Кей, да пошел ты!»

Но поскольку самого Хирша здесь нет и не может быть в нашей школе, я сердито смотрю на довольное лицо Алека, который смеет так шутить. Я даже не удивлена, что фразу выдал именно он. Даже будь тут сейчас остальная компания Дастина – все равно бы это заявил Алек, самый беспринципный, с отсутствием малейшего такта и гребаный сексист.

– А ты что тут забыл? – улыбаюсь я уголками губ. – Тоже решил на Колди посмотреть? – И копирую тон долбанутого Лоуренса, не стесняясь, что меня услышат другие зрители: – Хочешь отлизать сладкую киску Ивы?

Я не просто так назвала его сексистом. Алек – единственный из моих знакомых парней, которого от слова «куннилингус» пробирает отвращение, потому что он застрял в патриархально-шовинистском мирке и считает, что подобным занимаются только извращенцы.

Мой ответный удар попадает в цель.

Веселье из его зеленых глаз сходит на нет, а взгляд становится застывшим, когда он в ужасе от подкинутой мной идеи чуть ли не по слогам переспрашивает:

– Я. Хочу. Отлизать. Киску. Ивы?

У Алека – репутация того еще психа, но я знаю, что он мне не сделает ничего плохого, поэтому продолжаю улыбаться, кивнув в подтверждение. В этот момент на лице парня пробивается легкая улыбка, обнажая клык с левой стороны. Уверена, скажи Алеку нечто подобное кто-то посторонний, он бы на эмоциях двинул бы храбрецу в челюсть.

– Без комментариев, Лайал, – спокойно отвечает он, давая понять, что взаимные подколы закончены.

– Серьезно, что ты тут забыл?

Алек и школьные мероприятия – две несовместимые вещи.

– Меня отстранили от занятий. И я просто тусуюсь.

А теперь все встает на свои места.

– Что на этот раз?

– Пришел не в школьной форме. – Алек в форме – явление крайне редкое. Он возвращает наушники обратно и с усмешкой говорит: – Все, иди куда шла. Не мешай мне медитировать.

Я следую его совету, не желая задерживаться, и чуть не прыскаю от смеха, слыша за спиной, как Брайт брезгливо повторяет мою фразу, словно пробуя на вкус ядовитого паука:

– Хочу. Отлизать. Иве. Кто вообще придумал такое?

У выхода в школьный холл мне приходится потолкаться в толпе. Но я умудряюсь занять место за широкоплечим парнем, немного похожим на Кея со спины, и благодаря ему, сокрушающему всех и вся на своем пути, выплываю из толкучки за несколько минут.

Отдышавшись, направляюсь к школьному шкафчику, чтоб забрать учебники, которые мне пригодятся дома, и проверяю телефон.

Вижу только сообщение от брата.

Дасти: «Люблю тебя, Си!»

Интересно, он до сих пор на занятии, где его задержали, или уже движется за обещанными мне капкейками?

Коридор со стороны классов абсолютно пуст – до конца урока остается не менее двадцати минут, и я решаю выдвигаться домой в одиночестве.

Выходя из «Сент-Лайка», следую к парковочному месту для велосипедов – их совсем малое количество. Большинство учеников, обучающихся в старшей школе, как правило, к шестнадцати годам уже имеют машину или как минимум личного семейного водителя, который доставляет их сюда и забирает обратно. И у меня, и у Дасти есть свои автомобили, но велосипеды – это любовь!

Возможно, спустя время и мы, как все, окончательно переберемся в огромные машины, но сейчас, особенно в хорошую погоду, это самое лучшее средство передвижения для молодых людей.

«По моему скромному мнению».

Развернувшись на велосипеде в сторону школьных ворот, переключаюсь на удобную скорость. Но не успеваю даже развить ее, как вижу внедорожник Кея на парковке. Мои ноги тут же спадают с педалей, словно при столкновении, а сердце начинает отбивать бешеный ритм.

«Он здесь. Совсем рядом».

Я, как ослепленный олень, замираю и смотрю в сторону автомобиля, надеясь увидеть за тонированными стеклами и самого водителя, от которого вечно сердце в пятки уходит. Но в моем случае – ноги сползают с педалей велосипеда.

«Гребаный Кей Хирш! Я же недавно говорила тебе мысленно – пошел ты!»

Он обсуждает меня с другими как какую-то досадную случайность. Высмеивает меня. Отталкивает. Если копнуть дальше, не дает мне причины даже понадеяться, что я ему нравлюсь.

Но я действительно ему не нравлюсь. Рядом с ним я и впрямь веду себя порой как навязчивая кошка. Сама даю поводы себя обсудить. Посмеяться.

«Все, я сваливаю. Кей, теперь больше ни одного повода! Я буду холодна и равнодушна, кидаю тебя в черный список».

Я так прекрасна в своем мысленном образе неприступной для Кея девушки, что даже восхищаюсь собой отчасти. Но в тот же миг гребаные черти разврата, амура и безумия попутным ветром гонят мой велосипед в сторону машины Кея.

И я пока еще сама не знаю, несусь ли я в «объятья любви» к этому идиоту или просто хочу расхреначить великом начищенный, сверкающий бампер тупой машины Хирша.

«Посмотрим».