Наши дни

Сирена

–Привет, Солнечный Свет. – Мое сердце на каждый слог отбивает резкий, бухающий удар.

Я, конечно, начала понимать, что вечер не останется без приключений, когда пришла в «Леваду», чтобы выпить один шот и под хорошую музыку попытаться настроиться на более-менее привычный ритм жизни девятнадцатилетней девушки. Даже в тот момент, когда ко мне подсел незнакомец в пестрой одежде и представился Питом, я не ощутила ничего волнующего. Типичный парень в мажорском клубе, подкатывающий к одиноко сидящей девушке, что тут такого? Ничего. Мне он не был интересен, просто вообще не люблю парней в образе хиппи, но проблемы в том, чтоб пообщаться с Питом, я не видела.

Когда он начал сводить разговор на тему, что владеет «магией», и мельком показал мне таблетку, а потом намекнул, что «умеет летать и может научить меня тоже», я ни на секунду не преисполнилась желанием ответить ему согласием и принять «суперлестное» предложение для лохушек.

Тем не менее вечер продолжал оставаться «никаким».

Ровно до той секунды, пока в поле зрения не возник Кей Хирш… который появился словно демон из ада – сразу уточню, стильный демон в дорогом пиджаке и с потрясающей фигурой. И который кинулся избивать моего случайного знакомого.

Все произошло настолько неожиданно и резко, что я даже не успела оценить свой внутренний ориентир – готова ли я в принципе увидеть Кея? Хочу ли этого или мне стоит избегать встречи с придурком, причем любыми способами?

Но выбора, как показала судьба, у меня не было изначально, пока этот самый придурок махал кулаками, а я первые секунды только могла хлопать глазами от изумления.

Но довольно быстро сориентировалась и сама – дура, дура, дура! – вцепилась в рукав его пиджака, чтобы прекратить гребаное смертоубийство.

И как ни странно, у меня, девушки в два раза слабее Кея, кое-что даже получилось.

«Вот так-то, Хирш!»

Я чуть не растянула губы в улыбке от своей маленькой победы, пока осознание не прошибло меня стоваттным током. Нет.

«Нет!»

Никаких прикосновений, минимум любого физического контакта, под ноль – даже ничего не значащий диалог.

Кей Хирш – это то самое прошлое, которое одним своим появлением унижает мое достоинство и самооценку. Хочется стереть все моменты, связанные с ним, чтобы в моей биографии даже не было такого позорного пятна. Забавно, что такое бывает – мудаком из вас двоих был парень, но стыдно тебе. Потому что ты оказалась слепой курицей, раз смогла однажды разглядеть в этом мудаке классного парня, влюбиться в него по уши, поверить, что он – тот самый, а потом склеивать разбитое сердце.

Но у меня получилось его склеить – в жизни случилась беда похуже, а предательство Кея просто шло в гребаную копилку моей боли.

Но копилка достаточно полна, сейчас в нее не всунуть даже мелкую порцию монетки страданий.

Поэтому, когда Кей называет меня старым прозвищем, сердце стучит не от удовольствия и любовной ностальгии. Оно бьет в набат ненависти.

Улыбка Хирша после недавнего акта садизма выглядит неуместной и безумной. Каштановые, слегка увлажнившиеся на висках волосы взлохмачены. Нет, мне ни капли не хочется прикоснуться к ним и разгладить. И теперь его карие глаза, которые раньше казались мне теплыми и родными, такими абсолютно не выглядят. Какая теплота? Что в них родного? Его взгляд – пустой, как бездна.

«В точности как его голова».

Он смотрит на меня, но сейчас мне больше нет дела, как я выгляжу в его глазах – лучше или хуже спустя год после нашей последней встречи. Неважно. Лишняя информация.

Я сделала мысленно отметку для себя, что Кей объективно стал еще красивее, но это пустая формальность. Приведите мне толпу людей, и я столь же беспристрастно смогу оценить внешность каждого. И ни один из них ничего не будет для меня значить, равно как и Кей.

– Что за цирк ты устроил? – сердито спрашиваю я, последний раз полоснув лицо придурка презрительным прищуром.

В то же время гадаю, почему никто не вызвал охрану, увидев избиение. Неужели привилегия в этом месте – оставаться безнаказанным для Алека и его друзей – все еще работает? Ох, наверное. К черту, не мое дело.

Не дожидаясь ответа, сажусь на колени и начинаю осматривать Пита, который теперь распластался у моих ног в позе эмбриона, зажимая нос. Отлично, именно оттуда и хлещет кровь. Не удивлюсь, если тот сломан, – ведь Кей постоянно посещает зал, и его мускулы и физическая сила с годами только увеличивались.

Долбаная иллюзия – приличный с виду, всегда в классическом костюме, скрывающем выдающиеся мышцы, Кей Хирш, хороший парень. И самое красивое в мире мужское тело без этой брони. Внешняя строгость и внутренняя страстность – убийственное сочетание.

Только парень был обманчиво хорошим. Самая большая ошибка Сирены Лайал, самое огромное заблуждение.

– Пит, ты как? – спрашиваю я.

– Оставь его! – рявкает Кей над моей головой.

А потом с легкостью поднимает меня обратно в вертикальное положение, просто схватив под мышками.

От такой вольности я чуть ли не рычу сквозь стиснутые зубы и обдаю придурка яростным взглядом.

«Да что он себе позволяет, черт побери?»

Но Кей тотчас выпускает меня из захвата, и я какую-то секунду ощущаю смутное разочарование. Мне не нравится, что мое тело помнит его, реагирует не так, как хотелось бы.

Мне следует быть абсолютно равнодушной к любому его действию, а не казаться таковой. Я хочу не только напоминать себе, что Кей – отрава для меня: надо, чтоб это оставалось истиной в моей глупой голове без мысленных подзатыльников.

Но как только я открываю рот, чтоб послать Кея куда подальше, старательно не глядя на его лицо, на его фигуру, как возле нас появляется Калеб Грейв, ослепительный своей темной красотой, – он воспринимает происходящее равнодушно, отстраненно, как, в принципе, все в своей жизни.

Моя полная противоположность, поэтому мне и раньше сложно было найти с ним общий язык, но сейчас я была бы не прочь иметь у себя в копилке такое качество, как вечная невозмутимость.

– Привет, Сирена, – нейтрально выдает он, безэмоционально скользнув по мне своими черными глазами.

Остается только изумляться, как по-дебильному я встретила людей из своего прошлого. Один из них сразу же ввязывается в драку, второй – здоровается, как будто мы виделись буквально вчера. Да к черту!

– Привет, – безучастно откликаюсь я, переключаясь на него.

– Кей, я принес водку, как ты просил, – обращается Калеб к другу, по-прежнему не замечая валяющего у наших ног окровавленного человека.

Не знаю, может, для него подобное – в порядке вещей? И кстати, Кей что, пьет крепкий алкоголь? Сколько себя помню, он отличался от всех любовью к трезвому сознанию. Поэтому он такой сегодня бешеный?

Раньше бы я точно заострила на этом внимание, попыталась бы разобраться, но сейчас меня факт того, что Кей Хирш просто пьян, только злит.

Чувствую, что мне физически тяжело находится в их компании. Ладно, компания – громко сказано, к нейтральному Калебу я сама отношусь взаимно нейтрально. Но чем дольше ощущаю присутствие Кея – на минутку, он на расстоянии от меня длиной в шаг младенца, – тем больше начинаю захлебываться в эмоциях. Негативных.

Я больше не бегу за этим человеком, я в прямом смысле убегаю – быстро хватаю со столика сумочку, телефон и незамедлительно шагаю к выходу. Сознание пронзает мысль, что я так и не оплатила заказанный коктейль, но мигом гашу ее – рассчитаюсь на днях в двойном объеме за причиненные неудобства. Благо в «Леваде» нет строгого контроля за оплатой гостей, практически каждый клиент может оставить здесь нехилую сумму, которая даже не сделает минимальной бреши в бюджете.

Покидаю пространство с барной стойкой и выхожу на общую площадку с широким лестничным сводом, которая ведет посетителей в разные стороны на любой вкус – зона танцпола, кальянная, приват-комнаты, стриптиз-шоу, концертный зал. Ничего меня не привлекает, я лишь хочу исчезнуть отсюда скорее к чертовой матери, вызвать такси и закрыться в своей спальне от всего мира.

Перейти на бег не могу себе позволить, вместо привычных кроссовок на мне сегодня туфли, что не улучшает маневрирование. Хотя с поступлением в университет я старательно учусь ходить на каблуках, прививая себе новую привычку. Кроме того, мое новое «я» включает в себя строгое каре, что делает мое лицо утонченнее и взрослее. Еще я ношу платья, хотя раньше предпочитала спортивный стиль. Да, в последнем я невольно подражала брату. Но теперь, когда его нет, я упираю на более женственную версию самой себя.

«Мальчик умер, девочка осталась».

Но как только оказываюсь на первом этаже, где уже не так слышна музыка, а царит мрак с приглушенными красными лампами, как ощущаю со спины мощный захват. От неожиданности я хочу закричать, но просто открываю рот и глотаю воздух. Потому что это не случайный придурок, который решил домогаться незнакомки.

«Боже, мне не нужно оглядываться, чтоб понять и убедиться, что это Кей – какое убожество».

И какое убожество, что я даю себе три секунды бездействия, не пытаясь вырваться, отстраниться или хотя бы накричать на ублюдка.

Три секунды я позорно наслаждаюсь тем, как его сильные руки обхватывают мои плечи, как кончики пальцев нечаянно касаются моей груди. И как от невесомого прикосновения сразу же становятся упругими мои соски.

Три секунды. Не больше.

Я тут же откидываю от себя руки Кея и разворачиваюсь в надежде, что мое лицо никак не отражает короткие мгновения наслаждения. Подобное не должно происходить ни при каком раскладе.

– Какого черта, Хирш? – рявкаю я, отступая на шаг.

Мы как раз находимся в том месте, где практически нет народа. И даже если он есть – гости проходят мимо в нужном направлении, не останавливаясь и не заостряя внимания на нас. Можно сказать, что мы невидимы для других. Мы вдвоем.

Даже если бы мы с Кеем были парой и решили потрахаться, это произошло бы почти незаметно в таком тусклом свете.

«О чем я думаю, вашу мать? Какого черта я даже гипотетически привожу в пример секс с этим придурком?»

– Ты что творишь, Сирена? – недовольным голосом произносит Кей, убирая руки в карман темных брюк, красиво облегающих его крепкие бедра.

Глотая слюну, отвожу взгляд от его ног и смотрю в глаза парня, задрав подбородок.

– Я ухожу. Сва-ли-ваю. И твоя компания мне не сдалась, иди обратно, – наконец говорю то, что должна сказать. И то, что хочу.

Я не нуждаюсь в обществе Кея ни в каком смысле – и это абсолютная истина. Даже если физически он меня до сих пор привлекает, теперь я уже не ведусь на такое.

– И еще, – добавляю я. – Тебе было бы лучше извиниться перед бедным парнем, которого ты избил. Хотя я надеюсь, что Пит напишет на тебя заявление копам.

Карие глаза Кея от сказанного из светлых превращаются в темные, а губы сжимаются от досады. Сейчас он походит на парня, с которым лучше не связываться, ибо наживешь себе кучу проблем. Но я и так не собираюсь с ним связываться.

«Больше не собираюсь».

Но его реакция мне все равно приятна. Я не нахожу других причин для поступка Кея, помимо ревности. Однако в этом случае меня греет не ощущение собственничества, связанное с тем, что он испытывает ко мне какие-то чувства, а сам факт того, что я невольно задела Хирша.

Пусть это не идет ни в какое сравнение с его поступком, но, если сейчас он бесится из-за меня, о, я рада!

– Извиниться? – ухмыляется Кей. – Я видел, что он тебе предлагал. Скорее я обращусь к копам за такую херню.

Меня обдает волной разочарования – дело не в ревности.

– Тебе-то что?

– Ты не будешь ничего употреблять, Солнечный Свет. Поняла меня?

Кто он такой?

Я и не собиралась ничего употреблять, но лишь потому, что сама не хочу. И совершенно точно не по причине, что какой-то там Кей Хирш считает некоторые вещи неправильными.

– Не ты мне будешь указывать, – шиплю я.

– Я не указываю. Я ставлю перед фактом. – В спокойном голосе Кея мелькают саркастические нотки. Считает себя гребаным альфой, которому позволено лезть не в свои дела?

В мои дела?

– Только ты явно не в той позиции, чтобы указывать мне, – парирую я.

– Какую позицию нам нужно принять, чтоб я мог тебе указывать?

Вопрос звучит настолько двусмысленно, что я чувствую гребаный жар, заполняющий мое тело. Не могу себя видеть со стороны – но уверена, что я краснею. А по лицу Кея легко понять – он это замечает и нарочно говорит так, чтобы смутить меня.

Я делаю шаг назад. Улыбка моментально пропадает с лица Хирша, и он продолжает вполне серьезно:

– Никаких шуток, Сирена. Пообещай мне, что ты не будешь употреблять всякое дерьмо. Надеюсь, мне не нужно читать тебе лекцию, как маленькой девочке, о зависимостях?

– Я ничего тебе не буду обещать, – отвечаю я. – Хотя бы по той причине, что ты мне посторонний человек. Я не обязана перед тобой отчитываться за свою жизнь. Зато ты обязан не лезть в мою, – четко проговариваю я и добавляю с нажимом: – Что у тебя в принципе всегда легко получалось.

Мне не нужно дополнять комментариями сказанное – мы оба знаем, что мои слова сейчас не просто вызов или набивание себе цены. К моему сожалению, это слишком правдиво. Поэтому я искренне не понимаю, с чего Кей отыгрывает роль заботливого, но строгого папаши, будто ему не все равно.

Хотя мне хочется опять же зацепиться за это «не все равно», чтоб мудак хоть немного побыл в моей шкуре.

Наверное, мне до сих пор обидно, поэтому я ищу в Кее малейшие нотки того, что он хотя бы чуть-чуть, но был честен со мной. Хотя бы самую малость, но скучал.

Хотя бы немного, но тоже испытывал боль.

Нет, это не месть обиженной женщины, а всего лишь надежда, что я была не настолько безумна в прошлом, выдумав его чувства к себе. Чтобы даже в микроскопическом количестве, но они существовали.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – хрипло говорит Кей.

– Тогда ты скажи, – прошу я.

Не представляю, что именно хочу услышать, когда точка невозврата пройдена, но хочу продолжения со стороны Кея. О чем мне неизвестно?

Но Кей продолжает молчать, изводя меня.

Несколько минут назад я желала никогда его не видеть, была возмущена его поведением, но сейчас… Алкоголь догоняет мои нейроны, заставляя организм вырабатывать гормоны? Или виновата обстановка: ведь мы, несмотря на посетителей, по сути, находимся вдвоем? Не знаю, но ощущаю себя той самой глупой девчонкой, которой была год назад. Она хотела верить во все хорошее, и у нее было, как казалось тогда, только хорошее.

Но: я верила, что для Кея я не просто случайная девушка.

Я не прочь услышать от него объяснение. Пусть озвучит вескую причину, почему все разрушилось. Я же не сделала ничего плохого. И я не могла так сильно ошибиться в Кее и в его чувствах! Даже сейчас он пошел за мной. Это что-то ведь значит, да?

– Кей, – зову я, делая шаг к нему. – Если тебе есть что сказать, я готова выслушать. Возможно, я даже готова понять тебя.

Кей смотрит на меня с выражением лица, которому я не могу найти определение. Я видела его в разных состояниях и успела изучить. Но сейчас я теряюсь в догадках.

Что в его глазах? Растерянность, грусть, раздражение, отвращение, скука?

– Такая милая, понимающая девочка, – в итоге начинает парень, складывая руки на груди, что выдает сразу его барьер. Голос Кея язвителен.

Который раз за день мое сердце падает вниз – теперь от разочарования. Он никогда не воспринимал меня всерьез, ничего не изменилось, и моя святая наивность вернулась на прежнее место.

– Что ты там опять себе выдумала? Я же сказал доходчиво, что не позволю тебе гробить себя. В конце концов, ты знакомый мне человек, и я переживаю.

Просто знакомая. Поэтому переживает.

Просто знакомая?!

Два слова сцепляются в моей голове, повторяясь и повторяясь. Стирая с лица земли прошлую версию меня, которая зачем-то снова вышла из тьмы.

Для Кея после всего я – просто знакомая.

И это смешно в своей отвратительности.

– Пошел ты к черту, – хриплю я, а в глазах печет от слез, которые Хирш ни за что не должен увидеть. – И больше никогда не приближайся ко мне. Не разговаривай со мной. Не лезь в мою жизнь. А если мне будет суждено сдохнуть, это не будет тебя касаться и стоить твоих гребаных переживаний, Хирш!

Теперь в глазах Кея загорается злость, хотя не ему злиться сейчас уж точно.

– Не надейся, Сирена. Хотя бы тебя я защищу от подобного и сделаю все, даже если ты возненавидишь меня еще сильнее.

Моя первая эмоция и порыв – повысить голос и раз за разом повторять Кею, что между нами ничего нет. Он буквально не имеет права ни на что, хоть как-то связанное со мной. Что он сам это выбрал, черт побери. И вообще, какого черта?

Но.

«Хотя бы тебя я защищу от подобного…»

Я пялюсь прямо в глаза Кея, а сама пытаюсь сообразить, что не так с этой фразой. Почему она резанула мой слух? Почему она так выделяется из всего сказанного Кеем?

«Хотя бы меня…»

Значит, был кто-то в жизни Хирша, кого он не успел или не захотел защитить. И я не могу думать обо всех живущих людях на планете. Я год назад лишилась родного брата. Он был совершенно беспомощным и уязвимым перед своим убийцей.

«…Защищу от подобного…»

Кей вспылил, подумав, что я приму таблетку от незнакомца.

Если все сложить в одно – нет никакой логики. Дасти точно не был наркоманом, мы, блин, жили под одной крышей – и я бы это заметила. Да и его смерть никак не касалась веществ, о таком и речи нет – он был убит из оружия, а не скончался от передоза.

Кей явно имел в виду что-то другое, кого-то другого. Я не знаю, что случилось в его жизни за последний год, вполне вероятно, он потерял еще кого-то, помимо Дастина.

«Не защитил».

Я же в течение года абсолютно целенаправленно игнорировала все происходящее в этом месте.

Но глядя в глаза Кея, я почему-то отчетливо вижу сожаление. Стыд. Раскаяние.

Ничего не понимаю.

Мы надсадно дышим и молчим, молча глядя друг на друга. Где-то сверху отдаются басы музыки. Возможно, в эти мгновения мимо нас проходят гости заведения.

Передо мной стоит когда-то близкий человек, которому я верила. Но он оказался тем, кому верить не стоило.

Он называет меня сейчас просто знакомой.

Ближе него был только Дасти.

Ему я верила тоже.

И хочу продолжать верить.

Пусть он останется в моей памяти светлым человеком. Потому что он, черт побери, был самым добрым и понимающим из всех людей, кого я знала. Именно поэтому к нему тянулись люди, доверяли ему самые страшные тайны.

Но, возможно, я была слепа и ошиблась, как с Кеем? Жизнь уже ткнула меня носом в то, что люди притворяются, лгут. Что, если?..

– Кей, скажи честно, мой брат был наркоманом?