Наше время

Сирена

Я падаю вниз.

Но откуда и куда?

Я вижу только бесконечную мглу, словно оказалась в космосе, напрочь лишенном звездного света, солнца, планет. Абсолютное ничто.

Мне страшно.

Неизвестность пугает больше визуализации конкретного страха. И чувство, что я здесь абсолютно одна.

Падение длится и длится, я даже успеваю думать, что как-то странно.

Но внезапно я вижу перед собой чей-то образ.

Это человек. Парень.

Боже, он тоже падает? Что с нами произошло?

Пока я пытаюсь разглядеть его, все как будто замедляется. Я приближаюсь к этому человеку.

И узнаю своего брата.

– Дасти? – Несмотря на неестественность происходящего, меня охватывает звенящая радость.

Мне уже без разницы, чем закончится падение, – со мной брат. Живой. Я приближаюсь к нему.

– Дасти, это я! – Кричу, пытаясь сократить расстояние между нами. – Что с нами? Нам нужно выбираться отсюда.

На лице брата – грустная, спокойная улыбка. Да, она грустная и очень похожа на ту, что была у него на той фотографии… Но получается, что прошлое было неправдой?

Ведь он живой, живой, живой.

– Мне страшно. Не оставляй меня больше, пожалуйста, – молю я. – Я совсем одна.

Я хочу обнять его, почувствовать тепло тела близкого человека. Как же я скучала. И наконец мы вместе. Теперь все будет хорошо – даже если это непонятное место погубит нас, но я больше не одна, и мне не страшно.

Я тяну руку, чтоб перехватить пальцы брата. Делаю еще рывок.

Дасти, заметив это, протягивает руку мне навстречу.

Но на ней – нет пальцев.

Что?

Я промахиваюсь в эту искаженную пустоту, лишенная возможности взяться с братом за руки.

Плевать.

Меня не пугают обрезанные под корень фаланги, точнее, то, что от них осталось. Я не хочу об этом думать. Я должна зацепиться за брата.

Но взявшийся неизвестно откуда порыв ветра отталкивает меня от Дасти на метр.

Нет, нет, нет.

Я в надежде смотрю на Дасти, что он поможет мне – попытается удержать меня.

Пожалуйста!

Меня все дальше уносит от него, и я в голос кричу.

С каждой секундой белая футболка брата все больше окрашивается в красный цвет. Я с силой заставляю себя молчать, пытаясь разглядеть изменяющуюся «картинку».

Это кровь. Вся футболка брата в крови. Как ее много, боже. Откуда только?

Я уже вижу – откуда.

В левой части его груди – зияющая рана от пулевого отверстия.

Я завороженно наблюдаю, как кровь с ритмичными пульсациями вытекает из тела Дасти.

А потом все резко исчезает.

И я просыпаюсь.

Это просто жуткий сон. Но каким же реалистичным он казался. Я даже чувствую слезы в уголках глаз и тотчас стираю их.

Кошмар порождает кошмар.

Я в максимально скверной ситуации, поэтому удивительно, как мне удалось заснуть вообще. Хоть сон был и короткий, но мне неловко даже за него.

Меня похитили.

Я заперта в пустом, старом трейлере, однако у него плотные стекла в окнах, которые невозможно разбить.

Вероятно, здесь я и встречу свой конец, а сон как бы намекает на подобное.

Кое-как размявшись, я первым делом добираюсь до подобия биотуалета, чтобы справить нужду. Обнаруживаю, что воды нет, и меня снова передергивает. Но быстро отпускает – какая теперь уже разница, насколько чисты мои руки?

И снова возвращаюсь на кушетку, на которой успела подремать.

Телефон у меня, естественно, забрали, но по проникающим скромным лучам солнца я понимаю, что уже наступает утро.

Поджав колени под себя, пытаюсь понять, что меня ждет вообще, к чертовой матери? Как я докатилась до такой жизни, что стала жертвой похищения? Почему же мне так фатально не везет?

«И почему опять я в ужасной ситуации из-за Кея?»

Нет, меня не били, не насиловали, не накачивали веществами.

«Пока что».

Но, как безвольную куклу, довезли до незнакомого места, в котором я не смогла сориентироваться из-за темноты да и просто страха. И заперли тут – в пустующем трейлере, в котором нет ничего такого, чтобы я могла как минимум прорубить дверь к свободе, и не намекнули, сколько я здесь пробуду и чего мне ждать.

Я пыталась кричать в надежде на помощь, но быстро сорвала горло и поняла бесполезность затеи – поблизости безлюдное место.

Если бы мексиканец ничего не сказал мне, скорее всего, я бы сейчас думала, что меня похитили с целью выкупа или шантажа, то есть дело касается моих родителей. Я из очень обеспеченной семьи плюс смотрела немало боевиков, где с помощью подобных действий бандиты стараются получить рычаг давления на богатых людей через их детей.

Может, так было бы лучше – в перспективе.

Ведь я уверена: мать и отец немедленно бы вписались в ситуацию, чтобы меня вернули отсюда живой и здоровой. Но…

«Как думаешь, золотая рыбка, насколько ты дорога Кею Хиршу?»

«Я дам тебе шанс это проверить, маленькая сучка».

Всему причиной Кей.

Позже родители, конечно, в любом случае заинтересуются, куда я пропала на столь длительное время. Постепенно у них появится подозрение: что-то явно не так. Мой телефон будет отключен, никто не сможет им сказать, что со мной все в порядке и где я, если они начнут задавать вопросы. Они обратятся в полицию и наверняка меня быстро объявят в розыск. С учетом трагедии, произошедшей с моим братом год назад, поиски будет максимально усилены. Начнут проводить параллели – не являюсь ли я второй жертвой Макса Колди, который в своем умопомешательстве решил окончательно добить остатки моей семьи.

И на все это уйдет время – просто неизвестно какое.

И за этот неопределенный срок меня действительно могут зарезать как свинью, только сделает это не Макс Колди, либо, если долго никто не появится, я сама сгнию в трейлере, но сначала погибну от жажды.

Моя судьба зависит от Кея.

И это уже не насмешка судьбы, а просто ее пощечина.

Кстати, мексиканец пытался трижды выйти с ним на связь, но Кей то ли скидывал вызовы, то ли отключил телефон вовсе, убивая во мне крохотную надежду, что все может решиться в течение ближайших часов, и, может, даже благополучно.

Фраза похитителя перед тем, как запереть меня: «Неужели я ошибся, и ты для него никто?» – предназначалась не мне. Он уже не думал обо мне в тот момент, а проговаривал свои мысли вслух. Но резануло меня по живому.

Ведь я хотела дать Кею второй шанс.

В итоге я хотела вернуться к нему.

Меня осудят все феминистки мира и борцы за здоровые отношения, но я выбрала свои больные чувства к нему и отмела доводы рассудка.

Я люблю Кея – со всем грузом своих, его, наших общих проблем. Пока он будет стремиться быть вместе со мной, я каждый раз наступлю на грабли, но приму его. Позлюсь, но приму. Тем более мне действительно казалось, что в машине он говорил со мной искренне.

Но сейчас мой любовно-позитивный заряд инфантильной дури резко сходит на нет, что вполне естественно.

Похищение отрезвило меня и тычет лицом в горькую истину.

Кей не спасатель и никогда им не был.

Возможно, он специально не брал телефон, не желая впутываться в неприятности, к которым сам и причастен. Возможно, он уже знает, что со мной. Но это же только моя беда, так?

Спасение утопающих дело самих утопающих – вот что всегда являлось лейтмотивом наших отношений.

Когда я была разрушена, разбита, полностью утратила себя в день похорон Дастина – Кей видел это.

Кей знал, что я переживаю самый тяжелый день в жизни.

И он не просто не утешил меня хотя бы словом.

Он выбросил меня, как ненужный груз из своей жизни, и подписал это не менее жестокими фразами.

В тот момент я сломалась окончательно.

После я абсолютно замкнулась в себе, перевела свои документы для зачисления в университет другого штата и полностью перечеркнула прошлое на целый год, даже мысленно не позволяя себе вернуться туда.

Я могла бы сколько угодно надеяться, что моей любви к Кею хватит на двоих, как, впрочем, моей верности и преданности, но так не работает. Это симуляция.

Кей Хирш – моя самая сильная и безумная любовь.

Кей Хирш – мое постоянное напоминание и триггер, что я никогда не смогу на него рассчитывать.

И я не рассчитываю. Я смиряюсь.

Поэтому, когда через полчаса дверь трейлера открывается и внутрь заходит мой похититель, покуривая сигарету, и тычет телефон мне в руки, я не делаю никаких попыток сбежать. На меня наваливается вселенская тоска, и я готова просто принять любую участь, лишь бы только все от меня отстали.

Может, и сон был вещий, а я скоро встречусь с братом?

– Поздоровайся с бойфрендом, – тычет меня грубо в бок мексиканец.

Да нет у меня бойфренда. А если и был, то он бросил меня уже давно. Надеяться на то, что его можно шантажировать мной, пустая трата времени. Ему не впервой оставлять меня в безвыходных ситуациях.

Но я не спорю на всякий случай и выполняю просьбу, равнодушно говорю в предложенный телефон:

– Привет, Кей.

Мексиканец забирает гаджет обратно и быстро выходит наружу, грохнув дверью.

Громкий звук немного отрезвляет меня. Я вскакиваю с кушетки и тыкаюсь в дверь. Может, он не успел закрыть за тобой? Облом величайший – заперто. Я подбегаю к окну и вижу, как этот парень в цветастом балахоне стоит буквально напротив меня и продолжает разговор по телефону. Наши взгляды пересекаются, и на его лице расползается странная улыбка.

«Господи, за что мне все это?»

Я отхожу от окна, облепленного паутиной, которая цепляется за мой нос, и возвращаюсь на свое «царское ложе».

Во мне одновременно и дурная апатия, и закономерный страх.

«Я одна. Помощи не будет. Я должна бороться за себя», – заставляю себя повторять снова и снова, растирая окаменевшие икры ног. Через минуту саморефлексии я опять оказываюсь возле двери. Весьма вовремя, потому что как раз в тот же миг мексиканец собирается войти в трейлер.

У меня нет ни одного средства самообороны – даже туфли валяются где-то у порога, а ведь я могла бы использовать каблук. Зато есть кулак и отчаяние. Когда парень застывает на пороге, пытаясь найти меня взглядом, я подхожу к нему со спины и со всей дури замахиваюсь, целясь ему в затылок.

И промахиваюсь.

Случайный поворот головы – и мой кулак пролетает по касательной мимо его уха.

«О нет».

Если до этого мое положение было ужасным, то теперь становится катастрофическим. Парень запирает дверь, прячет ключ и впивается в мое лицо взбешенным взглядом. Зрачки увеличиваются от гнева, и теперь его темно-карие глаза кажутся полностью черными.

– Сучка хотела меня ударить? – свистящим шепотом произносит он.

Я хаотично продумываю в голове удобоваримую версию, что не все так однозначно и он неправильно меня понял. Но парень дергает меня за руку, едва не выворачивая локтевой сустав, а потом толкает в сторону кушетки.

– Сучка ответит за это.

Я падаю задницей на кушетку, попутно ударяясь затылком о железную стену с такой силой, что из моих легких вышибает воздух.

Но инстинктивно я все же пытаюсь вскочить на ноги. Полулежать на кушетке перед этим подонком – совершенно точно не лучший выход.

Однако парень опережает меня. Он стоит сверху, а правой ногой удерживает меня, придавив колено к моему животу.

– Пусти! – Мой голос до сих пор хриплый после ночной попытки удушения, а на глаза наворачиваются слезы – затылок ноет от боли, а страх только набирает обороты.

Я уже почти готова была смириться со своей возможной смертью, но, если сначала меня изнасилует это грязное чудовище, ну нет, тут явный перебор. Такое вообще не рассматривается.

– Сучка, не брыкайся, – зацикливается на ругательстве урод и склоняется надо мной.

От такой близости я цепенею, но затем заставляю себя шевелиться, выдвинув перед собой руки, чтобы создать подобие барьера.

– Иначе хуже будет.

Куда еще хуже?

Лучше просто убейте меня.

Я ощущаю руки парня на своем лице – он хаотично трогает мои губы, щеки, нос, брови. От каждого прикосновения меня тошнит, поэтому я инстинктивно вцепляюсь зубами в его палец, когда тот снова оказывается на моей нижней губе.

И тотчас получаю весьма сильную пощечину, после которой меня разрывают рыдания.

Но мне не столько больно, сколько противно от происходящего. Боль можно перетерпеть, она пройдет, но все катится к самому худшему развития сценария, который я не могу предотвратить.

Мексиканец отдаляется от меня – и на секунду я выдыхаю с шумом. Может, пронесет? Все что угодно, только не сексуальное насилие – пожалуйста.

Все что угодно.

Поэтому я без крика и лишних эмоций воспринимаю увиденное: из кармана широких джинсов парень достает складной нож, которым он пугал меня еще ночью в машине.

Рыдания прекращаются мгновенно, когда я в упор смотрю на показавшееся лезвие.

«Вот и все, пожалуй».

Острие ножа в считанные секунды оказывается у моей груди. Я втягиваю в себя воздух и задерживаю дыхание.

«Дасти убили выстрелом в сердце, меня – туда же, но зарежут ножом. Судьба близнецов?»

Однако парень рассекает лезвием лиф моего платья. Тонкая ткань под натиском острого предмета сразу поддается, обнажая грудь. Какое счастье – я сегодня в бюстгальтере, какое горе – вряд ли это остановит урода, который творит со мной подобное.

«Помогите мне, пожалуйста!»

Но неожиданно все заканчивается. Мексиканец убирает нож в карман, складывая его на ходу, поднимается с меня и равнодушно отходит.

– Шлюшек иногда нужно пугать, чтобы знали свое место, – произносит он, а я даже не могу поверить, что самое страшное не случилось.

По крайней мере, пока. Я принимаю сидячее положение, автоматически прикрывая руками разъехавшееся на груди платье, и глотаю слезы.

Когда это животное в очередной раз покидает меня, закрывая за собой дверь, я тихо забираюсь в угол трейлера, прислонившись спиной к прохладным стенам, и съезжаю вниз. Обхватываю колени руками и начинаю враз рыдать от пережитого ужаса и немного от облегчения, что обошлось только стремными прикосновениями к лицу и порванным платьем.

Если урод хотел только напугать меня и сломить мой дух – у него получилось.

Не хочу и не могу больше ни о чем думать.

Мне страшно. У меня болит голова. Я хочу пить. Я чувствую дикую слабость во всех частях тела.

Я как никогда ощущаю себя маленькой, потерянной и беспомощной.

Я не женщина-боец, увы. Я не смогу защитить себя, если это чудовище вернется и решит изнасиловать меня. И да, обнимая сейчас себя руками, я просто жалею себя, потому что все действительно хреново. Можно не хорохориться. Апатия прошла. Остается только страх.

«Пожалуйста, спасите меня. Пожалуйста. Пожалуйста. Я сама не могу».

В таком положении я нахожусь довольно долго, пока у меня не начинают затекать колени.

Утерев рукавом слезы и сопли, я поднимаюсь на ноги.

Снаружи раздаются голоса, но я не рискую даже посмотреть, боясь привлечь к себе внимание похитителя, – я быстро запоминаю дурной опыт.

Мне хочется лечь на свое ничем не застеленное ложе и уснуть. Провалиться в сон, как в обморок, чтобы хоть на какой-то промежуток времени отвлечься от пережитого ужаса.

Я намереваюсь именно так и поступить.

Стекла в окнах трейлера слишком прочные, чтобы их пробить, но звук пропускают неплохо.

Ведь я могу различать голоса. Я напрягаю слух.

И вслушиваюсь.

«Кей здесь».

«Он пришел за мной!»

Забыв былые опасения, я подскакиваю к окну, буквально расплющиваясь на нем, чтобы меня хорошо было видно, – я здесь!

Кей стоит как раз лицом ко мне, а рядом с ним разговаривает мой похититель. Но сейчас он не один: за спиной Кея возвышается водитель, что привез нас сюда. Напарник мексиканца довольно сильный и мощный.

Он не ведет диалог, а молча присутствует, словно служит страховкой на тот случай, если Кей захочет уйти.

«Он же не уйдет? Не оставит меня?»

– Значит, мы договорились? – уточняет мексиканец. – За то, что тянул время, ты должен будешь и денег, как за десять заказов, и отработать еще месяц. Но учти – заказов теперь будет втрое больше.

Твою мать! Это связано с таблетками, о которых мне рассказывал Кей? Парень заставляет его заниматься этим? Поэтому я здесь как средство шантажа?

Наконец, напряженный и вытянувшийся, как солдат по стойке смирно, Кей замечает меня. Его взгляд задерживается на мне – и я хочу подать ему какой-нибудь знак. Но пока думаю, какой конкретно, он уже не смотрит на меня, сосредоточившись на мексиканце.

Я задерживаю воздух в легких.

В любом случае кое-что неплохо. Он меня увидел. Все будет хорошо.

– Чувак, ты же понимаешь, это не так просто, – теперь я слышу его голос. И не узнаю. Впервые Кей говорит подобным тоном – виноватым, заискивающим, испуганным.

Если и он боится отвратных типов, ситуация гораздо сложнее, чем я могла предположить.

– Мне негде взять такую сумму.

Похититель заходится мерзким смехом, и даже от этого звука которого мою кожу сразу же покалывают мурашки.

– Хирш, не мои проблемы. Мне самому срочно нужны бабки. Я сам в дерьме, поэтому не дави на жалость.

– Дай мне немного времени, прошу тебя. – И опять этот умоляющий тон. Кей, не глядя на меня, начинает ходить из стороны в сторону.

Паническая реакция совершенно не характерна для него. Я могла бы подумать, что он разыгрывает комедию, если бы не знала, что мы в фильме ужасов.

– Я дам, Хирш, дам. Просто знай – каждые потраченные тобой сутки на поиск бабла скажутся на твоей сучке.

– Что ты имеешь в виду?

– Секс. Я буду трахать ее рот. Одни потерянные сутки – взамен одного отсоса.

От омерзения у меня кривится лицо, будто я оказываюсь в опасной близости с ведром помоев. Хотя в принципе сравнение подходящее.

«Пусть кошмар поскорее закончится, боже!»

– Ты не посмеешь.

– Я обещаю, что так и будет. Поэтому лучше тебе начать прямо сегодня создавать бешеную активность, пока я еще не порвал хорошенький ротик твоей рыжей сучке.

– Три дня – я достану деньги.

«Нет».

– Чувак, я все сделаю, как скажешь. Я даже думаю вернуться и продолжить дело.

«Нет».

– Ты только не будь слишком грубым с ней, ладно?

«Нет. Нет. Нет».

Меня отбрасывает от окна, как пробку от шампанского. Я быстро забираюсь в свой угол и крепко затыкаю руками уши, чтобы больше не слышать ни слова.

Ни одного гребаного слова.

Я уже знаю, что будет дальше. Мексиканцу больше не придется запугивать меня ножом, когда он вернется за мной.

Я сама вытащу нож у него из кармана и перережу себе горло.

Я даже начинаю хотеть сделать это как можно скорее.

Вновь накатывают рыдания, перемежающиеся неестественным смехом. Моя нервная система окончательно выпотрошена.

«Ты думала, он пришел тебя спасать?»

Я хихикаю еще громче, поражаясь такой наивности. Опять поверила, надо же! Кей просто спасает свою шкуру, вляпавшись в прошлые махинации, – вот и весь рассказ. То, что меня будет насиловать его коллега, – ничего страшного, да? Он ведь постарается, чтобы это не длилось дольше трех дней.

А если и дольше – наверное, тоже некритично.

«Вспоминай, Сирена, как он и тогда ушел спокойно от тебя, зная, что тебе плохо. Ничего не изменилось».

У меня уже начинается икота от смеха и рыданий, но я не могу остановиться.

Хлещу себя по щекам, чтобы опомниться.

Не время сожалеть о Кее – я действительно была в курсе, что он не станет меня защищать. Просто хотелось поверить, что это изменилось и я ему правда дорога. Что ж, я ошиблась.

Мне нужно настроиться на схватку.

Когда разговор закончится, вернется мой насильник. Возможно, в компании дружка. Я должна быть готова к любому развитию сценария, чтобы успеть заполучить нож. Недавний опыт показал, что импровизация не поможет. Как и страх. Необходима холодная голова, а не истеричность.

При наилучшем раскладе – я выхватываю нож и успеваю ударить им мексиканца, причем вообще куда угодно, а потом сбегаю.

При раскладе на любителя – нож у меня, но противник силен и отражает атаки, тогда надо будет резко направить его на себя.

В сердце, чтобы наверняка.

Ужасный расклад – их будет двое. Тогда…

Я не успеваю продумать стратегию, раздается громкий звук со стороны двери, будто ее разносят в щепки.

«Так и не придумала никакого жизнеспособного плана. Как быстро все заканчивается».

Я инстинктивно закрываю глаза руками, замечая на пороге две фигуры, освещенные яркими лучами солнца, поднявшимся над горизонтом. Вот оно. Самый страшный исход событий. А я не готова.

Не готова.

Не готова.

«Не надо, пожалуйста».

Я отчаянно скулю, наклоняю голову и сжимаюсь, когда ощущаю, что один из них хватает меня с пола и поднимает на ноги. Скорее всего, подельник мексиканца, потому что он мощнее.

– Сирена!

Я всхлипываю сильнее, отбиваясь руками. Никто не поможет. Даже я сама себя не спасу.

Мое лицо оказывается прижато к мужской груди, и я невольно делаю вдох. В ноздри проникает цитрусовый запах.

«Что?»

– Солнечный Свет. Все будет хорошо, успокаивайся. Никто тебя не обидит больше, обещаю.

Я запрокидываю голову и встречаюсь с глазами Кея.

Он держит меня в объятьях и пытается привести в чувство. Это не мексиканец. Не водитель автомобиля. Меня никто не будет насиловать или бить.

«Тихо, Сирена, тихо!»

– Ты меня что, заберешь отсюда? – до сих пор не веря, спрашиваю я.

Я же своими ушами слышала, как он говорил обратное. Как же…

– Да. Только дыши.

Я вначале не понимаю, что он имеет в виду. Но легкое головокружение говорит за себя – стоило моему обонянию учуять родной цитрусовый запах, как я перестала выдыхать, стараясь задержать его в себе как можно дольше.

И я выдыхаю.

Потом еще вдох. Выдох.

«Кей не оставил меня. Не оставил в этом ужасе».

Я дотягиваюсь рукой до его подбородка, ощущая жесткую щетину. Взгляд Кея – серьезный, взволнованный, но в его глазах нет ни капли сомнений. Притрагиваюсь к светлым каштановым волосам у виска.

Это мой Кей.

Все будет хорошо – я ему верю.

– Эй вы, – вдруг слышится голос за спиной Кея.

Точно, я же видела, он появился здесь не один.

– Может, еще потрахаетесь тут для экзотики? Или есть шанс, что мы свалим отсюда?

Я заглядываю за плечо Кея и вижу… Алека.

Он, прислонившись боком к распахнутой двери, скучающе смотрит в нашу сторону.

– Все готово? – не оборачиваясь, спрашивает у него Кей.

– Ага. Я закинул «Окси» под этот стремный шкаф, а копов вызову, как выедем с района. Будет круто. Два дилера набили друг другу морды, не поделив «клад». Я как случайный свидетель буду изображать смертельный ужас при виде кровопролития.

– А если удары не будут соответствовать?

– Слушай, ты, бойцовская овчарка, – вспыхивает Алек. – Из нас двоих я гений актерского мастерства. Придумаю что-нибудь. Или подсыплю денег местным копам.

Пока не могу понять, о чем они говорят.

Но когда Алек ловит мой взгляд, он весело улыбается, обнажая выступающий клык. Его фирменная улыбка, которая заставила сходить с ума сотню девчонок, но я вижу в ней своеобразную поддержку.

Я переключаюсь на Кея, который успокаивающими движениями гладит меня по спине.

И мне действительно становится спокойнее с каждой секундой.

Мне даже хорошо.

Ведь он рядом со мной.

«Он не дал мне упасть в пропасть, из которой я бы уже никогда не выбралась».

Я быстро целую его в подбородок, шепча:

– Спасибо. – А потом беру за руку. – Давайте скорее уйдем отсюда.